Елена Котова – Кодекс бесчестия. Неженский роман (страница 35)
Александров представил, как Лида лежит на тонком замызганном больничном одеяле в голубом байковом халате. Халат был именно голубым и тоже очень тонким, а из-под него торчала ночная рубашка и Лидины ноги в носках. Он почувствовал что-то, похожее на любовь, и разозлился, потому что Лиду не любил. Он знал, что не любит и Машу, но любовался ею. Старается быть сосредоточенной, рассказывать о своем горе скупо, но при этом смотрит с доверчивостью и отчаянием одновременно. Такая красивая… И страшно забавная. Не замечает, с какой скоростью поедает пирожные, не замечает, что он все подкладывает их ей на тарелку. Голодная, наверное. От этой мысли сжалось сердце. Это его дочь…
Глава 23. Ледяное небо
Они с Викой только что вернулись из Церматта. Платон еще года три назад решил, что больше ни ногой ни в Куршавель, ни в Давос. Попробовал Лех, Вербье, Шамони – все не то. Теперь вот Церматт – еще одно разочарование. В лучшем отеле «Риффенальп 2222» с бассейном, спа, прекрасной кухней и винным погребом Вика изнывала от тоски. Отель стоял не в деревне, где были хоть какие-то развлечения, а прямо на склоне, именно на отметке 2222 метров, хотя это, конечно, было рекламным враньем. От отеля вниз, в деревню, автомобильной дороги не было. Постояльцы либо сидели вечерами в единственном ресторане отеля и в баре, где пианист играл одно и то же из вечера в вечер, либо отправлялись вниз на игрушечном электропоезде, который плелся до деревни сорок минут. Но «Риффенальп» был единственным отелем, где можно было выйти на склон прямо из собственной спальни. А жить в деревне и таскаться на гору по переполненным подъемникам для Платона было неприемлемо. Да и сами склоны были для него слабоваты, с Монбланом не сравнить.
«Придется осваивать эту грёбаную Америку или Западную Колумбию, куда долететь невозможно. К тому же там дикий холод. А какие альтернативы, если в Европе уже толком не покатаешься?» – думал он, пока его Brabus 800 и джип сопровождения катили по плохонькой шоссейке в Архангельской области.
Платон не представлял, что бывает так холодно. За стеклами джипа стояла глухая, непроглядно-черная ночь. Было восемь утра. Воздух ледяной. Именно ледяной, а не морозный. «За бортом», как выразился водитель, температура минус двадцать три, а казалось – все сорок. Даже в Сибири не так холодно, а тут еще и влажность от Северной Двины, от моря. Пока спускался с крыльца и садился в машину, всего несколько вдохов обожгли горло, и даже сейчас, спустя полчаса, оно еще саднило. Как тут люди живут?
Машины свернули по указателю «пос. Звездный», и в салоне запахло серой. Такой смеси вони и холода не встречалось ему ни на одном целлюлозном комбинате. «Добро пожаловать в ад, – усмехнулся про себя Скляр. – Как тут люди живут?»
Вообще, он так и не знал, правильно ли приезжать сюда в этот день самому. Но не в его характере было пускать события на самотек. Все может случиться. Его ребята – конечно, профи, но оценить ситуацию и решить, какой именно ресурс использовать, может только он сам. Причем не из Москвы. Он должен принимать собственные решения на месте.
– Как обстановка? – спросил он в телефон.
– Пока нормально. Ведем переговоры.
– Менты с вами?
– За поворотом стоят. Не волнуйтесь, Платон Валерианович, не в первый раз. Если что-то нештатное, тут же наберу. Вы далеко?
– В десяти километрах. Пока постою. Давай, Володь, действуй…
Платон велел водителю остановиться. Вышел из машины, глотнул серно-сульфатной стужи, дыхание снова перехватило. Лучше дышать через шарф, сера не так чувствуется. Он не нервничал, просто было холодно. Ледяной озноб тут же проник под дубленку и свитер. Платон глянул на свои горные ботинки на толстой подошве, поднял глаза вверх. Звездная чернота. Удивительно, что при такой влажности практически нет облаков. Звезды казались крепко пришитыми к иссиня-черному небу, как золотые пуговицы к военному сукну.
– Чайку налить? – спросил охранник, приспустив стекло и показывая Платону термос.
– Закрой окно, машину выстудишь, – ответил Платон и шагнул с черного шоссе на сугроб насыпи. Сугроб был твердый, он спрыгнул и пошел по полю, тоже ледяному и твердому. Ноги почти не проваливались, только наст оглушительно хрустел под ногами, такая тишь стояла вокруг. Тишь и темень. Надо брать комбинаты летом, когда солнце круглые сутки. Он остановился, посмотрел снова на небо, потом назад, где два джипа на шоссейке слились в маленькое черное пятно.
Сегодня все пройдет хорошо. Все сложится. Платон не волновался. Просто стоял на целине под ледяным небом с пуговицами-звездами – совсем не таким, как в Церматте.
– Вижу я ваши бумаги, и что? Не мое дело в них разбираться.
Крепкий мужик лет пятидесяти, начальник службы безопасности комбината, угрюмо пялился на Володю. Держался он начальственно, но Володя видел – слабак. И вся его служба безопасности – так, тупые мордовороты, даже не интересно.
– Тут и разбираться нечего. Вот мое удостоверение. А это, – Володя с нарочитым почтением кивнул на стоящего рядом мужчину в ладно сидевшей дубленке, – Сергей Анатольевич Власов, новый директор комбината. Вот решение совета директоров о его назначении.
– У нас есть директор. Потапов Николай Павлович.
– Смотри, мужик…
– Я тебе не мужик. Евгений Сергеевич Кулаев, начальник службы безопасности комбината. А вот ты кто такой – еще разберемся!
– Вы путаете, Евгений Сергеевич, – со спокойной усмешкой произнес Володя. – Это я начальник службы безопасности. Я же вам показал свое удостоверение.
– Хватит! Я сказал – все! Отойдите от ворот, – безопасник нелогично перешел на «вы». – В восемь тридцать приедет директор, будем разбираться. Сейчас сотрудники комбината начнут подходить, освободите проход! У нас рабочий день.
– Слушай, Евгений Сергеевич, ты все понимаешь, не мальчик…
– Ты мне не тыкай! У меня приказ.
– Как хочешь, твое дело. Считай, что один черный шар ты уже заработал.
Володя с Власовым отошли в сторону и закурили.
– Ну что, будем Потапова ждать, или ментам свистнем? – спросил Власов.
– Погоди, Анатольич, не дрейфь, покачаем еще ситуацию. Народ вон подтягивается, надо с ним поработать. Чё сразу людей ментами стращать?
Первые три автобуса прибыли еще в семь. В них приехали сотрудники комбината, перевербованные новой властью. Накануне вечером Володя собрал их в клубе поселка, выдал свеженькие пахучие – прямо из типографии – пропуска нового образца. Люди стояли у автобусов, мерзли, переминались с ноги на ногу, ждали команды. По шоссейке подкатывали старенькие «лады» и заворачивали на парковку. По натоптанным тропкам тянулся пеший народ из поселка.
– Алик, Саша, второй Саша. Встать на ворота, никого не пропускать, – негромко скомандовал Володя.
За воротами тем временем вокруг начальника службы безопасности росла приличного размера толпа охранников в форме, с рациями и дубинками.
– Ничего они не знают, ха… А зачем всю охрану согнали?
– Стволы у них тоже есть? – поинтересовался Власов.
– Должны быть.
Подходивший и подъезжавший народ толпился у ворот.
– Не пускают? Новые, что ль, не пускают? Евгений Сергеич, запускайте, холодно! А этих в шею гоните!
Кулаев пытался что-то объяснять им через головы Алика, Саши и второго Саши, намертво вцепившихся в калитку.
– Кулаев! Евгений Сергеевич! Раз решил ждать директора, то уж жди. Не подстрекай сотрудников к беспорядкам!
Володя глянул на часы: восемь двадцать три… Кивнул головой парню в куртке, стоявшему во главе группы, которая приехала на трех автобусах: давай, мол. Парень скомандовал остальным: «Доставайте». Те стали вытаскивать из автобусов плакаты и становиться в пикет. Плакаты были нехитрые: «Нашим детям нужен свежий воздух», «Требуем нормальных зарплат».
Парень в куртке и две женщины в шубах стали выкрикивать какие-то лозунги, а к воротам все прибывал народ. Пикетчики были в явном меньшинстве, но это не имело значения. Народ все тянулся к воротам, вокруг пикетчиков росла толпа, на автобусников пялились с живым интересом, кто-то отпускал шутки.
– Семь тысяч работников, чёрт. – Власов закурил. – Хоть бы половина не пришла, что ли. Знают же, что сегодня работы не будет. Нет, поглазеть тянутся. Не сорвались бы с колес.
– Нас с тобой, Анатольич, для этого сюда и прислали. Ща должен директор подъехать, тогда начнется самая веселуха.
Минуты через три подкатили еще два джипа.
– В чем дело? – из первой машины вышел мужчина в драповом пальто и норковой ушанке.
В чем дело, он знал прекрасно, это было написано на лицах его охраны, толкавшейся рядом.
– Я Потапов, директор комбината. Почему не пропускаете сотрудников на рабочие места? Что происходит?
Володя и Власов подошли к Потапову.
– Не кричите. Вы прекрасно знаете, что вы уже две недели как не директор. Вы получили решение совета директоров об увольнении. Вам известно, что директор – он, – Володя кивнул на Власова. – Вам все понятно. Вопрос только в том, примете ли вы правильное решение. Или ответственность за возможные беспорядки ляжет именно на вас.
– Совет директоров? Наш совет директоров мне известен, и он меня не увольнял. Все ваши бумаги липовые. Вы – рейдеры. Кулаев! В чем дело! Что застыли? Охрана! Обеспечить проход работников на комбинат!
– Алик, Саша! Держите ворота! – крикнул Володя и тихо произнес в рацию: – Давай остальных.