Елена Ковалевская – Письмо, с которого все началось (страница 16)
Вернулась Агнесс, и старшая сестра подвинулась, предлагая сесть рядом.
- Ноги к теплу вытяни, - посоветовала ей Герта. - А то, не дай Бог, простудишься. Рыба запечется, и поужинаем, а как закипит вода, я травяной завар сделаю. (Завар - травяной сбор, или по-современному травяной чай.)
- Здорово, - неподдельно обрадовалась та.
Все неловко замолчали, не зная с чего начать. Я подобрала палочку и поворошила угли. Взметнулись искры.
- Осторожней! Золы в воду не напускай! - одернула меня Гертруда, веточку пришлось отбросить. Мы опять замолчали.
- Ладно, шут с вами! - махнула она рукой, разрешая. - Давайте, до еды разбирайтесь.
Ну, наконец-то можно, а то попробуй, скажи что-нибудь без ее дозволения. Та-ак прилетит!
- Агнесс, девочка моя, - осторожно начала я, разница между нами в возрасте была более десяти лет, так что подобное обращение казалось уместным. - Скажи, откуда ты такая взялась на наши головы? - та молчала, уставившись на закопченный бок котелка. - Ну?
Младшая сестра сначала помялась, повздыхала, надеясь вызвать наше сочувствие, но не дождалась. Не выдержав моего настойчивого взгляда, она поднялась, подошла к сложенным в стороне сумкам и, откапав в них что-то, принесла к огню. Это оказался вчетверо сложенный лист.
- Вот, - она протянула его мне.
Я прочла.
- И что? Поверь, я безмерно рада, что придется оставить тебя у августинцев, но ты не находишь - подобного объяснения как-то маловато.
- Я племянница матери настоятельницы, - выдала Агнесс с неохотой.
- Дальше! Мне каждое слово из тебя клещами тянуть?
- Все.
- Все? А откуда ты? Из какого монастыря? Только сказки мне про боевой не рассказывай! - я принялась забрасывать ее вопросами. Нужно было немедленно выяснить, кого же навязали на нашу голову.
- Мне тетка Серафима рассказывать не велела, - уперлась та.
- Да мне как-то плевать, что велела тебе Серафима! - вмешалась в допрос Гертруда. - Ты не находишь, девочка, мы не в той ситуации, чтобы скрытничать, и, возможно, из-за тебя попали в переделку. Рассказывай, давай! А если будешь молчать - отправлю на все четыре стороны, и чихать мне на материн гнев!
Ну это уже Герта блефовала вчистую. Случись что с девочкой, с нас шкуру с живых спустят и скажут: что так и было! Мы периодически слышали от настоятельницы: моя сестра то, моя племянница се! Теперь ее придется на руках носить и пылинки сдувать.
- Меня матушка к тетушке отправила...
- Так, стоп. Во-первых: какая матушка? - уточнила Гертруда.
- Моя родная мать, ну которая родила меня, отправила в монастырь. Тетя представила как сестру. Зачем - правда не знаю!
- Не заливай! - вставила Юозапа, внимательно прислушивающаяся к разговору.
- Я, честно, не знаю! - чуть не заплакала Агнесс.
- И выходит, ты ни какая не сестра? - уточнила я.
- Да. Ой, я не знаю, почему меня так назвали.
-Уж повезло, так повезло! - вздохнула Герта. - Наплачемся мы с ней! А ты хоть что-нибудь из воинской науки знаешь? - похоже, сестра решила точно установить: с чем мы вынуждены иметь дело.
- Ничего, - сдавленно всхлипнула та.
- Не реви! - только слез мне здесь не хватало.
- А что ты умеешь? - продолжала допытываться Гертруда.
- Читать, писать, считать...
- Это мы и сами умеем.
- Вышивать, теперь еще лошадей чистить...
- Шить умеешь? - неожиданно поинтересовалась Юза. Та-ак, понятно, откуда ветер дует. Рубашку, похоже, еще никто не стирал и не штопал. - А стирать? - нет, ну я точно оказалась права! Девочка кивнула. - Замечательно!
- Это все лирика, - оборвала я их. - То есть ты понятия не имеешь, зачем тебя отправили к тетке, и не знаешь, что это были за братья, напавшие на нас?
- Не знаю.
- Врать не смей. Узнаю, шкуру спущу, - пообещала я, а сама в голове лихорадочно прикидывала: могли ли эти неизвестные нападавшие нацеливаться именно на племянницу настоятельницы. Только этого нам до кучи не хватало!
А Агнесс тем временем утерла слезы с лица, и, шмыгнув носом, сказала:
- Я не знаю их, правда-правда, не знаю. Может съездим к нам домой, и тогда станет все понятно?!
- Ага, сейчас! Все бросила и побежала! Сказано: к августинцам доставить, значит к августинцам! А будешь сопротивляться, свяжу и так довезу!
Не хватало мне еще по всем округам мотаться! И так творится не пойми что, а она еще неизвестно куда стаскаться предлагает...
- Все, хватит трепаться! - прервала нас Гертруда.
Пока мы пытались выжать из девочки сведения, вода успела вскипеть и старшая сестра принялась заваривать травы. Что ж, похоже и рыба должна быть готова. Пока Герта возилась с заваром, я отгребла почти остывшие угли - пригодилась палочка - и выкатила запекшиеся рыбины. Глина нигде не треснула. Замечательно! Затолкала на заранее приготовленные листья лопуха и раздала сестрам.
Агнесс с недоумением уставилась на поданное ей нечто в золе.
- Не знаешь как есть? - спросила Юозапа, девочка помотала головой, мол, не знает. - Смотри. - Юза проворным движением ножа проковыряла с боку дырочку, подцепила, и глиняная корка с легкостью отошла, обнажив дымящийся рыбий бок. - Готово. Только соль возьми. Ой, ладно, дай сюда, - смилостивилась она, видя неуверенные движения. Отдала ей свою вскрытую порцию, и принялась проделывать тоже с другой.
Пока моя рыбина немного остывала, я озвучила давно интересовавший вопрос:
- Тебя на самом деле как зовут?
- Ирена. - ответила мне девочка, дуя на горячий кусок.
- Все равно будешь Агнесс, ты у меня в подорожной так записана.
- А на кой пень тогда спрашивала? - полюбопытствовала у меня Герта.
- За потому что! - нелогично ответила ей, на самом деле я однажды слышала, как настоятельница называла Иеофилии имя своей племянницы. Это был последний кусочек проверки подлинности Агнесс, которая Ирена.
Быстренько умяв всю рыбу, мы сидели у вновь разожженного огня и неспешно потягивали горячий завар, пахнущий мятой и бессмертником. Гертруда всегда возила с собой мешочек, наполненный различными травами, меняя сбор в зависимости от времени года.
Я очень любила посидеть вот так, неспешно попивая из оловянных кружек, любоваться звездным небом и никуда не спешить: ни в бой, ни на молитву. Холодало. Несмотря на теплые дни, ночи уже стали по-осеннему зябкими. Еще немного и могут зарядить затяжные дожди, что висят противной моросью в воздухе, от которой не спасает ни пропитанный жиром кожаный плащ, ни многослойная куртка. Тогда воздух становится влажным, и медленно проплывающие облака бесконечно извергают все новые порции воды, царапая свою тяжелую брюшину о пожелтевшие и обтрепанные верхушки деревьев.
Пока же еще можно было просто сидеть и наслаждаться последними теплыми деньками.
- Давайте решим, как дальше поедем, - предложила Юозапа, когда завар был допит. Она всегда рациональна и старается не растрачиваться по пустякам. - Пока осень позволяет, я считаю, что нужно ехать с ночевками в поле.
- Неплохой вариант, - согласилась я, да и мало удовольствия спать в клоповнике под названием 'дешевый постоялый двор'.
- А я - против! - возразила Герта. - Я хочу, в конце концов, нормально поесть! Мне надоело питаться одним хлебом и водой, мясо еще никому не помешало! Я устала вечно постовать!
Ну началось - кто про что, а вшивый про баню! В монастыре наесться вдостоль еще никому не удавалось, вот она и наверстывала упущенное по трактирам, харчевням и гостиницам, за свой счет, разумеется.
- Успеешь ты еще! - осадила ее Юза. - Не через госпиталя же нам ехать, когда погода испортиться.
- На меня сильно не рассчитывайте, - предупредила я их. - Я на мели, и новых вливаний раньше зимы не предвидится.
- У меня деньги есть, - неожиданно предложила Агнесс.
- О, живем!
- Герта, побойся Бога! - одернула я ее. - Девочке еще у августинцев оставаться, а у них, сама знаешь после потери Сгарры - не перекреститься, не зарезаться. От местной кормежки она ноги в два счета протянет.
Старшая сестра смутилась, но мысли своей ни оставила.
- По сколько мы можем скинуться? - стала определяться она. - Фиря у тебя что?