Елена Котова – Кодекс бесчестия. Неженский роман (страница 61)

– Вы были в Лондоне… – полицейский заглянул в бумаги, – …мая прошлого года?

– Не помню…

– Вы были в Лондоне, потому что вы вылетели рейсом… – полицейский рассматривал отметки в его паспорте. – Вы прилетели не из Москвы. Вот эта отметка, девятое мая прошлого года. Вы въехали в тот день в Великобританию. Откуда вы прилетели? Нет, это… вокзал. Вы приехали из Парижа, видимо, так?

– Не помню. Из командировки, наверное. Приезжал, да. У меня дочери тут.

– С кем вы встречались в Лондоне?

– Сказал же, с дочерью. Она в школе под Оксфордом учится.

– А кроме дочери?

– Хотел с ее матерью встретиться, со своей женой бывшей… Хотя, вообще-то, мы не разводились еще. Вот с ней хотел встретиться. Но не получилось.

– А еще с кем встречались?

– Еще? Ни с кем.

– Вы пересекли границу России… вот это… Это штамп России?

– Да.

– Границу России вы пересекли двенадцатого мая. Это вы вернулись отсюда. Расскажите подробнее, как вы провели три дня в Великобритании.

– Я же сказал. С дочерью встречался. С женой не получилось…

– В той поездке у вас была встреча с мужчиной в баре Novotel Waterloo? Вы это признаете?

– В каком баре? В Лондоне много баров.

– В отеле Novotel Waterloo.

– Не помню такого отеля.

Полицейские переглянулись.

– Ну что, поедем к нам? – спросил тот, который задавал вопросы.

Второй кивнул:

– Мы тут теряем время.

– Нет, Джек, время мы пока не теряем, мы ждем багаж. А вот, кстати, и он.

Третий полицейский в сопровождении сотрудника аэропорта вошел в комнату.

– Это ваш чемодан? Распишитесь. Окей. Теперь откройте чемодан. Все вещи принадлежат вам?

– Да… Там нет ничего незаконного.

– Мы просто проводим досмотр, – второй полицейский быстро просмотрел содержимое чемодана, ощупал швы, – чтобы вы не сказали потом, что вам что-то подбросили. Нет, шеф, все в порядке. Ничего незаконного.

– Значит, можно ехать.

– Куда? – вырвалось у Чернявина.

– К нам, в полицию. Адвокат поедет с вами.

– Я иностранный гражданин, – воскликнул Чернявин. – Я требую российского консула!

– Мы оповестим посольство о вашем задержании. Консул, вероятно, захочет приехать. Но я это гарантировать не могу. Обычно они приезжают, – равнодушно ответил Холл. – Пойдемте.

– Почему вы не хотите тут все закончить? Мне нечего вам рассказать, я ни в чем не виновен. Мне завтра надо к дочерям ехать…

Снова защелкнули на Чернявине наручники, повели по коридорам. В машине, как положено, усадили между двумя полицейскими. Адвокат и третий полицейский сели во вторую машину.

В участке Чернявину снова задавали вопросы о его фамилии, гражданстве, о том, был ли он в Лондоне прошлой весной. Он отвечал чуть увереннее.

– Я требую российского консула. Он должен меня защищать, а не ваш юрист. Откуда я знаю…

– Мы известили русское консульство о вашем аресте. Их представитель прибудет, когда посчитает необходимым. Сейчас суббота, вечер. Я повторно задаю вам вопрос, на который вы отвечали в аэропорту. Возможно, вы вспомнили детали вашей прошлой поездки в Лондон.

– Я вообще отказываюсь отвечать на ваши вопросы. Я не понимаю английского. Немножко понимаю, и только.

– Окей. Вам нужен переводчик. Придется отложить допрос до утра. Говорил же я шефу, что не нужно ничего дожидаться, – обратился Холл ко второму полицейскому. – Вызывай конвой.

– Отпустите меня! – вырвалось у Чернявина. – Я не хочу тут… ночевать. Я завтра сам к вам… Паспорт оставьте и отпустите.

– Увы! – произнес Холл. – Вас могут допрашивать на вашем родном языке, у вас есть такое право. А переводчика в десять вечера мы не найдем. Тут, в участке переночуете. Не так комфортабельно, как в отеле, но все же не тюрьма. Мисс Прингл, завтра в десять?

В камеру Чернявину принесли кока-колу, воды, два сэндвича и сморщенное яблоко… Этого не может быть. Чернявин не мог поверить, что он в Лондоне, в камере. Ему тут всю ночь торчать, до завтра. Завтра должен приехать консул. А вдруг эти сволочи в консульство не позвонят? Тогда он ничего не будет говорить. Но за ночь все равно надо придумать, как выпутаться. Главное – вспомнить все поточнее. Нет у них ничего и быть не может. Нет у них ничего. Анжело мертв… Тогда почему они его приняли? Что у них на него есть? Наверное, каким-то образом пронюхали, что он деньги с Кипра переводил тогда. Ну и что? Это ничего не доказывает. Мало ли кому он деньги переводит и за что? За ночь он все придумает. Чернявин не заметил, как провалился в сон.

Наутро следователь положил перед ним фото Анжело.

– Вам знаком этот человек? – Переводчик, с виду – русский, перевел вопрос.

– Нет.

– Вы отрицаете, что с этим человеком вы встречались прошлой весной в баре?

– Не помню… Там много было народа.

– Ну что? – следователь взглянул на второго полицейского в форме. – Покажем кино мистеру Хитроу? Попрошу адвоката сесть рядом, мы сейчас посмотрим одну видеозапись.

Полицейский повернул к ним монитор компьютера. На экране возникло лицо Чернявина. Изображение замелькало, остановилось, и пошла запись. Раздался его смех.

«…На бумаге писать тут нечего. Разве что в трех экземплярах и третий – сразу в российское МВД. Да и корректировать тоже. Как именно вы выполните мой заказ – дело ваше. Задание вы поняли, я ваши условия – тоже. Плачу восемьдесят штук, сорок – завтра, остальное – после решения вопроса. Фото Скляра у вас есть. Адрес дачи я вам завтра отправлю. Поручение должно быть выполнено в течение месяца. Связь буду…»

На этих словах видеозапись прервалась.

– Вы узнаете себя? Это ваш голос?

– Возражаю, офицер, – вмешалась адвокат. – Запись явно смонтирована. Нет ни начала, ни конца.

– Вы правы, нет ни начала, ни конца. Нет видеоизображения собеседника мистера Хитроу… простите, Чернявина… Вероятно, именно собеседник и делал эту видеозапись. Ваше возражение отражено в протоколе. Но запись не подвергалась монтажу, она просто обрезана. Разумеется, мы направим ее на официальную экспертизу, и вы будете ознакомлены с результатом. Мистер Чернявин, так вы узнаете себя на записи?

– Это не я, не я это! У вас там и не видно ничего. Мужик какой-то. Может, и похож на меня. Но это не я.

– Экспертиза это установит. После этой встречи вы переводили кому-нибуль деньги из Лондона?

– Не было никакой встречи. И из Лондона я никому ничего не переводил. У меня и счета тут нет.

– А из других мест? С компании на Кипре?

– Я не помню.

– Вы отправляли какие-либо письма во время приезда в Лондон весной прошлого года?

– Нет, не помню.

– Это ваш почерк? – полицейский положил перед Чернявиным и адвокатом конверт. На нем от руки был написан адрес почтового ящика и почтовый индекс. Полицейский достал из конверта бумажку. На ней Чернявин записал адрес дачи Скляра.

– Я не знаю, что это.

– Это конверт и записка. Надписи на них сделаны вами? Это ваш почерк?

– Похож на мой, но я не уверен.