Елена Ковалевская – Судьба в наследство (страница 16)
- Ах Иеофилия, ты мой самый верный и надежный друг...
Но их прервали: в дверь постучали, а потом в кабинет заглянула одна из сестер.
- Ваше высокопреподобие, к вам в очередной раз его преосвященство епископ-суффраган Себастиан, - сообщила она и исчезла, а в помещение вошел мужчина в темно-бордовой сутане инквизитора.
На вид ему было далеко за пятьдесят лет, невысокого роста и плотного телосложения, которое явно принадлежало человеку, любившему вкусно поесть, но знающего в этом меру. На полуседой голове, словно бы прикрывая солидную плешь, плотно сидела епископская шапочка. Неожиданно ярко-синие глаза смотрели спокойно и чуть-чуть насмешливо, словно бы с ехидцей вопрошая: 'Ну, у вас есть еще что-нибудь мне сказать?'.
- Ваше преосвященство, - холодно кивнула мать, тяжело поднимаясь из-за стола.
- Ваше высокопреподобие, - в ответ чуть склонил голову епископ.
Иеофилия, напряженно замерев рядом с креслом настоятельницы, с враждебностью смотрела на вошедшего. Однако инквизитор не удостоил ее вниманием.
- Чем на сей раз обязана? - едко поинтересовалась Серафима. В прозвучавших словах тяжело ворочался сдавленный гнев.
- Ни чем, ни чем, - мягко улыбнулся епископ, однако его пронзительный взгляд по-прежнему остался холодным. - Разве что... Удостойте меня разговором.
- Как в прошлый раз или позапрошлый?! - язвительно заметила настоятельница, намекая на обыски кабинета, последовавшие после беседы с инквизитором.
- Что вы! - махнул рукой тот, деланно изумляясь. - Разве стоит вспоминать об этом. В данный момент у меня к вам весьма дружеский разговор.
- Дружеский? Вот как? - в словах матери сквозило неверие. Было очевидно, что она не хочет с ним говорить, однако выхода у нее не существовало: малейшее препятствие святой инквизиции в свершении правосудия каралось самым жесточайшим образом. - Сегодняшний разгром, мне тоже следует рассматривать как дружеский жест?
Епископ Себастиан укоризненно покачал головой:
- Полноте, достопочтимая настоятельница. Неужели вы думаете, что мне самому доставляет удовольствие причинять вам столько неудобств?! Отнюдь. Однако это мой долг, который требует безукоснительного исполнения обязанностей, какие бы при этом чувства я не испытывал.
Ее высокопреподобие Серафима исподлобья посмотрела на инквизитора, что-то решая для себя, и заодно боролась с обуревавшими ее чувствами. Наконец кое-как подавив гнев, она тяжело опустилась в кресло.
- Хорошо, - нехотя согласилась она. - Давайте побеседуем.
Однако епископ недовольно махнул рукой и, словно только что заметив беспорядок, сказал:
- Здесь немного не прибрано. Поэтому, я думаю, нам следует прогуляться. У вас в обители замечательная галерея, с которой открывается вид на заснеженный монастырский сад. Для середины декабря на дворе стоит чудесная погода, и нам с вами непременно следует этим воспользоваться. Я буду ждать вас, через пол часа.
С этими словами инквизитор, аккуратно перешагивая через стопки бумаги, вышел.
- Что на сей раз нужно бордовому скорпиону? - недовольно фыркнула сестра-секретарь, едва тот закрыл за собой дверь. - Мало горя он вам принес?! Все так и норовит исподтишка ужалить! Весь кабинет разгромили, сестер допросили, вас измучили! А все неймется ему! Теперь еще на допрос на холод тянет...
- Иеофилия, - оборвала ее настоятельница. - Я понятия не имею, что нужно епископу, но от меня он ничего не добьется. Что бы он не предпринимал, хоть весь день и ночь на морозе в одной камизе стоять заставил, мне все равно. Я не выдам ему Ирену. Ради нее я готова пожертвовать всем. Никого и ничего не пожалею, лишь бы девочка осталась жива и невредима. Только одного я не знаю - где она сейчас и что с ней. А вдруг инквизитор как-либо мне даст понять, что знает о ее местонахождении?
- Вы думаете такие как он, могут хоть раз проболтаться? - сомнение крупными буквами было написано у сестры на лице.
- Я сейчас готова уповать на что угодно, верить всем, лишь бы получить сведения о племяннице, - отмахнулась от ее слов Серафима, и резко оборвав разговор, приказала: - Позовешь пару сестер понадежнее, и пусть к моему возвращению все здесь будет прибрано.
- Как скажите матушка, - кивнула Иеофилия, а настоятельница, поднявшись из кресла, ушла к себе в спальню.
Погода на улице действительно была чудо как хороша. Свежевыпавший снег искрился на солнце, а легкий морозец срывал с губ облачка пара, что тут же растворить их в хрустальной прозрачности воздуха. Вид с открытой галереи на пригнутые на зиму яблони, что причудливыми холмиками искажали пейзаж, особо не радовал глаз, однако инквизитору зачем-то потребовалось поговорить с настоятельницей без свидетелей, а значит, она должна была непременно пойти.
Епископ-суффраган дожидался ее высокопреподобие, кутаясь в меховой плащ. Он задумчиво обозревал покрытый снегом сад и явно о чем-то усиленно размышлял. Когда настоятельница Серафима подошла к нему, напряженное выражение исчезло с лица инквизитора, сменившись на обычное - иронично-пытливое.
- Ваше высокопреподобие, - учтиво поклонился епископ Себастиан, словно не было его визита в кабинет, и они еще ни разу за день не встречались.
Однако матушка сразу отмела попытку инквизитора начать разговор в любезной манере и довольно резко перешла к делу.
- Мне бы хотелось знать, зачем вы меня сюда пригласили, - голос женщины был сух и холоден. Она занемевшими пальцами удерживала полы шерстяного манто запахнутыми, чтоб морозный воздух не забрался под облачение. По легкой одежде можно было судить, что настоятельница не собиралась длить разговор больше необходимого.
Епископ окинул ее высокопреподобие пытливым взглядом, а потом с сожалением вздохнул.
- Очень жаль, что вы настаиваете на спешной беседе. Но это ваше право. Однако мне думается, что в неспешном разговоре можно узнать гораздо больше, нежели чем в прямых вопросах и ответах.
- Мне не о чем с вами разговаривать, - отрезала Серафима. - Я не знаю где моя племянница. Но жизни бы не пожалела, чтобы узнать все ли с ней в порядке.
- Родная кровь, - понимающе улыбнулся епископ. - Она толкает на многое. На необдуманные поступки, на подлость по отношению к другим, к себе...
- Вы меня в чем-то обвиняете? - резко заметила матушка. Пространное замечание Себастиана поставило ее в тупик.
Из-за того, что инквизиторы Слушающих вот уже неделю находились в обители и контролировали каждый шаг сестер, настоятельница сильно нервничала. Бессонные ночи и нескончаемое напряжение делали ее раздражительной и неспособной на угадывание тонких нюансов в разговоре. Нынче ее измученным нервам хотелось ясности и простоты.
- Нет, совсем наоборот, - качнул головой Себастиан, явно недовольный, что женщина вынуждает его быть прямолинейным. - Мне бы хотелось, чтоб все мои слова вы примерили к ситуации с вашей племянницей, - настоятельница еще более нахмурилась, от чего стало ясно, что она окончательно запуталась.
Тогда епископ, оглянувшись по сторонам, вплотную приблизился к ее высокопреподобию и зашептал на ухо:
- Молчите и слушайте! Только учтите, что я вам ничего не говорил и в дальнейшем буду все отрицать. Со смертью мужа вашей сестры и политической неразберихе в Винете открылись огромные возможности, и кое-кто решил этим воспользоваться. Имя назвать я не могу, просто прав не имею, однако предупредить в силах. Мне искренне по-человечески жаль вашу племянницу, я сам не один раз стал дядюшкой и даже троюродным дедом. Я знаю, что она ни при чем, но политическая машина запущена, а права наследования настолько хитрая штука, что любой более или менее верткий законник может оспорить их или наоборот доказать. Учтите: я продолжу старательно искать любые улики ее пребывания в вашем монастыре, так усердно, чтобы ни у кого не осталось сомнения, что ее здесь нет, и не было. Однако других епископов и подчиненных им Ищущих проконтролировать я не в силах, а поиски объявлены по всему Союзу.
- И что мне делать? - так же тихо ответила настоятельница, явно потрясенная услышанным.
- Не знаю, - пожал плечами инквизитор.
- Тогда во имя всего святого! - женщина крепко вцепилась ему в меховой плащ. - Назовите мне хотя бы титул затеявшего все это?!
- Не титул, а сан. Очень высокий сан, - покачал головой епископ, и тут же сделав шаг назад, бросил: - Сюда идут!
Настоятельница оглянулась и увидела, что к ним со всех ног спешит кто-то из младших сестер. Девушка была явно взволнована, ее покров развивался за ней вслед, манто на груди было распахнуто. Вдобавок она одной рукой поддерживала подол рясы, чтобы удобнее было бежать.
- Что я буду вам должна за эти сведения? - скороговоркой произнесла матушка, пока сестра еще не могла их слышать.
- Пока ничего, - успел ответить тот, как запыхавшаяся девушка остановилась перед ними.
- Ваше высокопреподобие, - поклонилась она. - Там...
- Докладывай, как полагается, - одернула ее Серафима, вмиг став грозной настоятельницей. - А после пойди в молитвенную келью и поучись пару дней положенной степенности.
Младшая сестра еще раз поклонилась, но, не выдержав, потрясенно охнула.
- Матушка там, у ворот дознаватель Ответственных вместе с четырьмя помощниками в сане не ниже викария и десятком боевых братьев! Требуют впустить! - и всхлипнув, - Ужас-то какой! - расплакалась от страха, опустившись на снег.