Елена Корджева – Пара-другая нормальных явлений (страница 9)

– Ты яркость-то убавь, как-никак у нас здесь не райское место, – проворчал он.

Свет померк, превратившись в вполне приемлемые сумерки, наподобие пасмурного дня.

– Это ты вытворяешь? – раздался голос с небес.

– Что я, враг себе, столько народу штабелями укладывать? Сам же знаешь, штат у меня не такой большой, чтобы столько котлов греть, мы вторую неделю с ног сбиваемся. Уж не ты ли, Создатель, ненароком создал бациллу какую?

Они еще какое-то время обменивались «любезностями», но в общем-то становилось понятно, что ни одна из сторон не знает, что там, на Земле, происходит на самом деле. Очевидно, нужна была разведка. И ни у кого не вызывало сомнений, кому идти. Разумеется, Люцифер – из чистого тщеславия – немного покобенился, дожидаясь, когда с неба прозвучит прямая просьба:

– Ну, тебе там ближе, посмотри сам, потом мне расскажешь.

«Да уж ясно, что мне ближе. Да мои и порасторопней твоих ангелов будут», – торжествующе думал он с удовольствием оглядывая молодцеватый строй отряда разведчиков, уверенно направлявшихся к выходу из ада.

Долго ждать не пришлось.

Разведчики вернулись без потерь, последний тащил на плече какой-то мешок.

– Вот, Ваша милость, нашли.

Черт, на груди которого красовались приклеенные к шерсти знаки отличия, выдававшие командира, широко распахнул поклажу.

– Да ты что. сбежит же, – вырвалось у начальника стражи.

– Не сбежит, – уверенно махнул лапой разведчик. – Вот же гадость какая.

И впрямь, из мешка никто не выбегал, не вылетал, не выползал и даже не испарялся. Разведчик пнул мешок и в нем что-то зашуршало.

– Да не томи ты, – не выдержал Люцифер, – показывай уже!

В мешке оказались какие-то разноцветные обломки и обрывки, неопрятной кучей развалившиеся на полу.

– Ну, и что это?

– Пластик.

Люцифер тихонько посмотрел вверх. Экран тускло светился.

– Ну, Создатель, твое творение?

Сверху донеслось смущенное покашливание:

– Не мое, то есть, не совсем мое… Это они сами, по образу и подобию.

– Ну и как это им вредит?

Две пары глаз воззрились на разведчика.

– Да это я так, для примера принес. А мор у них вот от этого. – И он разжал мохнатый кулак. В кулаке на первый взгляд ничего не было. Но это только на первый взгляд. Если прищуриться, Люцифер мог различать любые предметы, вплоть до атомов и молекул. Тот, сверху, тоже. Оба уставились на лапу, где ясно проступила целая куча крохотных-прекрохотных шариков и комочков.

– А это что? – не сговариваясь, спросили оба хором.

– Пластик.

Дьявол помотал рогатой башкой, но понимания не добавилось. Разведчик тем временем продолжал:

– Люди этот пластик суют, куда хотят. Вот этот, например, из женской косметики. Бабы его на морды мажут, а потом смывают.

– Ну и что? – снова не поняли оба.

– А то, что он в воду попадает и его не видно. А потом они же его и пьют, и едят. А он же – химия. Вот и мрут.

– Мда, – он изо всех сил почесал вилами мохнатый загривок. – И много его?

– Океаны…

Сверху донесся продолжительный вздох.

– Да что ты вздыхаешь то? Сам же хотел уморить их за грехи, а теперь и руки марать не надо, – не удержался Люцифер.

Но, по правде говоря, гибели рода людского ему точно не хотелось. Люди – прикольные существа, наблюдать за ними – одно удовольствие. Если перемрут, скучно будет. И, опять же, о чем тогда спорить с тем, который сверху?

Обоим было ясно, человечество надо спасать. Оставалось только решить, как.

– Ну, что ты думаешь? – обратил кверху мохнатую морду владыка ада.

– Я то? Да вот, видишь как они, по образу и подобию… Это же чистая химия, наука. У меня среди ангелов ученых нету.

– Понятное дело, – Люцифер согласно кивнул рогатой башкой. – Как бы они в Раю оказались… Да и у меня, сам знаешь, не густо.

По обоюдному молчаливому согласию несколько последних веков после случая с Галилеем и Бруно оба предпочитали оставлять ученых в чистилище: кто его знает, праведники они или лихоимцы, образования в естественных науках ни у того, ни у другого не хватало.

Приходилось рассчитывать на себя.

– Ну что, я пошел? Буду разбираться на месте. Только ты гляди, палки мне в колеса не ставь!

– Да что ты, Бог с тобой! – раздался голос сверху.

– Да ну тебя, – Люцифер смутился, не часто падшим ангелам достаются благословения, и отправился к выходу.

Отсутствовал он недолго. Через несколько дней вернулся обратно, как ни в чем не бывало, никаких видимых изменений. Ну если не считать едва ли не до блеска отполированных копыт.

На все вопросы отвечать отказался, сославшись на усталость, и отправился спать.

Мор, однако, пошел на убыль и потихоньку вернулся к привычному ходу дел. Жизнь вошла в колею.

И вновь в зале открылся большой экран.

– Ну, достаточно отдохнул? – Глаза сверху придирчиво осматривали вальяжно развалившегося на троне владыку ада. – Что ты там сделал-то?

– Ай, – притворно засмущался Люцифер, – мы же народ не ученый, так себе действуем, по наитию. Я тут подумал, у нас в аду экология сам знаешь, какая. Хуже всякой химии. Вот я пылью с копыт и посыпал океаны. Пластик-то и растворился.

– Ах ты, дьявол! – голос с неба загремел в негодовании. – Так там же теперь адова пыль, небось похуже пластика будет!

– Да откуда похуже? Ты вспомни, кто создатель? Это тебе не по образу и подобию. Да ты сам посмотри.

На экране вместо бородатого лица появилась Земля.

Они молча смотрели, как она поворачивается вслед за солнцем, блестя голубыми океанами и радуя глаз зеленью лесов, желтизной пустынь и белоснежными шапками льда на полюсах.

– Голубая… – умиротворенно прозвучал глас с неба и экран погас.

А Люцифер твердо решил взять себе из чистилища побольше ученых. Кто его знает, что еще изобретут люди?

Дверь в Эдем

Костер уже затухал, язычки пламени становились все меньше, а потом и вовсе пропали, а по черным углям время от времени пробегали красные всполохи, пробуждаемые к жизни порывами вечернего ветерка.

Августовское ночное небо отражалось в почти неподвижной глади озера вместе с звездопадом, казалось, падучие звезды, однажды упав, стремятся вновь подняться в небо.

– Ты загадал желание?

Он только кивнул, покрепче обняв Еву, уютно устроившуюся под его большой теплой ладонью.

– Я тоже загадала. Я хочу, чтобы мы всегда были вместе.

Конечно, это было и его желание тоже! Просто он не мастак говорить. Он только чувствует, как собака. И любит свою Еву тоже, как собака, до умопомрачения, до спазма дыхания, до конца. И пойдет вместе с ней до конца, и порвет за нее кого угодно.

Хотя, – черт, он же прекрасно понимал, что в числе этих «кого угодно» вся родня этой лучшей в мире девушки. Никто из них не примет во внимание такую чушь, как любовь. Если у тебя нет ни состояния, ни положения в обществе, ты получишь в лучшем случае вежливый отказ. А Ева, что же, ее запросто могут сдать на время в какой-нибудь закрытый пансионат в каких-нибудь Альпах, чтобы вылечить от такой глупости, как любовь.