Елена Ковалевская – Письмо, с которого все началось (страница 89)

- Никого, - в очередной раз говорила Юозапа, недовольно глядя на меня, из-за того, что я не ослабляла бдительности и требовала, чтоб мы по очереди выезжали на гребень очередного холма и проверяли: нет ли за нами погони.

- Сплюнь, - советовала ей Гертруда по старой деревенской привычке.

- Суеверия грех! - выдавала ей сестра и подавала своего жеребца чуть в сторону.

На ночь мы остановились в глухом распадке между двумя холмами. Огня зажечь не рискнули, лишь на ощупь обтерли и переседлали коней, а потом всю ночь дежурили, посменно поднимаясь на холм и оглядывая окрестности в поисках возможных преследователей. Оставшиеся же внизу, лежали втроем ложечкой, завернувшись во все одеяла, в попытке хоть как-то сохранить тепло.

Как только чуть рассвело, снова тронулись в путь, и теперь держали направление строго на север, в надежде проскочить, пока наемники прочесывали местность. Мы старались передвигаться по подножиям холмов, прячась за ними, и лишь изредка кто-нибудь из нас въезжал на более или менее пологий склон, забирался на вершину, чтобы посмотреть, где же погоня.

После одного из таких оглядов, когда была очередь старшей сестры, она скатилась едва ли не кубарем, обрушив за собой вал снега. Взлетая с прыжка в седло, сестра крикнула:

- Ходу! Ходу! - и дала шенкеля своему жеребцу.

- Чего видела?! - проорала я, догоняя.

- На гребнях... По трое... Прочесывают... - выдала она, обернувшись. - Отделяет один ряд... Их действительно около десятка!

...!

- Rapide! (быстро) - закричала я, стараясь чтобы отставшим от нас Юозапе с Агнесс было слышно.

Юза принялась настегивать своего жеребца. Вьючный мерин, прицепленный к седлу, сначала попытался взбрыкнуть, но, почуяв азарт, теперь бежал морда к морде с ее конем. Агнесс уже весьма уверенно сидящая в седле, пригнувшись к гриве, нахлестывала своего гнедого.

Весь день мы успешно уходили от преследователей, не щадя лошадей. А что было делать? Теперь наш единственный шанс - это скорость. Еще пару раз я въезжала на вершину холмов, чтобы увидеть преследователей, но тщетно, они или тоже ехали по низинам, или отстали, оставшись далеко позади, однако мне почему-то не верилось в такое счастье.

К ночи опять начался снег, и девочки уже обрадовались: он скроет все следы, но не тут то было. Погода подвела нас вдвойне: во-первых - потеплело, а во-вторых, снег, падавший крупными хлопьями, оказался сырым и тяжелым. Стало ясно, что к утру дороги развезет, превратив их в склизкое снежное месиво.

- Доспех надеть, - хрипло приказала я в белесую мглу, в которой смутно угадывались силуэты сестер и коней. Бедные животные, уставшие за день, понуро стояли, опустив морды в торбы с овсом.

- Нахрена? - вяло спросила у меня Гетруда, выныривая рядом со мной. - Померзнем в железе.

- А ты хочешь болт в спину получить? - раздраженно бросила я.

За напряженный день устали не только кони, но и мы. Нервы, нервы...

- Как скажешь, - согласилась она, и начала отвязывать мешок с доспехами, притороченными к седлу.

С трудом, скидывая оцепенение и дремоту, накатывающую на нас волнами из-за прошлой бессонной ночи, мы, помогая друг другу, облачились в доспехи. Оружие все развесили по петлям на поясе, щиты на ремне сразу закинули за спину, чтобы в случае чего не возится долго, и только шлемы прицепили к седлам.

- Старайся всегда находиться между нами, - услышала я, как старшая сестра поучала Агнесс, что ей следует делать в случае нападения. - Это самое главное. Прикрывайся щитом, уворачивайся, с оружием не лезь, иначе зашибут.

Ночь прошла в полудреме и тревожном ожидании. По началу из-за тяжести доспеха нам не было холодно, но затем сырой и морозный воздух, проникнув под стеганные поддоспешники и шерстяные плащи, начал выстужать одежду, заставляя ежиться, а Агнесс так даже трястись от невольного озноба.

Едва рассвело, мы вновь тронулись в путь.

Погода была мерзостная, мокрый снег залеплял глаза. Сильный ветер рвал плащи, норовя выморозить последнее тепло. Он трепал гривы лошадей, бросал снежные заряды им в морды, толкал в могучую грудину. Пытаясь хоть как-то укрыться от непогоды, я распласталась в седле прижимаясь к шее Пятого. Руки замерзли, я почти не чувствовала одеревенелых пальцев с трудом удерживающих поводья. Снег, налипающий на одежду, конские хвосты и гривы таял от жара тел, и тут же замерзал, превращаясь в крохотные сосульки. Дороги сильно развезло, на обледенелой снежной грязи лошади поскальзывались, оступались, и давно поводили взмыленными боками. Но останавливаться было нельзя, погоня наступала нам на пятки. Мы промокли, продрогли почти до костей, вдобавок были страшно измотаны. Попытаться справится с десятком здоровенных, прилично обученных мужиков не стоило и пытаться.

Неожиданно Гертруда спрыгнула, стараясь не угодить под падающую лошадь. Бедная животина беспомощно заржав, рухнула на бок, но тут же взбрыкнув всеми ногами, оттолкнулась от земли и поднялась, устало всхрапывая. Сестра подбежала к ней и ухватила за уздечку. Мы вынуждены были остановиться.

- Агнесс! Живо с коня! Юза, бери ее к себе, а мне давай вьючную! - быстро сориентировалась я.

Гертруда торопливо отвязала груженую лошадь от Юозапиного седла и перебросила мне поводья. Я, высвободив ремни на всю длину и, соорудив что-то типа длинных поводьев, поставила вторую лошадь с левой стороны. Агнесс как самая легкая из нас уселась сзади, обхватив Юзу за талию. Старшая сестра, прицепив поводья своего коня к свободному седлу, вскочила на жеребца. Сначала тот присел на задние ноги, затем выровнялся, и мы дружно дали шенкеля, стремясь уйти подальше от преследователей.

Наемники обнаружили нас поздним утром, когда мы огибали подножие очередного холма. Они сразу же бросились к нам. Вовремя заметив их, мы рванули что есть силы.

И вот погоня длилась уже четвертый час.

Они гнали нас, выматывая все силы из лошадей. Надо было что-то делать, что-то решать, так до бесконечности продолжаться не может. Еще немного и кони окончательно падут, Гертрудин жеребец - это первая ласточка.

Начинались заснеженные каменистые осыпи, местность стремительно менялась. Пологие холмы превратились в отвесные утесы, то тут, то там с растущими на них высокими соснами - чувствовалась власть северных краев. Но мне было не до любования природой, я мучительно искала в голове возможный выход из создавшегося положения.

Мы все-таки остановились и решили дать бой, убегать дальше стало просто невозможно - лошади находились на последнем издыхании. Опережая преследователей где-то на час, мы выбрали каменистое местечко рядом с небольшим еловым лесом и озером, на противоположном берегу которого взмывал вверх отвесный утес. Агнесс загнали в ельник, укрыв рядом с ней всех коней, и дали строгий наказ: если что-то пойдет не так, станет понятно, что мы поляжем, то она должна будет скакать прочь на северо-запад, держа ориентир сначала на среднюю гору в небольшом кряже. Потом забрать чуть левее, и миновав цепочку озер вновь держать строго на север. В том направлении должен находиться монастырь сподвижников, если повезет, она наткнется на их патруль. Места глухие, опасности мало, так что она и без нас сумеет добраться до места назначения. Мы же постараемся здесь положить по максимуму.

Место боя выбрали с умыслом: наемники, видя наше малое число, могут пытаться стоптать нас конями, а на каменистых осыпях им волей-неволей придется принять навязанные условия. Посовещавшись между собой, мы прикинули, пожалуй, единственно возможную тактику боя и удобное для него оружие. А затем, подтянув ремни и перепроверив, удобно ли сидят доспехи, встали на виду и приготовились ждать нападающих. Построились как всегда: Гертруда во главе, я по ее левую руку, Юза спряталась за нами, вскинув арбалет на изготовку. Эх! Как же нам сейчас не хватало Бернадетты! Вчетвером мы могли бы разметать нападающих, но, увы, взамен нее в четверке оказалась Агнесс, а ее по понятным причинам в схватку допускать мы не собирались. Втроем мы еще можем выступить спаянной боевой единицей, и потягаться с противником, но если сюда приплюсовать девочку, наши шансы улетучиваются в один момент. Не умеющий воевать в слаженной группе, угробит нас всех. А так, есть хотя бы вероятность победы.

Гнавшие нас наемники - десять человек, увидев, что мы их ждем, тоже остановились, спешились и принялись неторопливо вооружаться. Доспехи на них были те же, что и в трактире: в основном стегачи и кожаные безрукавки с нашитыми кольцами и пластинами, и с кольчужными же юбками. Правда у пары самых рослых - кольчуги с вплетенными по спине и груди горизонтальными пластинами, и застегивающиеся на груди как жупон, такие далеко на востоке носят. А вот со шлемами у них полная каша: кто в шапелях, кто в простых северного образца - неглубоких конических с наносником. У облаченных в восточные доспехи - полноценные салады . Вооружены кто чем: топоры, мечи, фальшионы, есть даже кистень. У половины из них кавалерийские и кулачные щиты. Короче бойцы подобрались - с бору по сосенке. Единственное, что очень обнадеживало, и можно даже сказать радовало - среди них не было алебардистов и копейщиков. Иначе будь такие ребята среди них, нам была бы крышка.