Елена Котова – Кодекс бесчестия. Неженский роман (страница 19)
– Понятно. Говори честно, лоханулась или занесли?
– Давайте, я все же проверю… – Красовская пыталась еще что-то сказать, но когда Александров начинал распекать, остановить его было невозможно. Говорил он в таких случаях долго, накручивая себя и подавляя собеседника. Делал редкие паузы, смотрел в компьютер, переводя дух, но едва жертва произносила полфразы, снова начинал свой монолог, распаляясь все больше и больше. Красовская сидела, глядя на него преданными глазами, зная, что должна молчать.
– Что молчишь? – Александров, весь красный, взглянул на нее.
– Мы завтра же сделаем отметку в реестре об обременении. Это все, что я сейчас могу сказать. Не знаю, как это получилось.
– Отметку ты не сделаешь, потому что акции уже проданы Скляру, которому ты же открывала кредитную линию… И не ври, что забыла! Когда Скляру кредит открывала, где прописано целевое использование, в том числе покупка Листвянского, что ж не вспомнила?
Александров пошел на новый виток монолога:
– Я тебя, бля…. уволил бы на хер, чтобы ты сюда дорогу забыла. Но ты у меня сначала этот кредит вернешь. Будешь землю есть, это твой косяк… Нет, если хочешь, можешь сразу писать заявление. Вот бумага, пиши! Пиши! Не хочешь? Не думай только, что я покричу, потом успокоюсь и спишу на убытки. Занесли тебе, Оля! Я семь лет не верил, когда мне со всех сторон нашептывали…
Выгнав Красовскую, Александров долго не мог успокоиться. Эту сучку он теперь, конечно, выгонит. Но сорок лимонов на убытки списывать, когда сделка с Mediobanca на носу? К нему стал сочиться ручеек сотрудников, истомившихся за долгие часы обеда у Скляра и разговора с Красовской. График полетел.
– Не, Коль, я сначала разгребу, через часик, ладно. Лучше, через два.
Он выслушивал начальника службы безопасности, потом рекламщика, потом еще кого-то. Включился только, когда третий клиентский департамент сообщил, что кредит Ступянскому уходит в просрочку.
– А вы с Бугровым ему еще и второй собирались за моей спиной выдать. Что делать собираешься?
– Провел на проекте совещание. У них продажи идут, просто не так быстро, как рассчитывали. Просят растянуть кредит.
– Понятно. Лонгированные кредиты убытков не несут. Если их продлевать бесконечно. На сколько просят продлить?
– На год. Чтобы поквартально нам платить по двести вместо трехсот пятидесяти, как сейчас.
«Не так трагично, как я думал, может, и без дополнительных резервов обойдемся», – Александров выгнал клиентщика и закричал по селектору:
– Коля! Я свободен!
Коля тут же просочился через комнату отдыха и первое, что он произнес, было:
– Костя, давай махнем, день такой тяжелый был.
– Давай. Я у Платона часа три обедал… Это по холдингу… Потом, как добрый князь, с нашими головотяпами разбирался. А у тебя что?
– Да я сегодня на экономическом совещании по банковской политике от премьера оплеух огреб…
В девять Александров отпустил секретарей. В приемной уселся охранник, притушив свет. Банк опустел. В гараже оставались только две машины – Александрова и Трофимова. Они все сидели, проговаривая и заново проживая уходящий день, обсуждая премьера, Mediobanca, Жмужкина, Красовскую, Чернявина. И еще многое, многое другое.
Глава 12.
Лида не помнила, как прошел день. Услышала только, что распахнулись ворота и во двор вкатил «лэндкрузер» мужа. Боже, уже восьмой час! Она что – весь день провела в своих мыслях? Даже холодец не поставила.
– Чего застыла? Дай выпить и холодца. И хрена побольше.
– Юра, я не успела холодец, он же полдня должен…
– Ни хера не делаешь, муж пришел, накормить не можешь! Что есть? – Муж открыл холодильник.
– Юра, пойди разденься, вымойся. Может, в бассейн сходишь? Я быстро. Через пятнадцать минут все будет готово.
– Какой, к черту, бассейн? Я жрать хочу. Где девочки?
– Так сегодня среда, они у бабушки ночуют.
Чернявин достал из буфета бутылку виски, плеснул в стакан. Лида спешно накрывала на стол, ставила закуски – ветчину, квашеную капусту, мисочку с икрой, соленые огурцы, копченую колбасу, лихорадочно думая, чем же еще накормить мужа.
– А борщ? Борщ будешь?
– Ну, если больше в доме ничего нет… А на второе пельмени. Пельмени хоть есть?
– Да, вечер не обещает покоя, – вдруг помимо воли вырвалось у Лиды.
Она от страха прикрыла рот рукой, но тут… муж влепил ей пощечину!
– Покоя захотела, сука, – прошипел Чернявин.
Лида с рыданиями бросилась в спальню. Муж ударил ее лишь однажды, много лет назад. Тогда она заявила ему, что если это повторится, она уйдет. Тогда он весь остаток дня просил у нее прощения, рассказывал про развинтившиеся нервы. Нет, он окончательно сошел с ума. Что бы сегодня ни случилось, он же влетел в дом, как полный психопат. Лида сидела на кровати. Слезы высохли, она обреченно думала, что, видимо, больше никогда не увидит никакой радости в жизни. Веселые пузырьки полопались… Она стареет, муж – злобный невропат. Если бы он хотя бы отпустил ее на работу, любую – переводчиком, редактором, да хоть библиотекарем. Было бы у нее дело, ходила бы она по улицам, видела бы других людей, наверняка среди них были бы и хорошие, интересные люди. Были бы хоть осколки жизни. А так – только обреченность загнанной лошади. Снует от мужа к девочкам, из столовой на кухню, угождает горничной и водителю, которых муж на нее науськивает.
Чернявин ходил из угла в угол, подливал виски в стакан, руками хватал ветчину, огурцы, колбасу. «В доме одни бабы, а еды никогда нет. Сволочь, какая сволочь! Клерком его сделать вздумал. Какая мерзкая ветчина, – он открыл холодильник, намазал кусок ветчины горчицей, – только с горчицей и можно жрать эту дрянь…»
Алекандров сказал себе «спокойно», когда в десять секретарь доложила, что явился Чернявин.
– Юрий Сергеевич, я сразу к делу. Оказывается, вы не выполнили обязательства по договору залога. Не внесли в реестр обременение акций. Короче, продали Платону Скляру без согласования с банком комбинат, который находится у нас в залоге.
Чернявин был готов к разговору. Он, как обычно, откашлялся:
– Да, Константин Алексеевич, я сам удивился, чего это Ольга Сергеевна не потребовала акции в ваш депозитарий на хранение. Но мы тогда торопились, чтобы к аукциону… А потом Скляр наехал. Я ему сказал, что акции заложены, но он угрожал… Думаю, он так и планировал – вас кинуть. Но кредит целенький. Успел с комбината вынуть, чтобы Скляр не дотянулся. Сидит на моей кипрской компании. Знал, что вы это оцените.
– Придется вернуть.
– Придется – верну. Если ваши сотрудники прошляпили, я не собираюсь этим пользоваться.
Александров не ожидал такой покладистости и сразу понизил градус разговора.
– Юрий Сергеевич, рад, что мы по-хорошему решили этот вопрос. Собственно, я хотел спросить, какие у вас прикидки на будущее. Может, мы сможем посотрудничать.
– Понятное дело, для того и вызвали. Места делите? Вам же в холдинге все руководство надо с нуля формировать. Первым лицом?…Из уважения к вам готов! С расчетом на перспективу… и на понимание.
– Юрий Сергеевич, акционеры не видят вас в составе руководства холдинга. Я другие возможности хотел с вами обсудить…
– Это что – Жмужкин против? Он же меня пятнадцать лет знает! Ааа… это Скляр против. За кого же они вас-то держат? – Чернявин почувствовал, как ярость, бешенство против этих зажравшихся сучар, этих разводил, захлестывает его. – Опять кидаете?
– Слушайте, не валяйте дурака! Я разве вам что-то обещал?
– А разве не вы требовали, чтобы я продал Скляру комбинат? Вы что, считали, что меня на улицу можно выкинуть?
– На улицу никто вас выкидывать не собирается. На госслужбе поработать не хотите?
– Чего я там забыл? – при этих словах Константин невольно вспомнил Шарикова. – А кем?
– Думаю, неплохо было бы, если бы вы поддержали отрасль на уровне правительства.
– Министром природных ресурсов посадите? – оживился Чернявин. – А что… Если на пару со Скляром похлопочете… С его-то тестем, вообще не вопрос.
– Министром исключается, а вот замом… – Александрову становился противен этот разговор. – Предлагаю завершить неприятную ситуацию с кредитом, договориться о вашем переходе на госслужбу, и мы продолжим сотрудничество. Тяжбы нам не нужны, а человек в исполнительной власти, которому мы доверяем, – нужен, и даже очень.
– А что? Ведь складно все выйти может, – у Чернявина на носу выступили капли пота. – Вы меня замом по лесу в Минпром, а я вам… Я вам верой и правдой. При этом у вас на крючке, вы посадили, вы и снимете, – Чернявин засмеялся, не замечая, как слюна брызжет на бумаги, как Александров морщится. – Вам и за кредит беспокоиться нечего. Я – вот он, весь ваш, весь на виду. Отработаю…
– Постойте, по кредиту мы же договорились!
– Интересно, мне что – из бюджетной зарплаты его выплачивать?
– Почему выплачивать, просто верните, и все.
– Нет, ну как же… Если б в холдинге… А раз…
– Вы же только что сказали, что вернете кредит!
– Сказал. Если скажете вернуть, верну. Как пришлете уведомление о досрочном взыскании, так сразу… Но при новом раскладе очень прошу не взыскивать. Какое тогда сотрудничество?
– Это как? – опешил Александров.
– Ну… зачем взыскивать? Я готов личную гарантию выставить.
– То есть под честное слово?