Елена Корджева – Пара-другая нормальных явлений (страница 10)

Он покрепче прижал к себе хрупкую девичью фигурку, пытаясь хоть на время создать ощущение безопасности.

Внезапно все изменилось.

– Смотри! – тревожно вскрикнула Ева, вскинув к руку к звездам.

На лес упала бесконечная тишина.

И сосны, и костер, еще секунду назад такие настоящие, обрели вид сказочной декорации.

Следы от падающих звезд вдруг словно пересеклись со своим отражением и на поверхности озера вдруг появилось что-то вроде сверкающей серебряной то ли сети, то ли паутины. Налетевший ветерок ничуть не разрушил эту картину, напротив, паутина становилась все ярче. Вдруг сверкнувшие под дуновением угольки вдруг высветили большую фигуру, бесшумно спускавшуюся прямо к берегу.

Темная фигура достигла воды и, наклонившись, двумя руками потянула призрачную сеть, как рыбак, вытаскивающий невод. И сеть подалась, потянулась за руками, сдвинулась, обнажив черную-пречерную поверхность озера. Фигура выпрямилась и отступила к лесу, увеличивая черную дыру, в которой больше не отражались звезды.

Внезапно из этого черного небытия в небо вылетело что-то огромное, за ним еще и еще. И вскоре к звездному небу устремился поток странных существ, похожих на гигантских скатов. Они, как птицы, образовали клин и улетали все выше, медленно и бесшумно помахивая огромными плавниками.

Последний гигантский летун скрылся с глаз. Фигура на берегу чуть помедлила в ожидании появления кого-либо, отставшего от стаи. Не дождавшись, отпустила звездную сеть, вновь накрывшую озеро.

– Что это? -оглушительным шепотом спросила Ева.

– Молодые дайты, – раздался то ли шорох, то ли ответ. – Им пора вернуться домой.

Гигантский силуэт, казалось, смотрит прямо на них.

Адам в растерянности перевел взгляд туда, где должны были лежать их удочки.

Фигура словно прочитала немой вопрос:

– Не переживай, ты не мог причинить им вред. Пока портал закрыт, они не в этом мире.

– А как это?

Ох уж эта Ева, он сам бы, пожалуй, не решился беспокоить существо, способное создавать звездные сети, вопросами. Но тот, похоже, не рассердился.

– Видишь ли, человек, разные миры рождают разных существ. Так уж вышло, что лучшая колыбель для маленьких дайтов – ваша Земля. Нигде больше, даже на родной планете, их семена не дают всходов. А для взрослых дайтов эта планета слишком мала и легка. Вот и приходится помогать им возвращаться домой.

– А они разумные?

– Все разумные, кто больше, кто меньше. Главное, они живые и должны жить счастливо. А вы? Вы счастливы?

– Мы любим друг друга! – Адам встал, чуть заслонив собой Еву.

– Я вижу это, дитя! – Темный силуэт увеличился, заслонив почти все небо. – Но достаточно ли счастья вам на этой планете?

Адам с Евой переглянулись.

Несмотря на темноту, они видели ответ в глазах друг друга. На этой планете им придется трудно и долго бороться за счастье.

– Портал открыт. Пойдете?

Фигура жестом указала им под ноги. Сверкающая сеть незаметно расширилась и теперь лежала прямо у их ног, накрыв собой костер, в котором еще слабо теплились угольки.

– А что там? – Адам с детства был обстоятельным. – Там кислород есть?

Призрачная фигура заколыхалась, по лесу прокатился рокот. Они не сразу поняли, что это смех.

– Там есть кислород, – голос скрывал улыбку. – Там есть все, что есть здесь, кроме людей. Эдем – новая планета, ее нужно заселить. Хотите быть родоначальниками нового мира?

– Это как в Библии? – робко спросила Ева.

– Нет, Библия останется здесь. У вас будет своя история. Такая, какую вы сделаете.

– Мы согласны! Правда, Ева? – Адам повернулся к любимой. – Ты же хотела быть вместе!

– Да, Адам, конечно.

Он едва успел перевести дух, как вдруг Ева задала вопрос, обращаясь к грозной фигуре: «А мы можем взять с собой удочки и велосипеды?».

Над озером снова прокатился рокот. Похоже, незнакомца ситуация сильно забавляла.

– Да, и удочки, и палатку берите.

В считанные минуты влюбленные собрали свой скарб и встали, придерживая руками велосипеды.

– Добро пожаловать в Эдем, – сказал незнакомец, и серебряная сеть с шуршанием поползла по траве, оставляя за собой черное непроницаемое для взгляда пространство.

Адам и Ева переглянулись и вошли в Портал.

Эдем начал заселяться.

Маленькая фиолетовая хромосома

Его первый крик раздался ровно на стыке двух годов – старого и нового. Прямехонько в полночь.

Никто потом так и не вспомнил, то ли отбили-отзвенели свои положенные удары куранты, то ли младенец запищал вместе с последним из них. Да, по правде говоря, в то время никто особо и не вспоминал, не до того было: тут тебе праздник, а в родильном отделении словно сговорились – все места заняты, а новых рожениц всё везут и везут. И ведь не откажешь, не скажешь стонущей женщине: «Приходите после праздников». Врач и обе акушерки просто с ног сбивались, куда тут время запоминать, обмыли, обмеряли, запеленали, бирку привязали, чего еще? Роженица тоже не настаивала, смотрела на дитё и улыбалась счастливо.

Да и ребенок вовсе не проблемный, и вышел хорошо, и закричал, как положено.

– Смотрите, улыбается!

Возглас восторженной практикантки заставил старую акушерку поморщиться. «Откуда они берутся такие наивные, – мелькнуло в седой, покрытой стерильной шапочкой голове, – ничего, скоро поумнеет, вон их сегодня сколько». И она с тревогой оглядела ряд женщин, вздумавших рожать именно в эту темную новогоднюю ночь. «Дай Бог, чтобы со всеми так обошлось».

Но тревога оказалась напрасной – все, как один, детишки выходили здоровенькие, оглашая родильный зал громкими криками.

К утру, когда мамы с новорожденными уже отдыхали в палатах, акушерка присела наконец на маленький табурет и посмотрела в окно. Рассвет окрасил сумерки в розоватую дымку, в которой сверкал фиолетовыми искрами выпавший за ночь снег. И стояла такая оглушительная тишина, что казалось роддом, а может и весь город какой-то маг накрыл фиолетовым волшебным шатром, заставляя поверить в чудо.

***

Эти молоденькие все время веселятся. Вот и сегодня тоже. И главное, хохочут так, что даже ей, опытной, умудренной, от улыбки не удержаться. Куда ни кинь взгляд, все хохочут.

Ничего подобного прежде не было.

Она хорошо помнила день, когда ее впервые привели в это тайное место, куда допускались только избранные. Девушек отбирали очень пристально. Многих, не выдержавших испытания, отправляли домой. Тех же, кто остался до конца, ждали жрецы и оракул. Только та, на кого укажут боги, войдет в храм. Остальных либо выдадут замуж, либо оставят в прислужницах навсегда. Второй попытки не будет.

Так было прежде.

Торжественно и серьезно.

Как же изменились времена! Разве когда-нибудь можно было хотя бы предположить, что в этом зале окажутся не зрелые женщины, а почти девочки, только входящие в возраст. Какая уж тут серьезность, когда такие пигалицы, им бы еще в куклы играть, ишь как веселятся.

А что делать, людей-то расплодилось вон сколько, со старыми временами и не сравнить. Вот и берут девчонок-глупышек, жизни не нюхавших. Ведь у каждого должна быть своя судьба, а значит, надо кому-то сидеть и прясть эту самую нить судьбы.

Руки ее привычно задвигались, старая Мойра вновь потянула пряжу, творя нить чьей-то судьбы, тонкую и ровную, без единого узелка.

– А если фиолетовый? – звонкий девчачий голос выбился из общего гама, и старуха подняла голову, вглядываясь.

«Нет, не может быть!» – Она попыталась приглядеться, но ничего не увидела.

«Показалось, конечно», – подумала она и вновь унеслась мыслями куда-то вдаль, а пальцы все продолжали и продолжали бездумно прясть прочную длинную нить.

И мысли ее текли так же ровно.

На полу валялось несколько фиолетовых прядок, но их никто не заметил.

***

Мальчик рос крепеньким. Не болел ни разу, даже когда зубки резались, температура не поднималась. Докторша даже удивлялась, редко такие детишки попадаются. На ее памяти этот – первый. Вообще не капризничает, ты его осматриваешь, а он смотрит фиолетовыми глазками и улыбается. Замечательный мальчишка.

И вот ведь, что интересно, вокруг него другие дети добром заражаются, что ли. Она случайно заметила, зимой. Ведь как получается, один в садик какую-нибудь заразу принесет, все и подхватят. А ты бегай по гололеду, сопли лечи. А в этом году малыши болеть меньше стали. И на вызов приходишь – не капризничают. Не сразу сообразила, что к чему, потом уже сопоставила – все из одного садика. Как раз того, куда этого, веселого водят. Вот ведь как бывает.