Елена Копс – Эфир обрывается в полночь (страница 3)
Повинуясь приказу Воронцова, она вчера не стала заходить в рабочие чаты. Но сейчас рука сама потянулась к телефону. На экране висело сорок восемь пропущенных сообщений в группе «Голос_Редакция» и три пуш-уведомления от новостных каналов.
«Скандально известный радиоведущий Роман Звягинцев скончался в прямом эфире. Полиция подозревает отравление».
Вера отбросила телефон на одеяло, словно тот был раскаленным утюгом. Сердце забилось где-то в горле. Это не дурной сон. Это реальность, в которой она — главная подозреваемая с подпиской о невыезде.
Нужно было вставать. В час за ней заедет Максим. От мысли об антикризисном директоре по телу разлилось странное тепло. В мире, который внезапно оскалился на нее полицейскими протоколами и предательством коллег, этот человек с темно-синим голосом казался единственной бетонной стеной, за которой можно было укрыться.
Вера подошла к шкафу и с тоской оглядела свой гардероб. Серые свитера, мешковатые джинсы, пара безликих водолазок. Униформа невидимки. Она вздохнула, достала единственную приличную вещь — плотную белую рубашку мужского кроя, купленную когда-то на распродаже, — и темно-синие джинсы. Уложила непослушные русые волосы в тугой узел на затылке, надела очки. Из зеркала на нее смотрела бледная, испуганная девушка с огромными серыми глазами.
«Золушка, которая так и не дождалась фею», — иронично подумала Вера.
Ровно в 12:55 ее телефон коротко завибрировал.
Черный внедорожник ждал ее на том же месте. Сегодня Максим был без галстука, верхняя пуговица голубой рубашки расстегнута, пиджак небрежно брошен на заднее сиденье. При свете дня он выглядел еще более уставшим, но его взгляд оставался таким же острым.
— Добрый день, Вера, — он чуть улыбнулся, и от этой улыбки в машине запахло крепким кофе и кедром. — Как спали? — Как на иголках, — честно призналась она, пристегивая ремень. — Куда мы едем? — В одно тихое место на проспекте Мира. Там варят отличный суп, а нам обоим нужно нормально поесть, прежде чем мы начнем копаться в грязном белье нашей радиостанции.
Ресторан оказался итальянским — с приглушенным светом, кирпичными стенами и запахом базилика. Максим уверенно провел ее к угловому столику, скрытому от остального зала тяжелой портьерой. Он заказал еду быстро, не заглядывая в меню, и попросил принести ему двойной эспрессо, а Вере — большой чайник Эрл Грея.
Пока официант не принес заказ, они молчали. Вера нервно теребила край бумажной салфетки.
— Итак, — Максим открыл свой ноутбук, который принес с собой в тонком кожаном чехле. — Утром я связывался со службой безопасности холдинга. Поскольку я представляю интересы собственников, мне предоставили доступ к серверам видеонаблюдения до того, как полиция официально изъяла жесткие диски.
Вера подалась вперед. — Вы скачали записи? — Скопировал всё, что происходило в коридоре возле зоны отдыха со вчерашнего утра и до самого эфира.
Он развернул ноутбук к ней. На экране застыло черно-белое изображение узкого коридора. Справа была дверь с табличкой «Кофе-пойнт».
— Полка с чаем Звягинцева находится прямо напротив входа, — пояснил Максим. — Любой, кто заходит в комнату, оказывается спиной к двери. Камер внутри нет — профсоюз в прошлом году добился их демонтажа, чтобы сотрудники могли «свободно отдыхать в приватной обстановке».
— Значит, мы не увидим, кто именно подсыпал яд? — упавшим голосом спросила Вера. — Не увидим. Но мы увидим всех, кто туда заходил. Я уже прогнал запись на ускоренной перемотке. С двенадцати дня до девяти вечера в комнату отдыха заходило сорок три человека. Большинство — стайками, по два-три человека, болтали у кулера и выходили. Отравить чай в присутствии свидетелей невозможно.
Официант бесшумно поставил перед ними тарелки с горячим минестроне и налил Вере чай. Аромат бергамота немного успокоил ее расшалившиеся нервы.
— Нас интересуют те, кто заходил туда один и находился внутри достаточно долго, — продолжил Максим, отпивая кофе. — Таких оказалось четверо.
Он нажал на кнопку воспроизведения.
Первый фрагмент (14:20): В коридоре появился Денис Скворцов. Спортивный ведущий нервно озирался, теребя в руках телефон. Он скрылся за дверью и вышел только через пять минут. — Осколки зеленого стекла, — тихо пробормотала Вера, вспомнив свой вчерашний образ. — Что, простите? — не понял Максим. — Ничего. Просто… он был очень зол на Романа. И он был там один.
Второй фрагмент (16:45): Маргарита Львовна. Программный директор шла тяжелым, размеренным шагом. В ее осанке читалась непреклонность. Зашла в зону отдыха, вышла через три минуты, поправляя прическу.
Третий фрагмент (18:10): Незнакомый Вере курьер в желтой куртке службы доставки. — С ним охрана уже разбирается, — махнул рукой Максим. — Приносил пиццу в коммерческий отдел, заблудился, зашел попить воды. Вряд ли наемный убийца стал бы наряжаться в яркую униформу.
Четвертый фрагмент (20:30): В коридоре появился сутулый, лысеющий мужчина в сером свитере. Он двигался бесшумно, почти скользя по линолеуму, прижимая к груди стопку картонных папок.
Вера прищурилась. — Это Аркадий Борисович. Наш архивариус. — Он пробыл в комнате почти десять минут, — заметил Максим, постукивая пальцем по столу. — Что архивариусу делать в зоне отдыха так долго перед самым закрытием смены?
Вера задумалась. Аркадий Борисович был человеком-невидимкой даже в большей степени, чем она сама. Он заведовал архивом старых записей на цокольном этаже. Его голос не имел цвета. Точнее, он был как пыльный сквозняк под дверью — серый, блеклый, без интонаций. Он никогда ни с кем не спорил, ни в ком не вызывал раздражения. Просто тень, перебирающая старые бобины и жесткие диски.
— У него диабет, — вдруг вспомнила Вера. — Он пьет чай строго по часам, с каким-то своим сахарозаменителем. Может, просто пил чай? Но зачем убивать Романа? Звягинцев даже не знал, как Аркадия Борисовича зовут. Они не пересекались. Роман — звезда прямого эфира, а архив — это подвал.
— В этом здании, Вера, все пересекаются, — задумчиво произнес Максим, закрывая ноутбук. — Иногда самые незаметные люди хранят самые опасные тайны. Звягинцев любил копаться в чужом грязном белье ради рейтингов. Возможно, он докопался до чего-то, что лежало глубоко в архиве?
Внезапно телефон Веры, лежащий на столе, громко зазвонил, разрезав уютную тишину ресторана. На экране высветился незнакомый номер.
Вера вопросительно посмотрела на Максима. Тот кивнул. Она нажала «Ответить» и поднесла трубку к уху.
— Алло? — неуверенно произнесла она. Из динамика донесся прерывистый шепот, срывающийся на хрип. Звук был ржаво-коричневым, с привкусом меди и паники.
— Вера… Вера, это Денис. Скворцов. Слушай меня внимательно и не перебивай. Полиция у меня в кабинете. Они нашли… они нашли в моем столе пустой пузырек. Я его не покупал, Вера, клянусь! Кто-то его мне подкинул! Если Смирнов доберется до моего компьютера…
Связь резко оборвалась короткими гудками.
Вера медленно опустила телефон, чувствуя, как холодная испарина выступает на лбу. Она посмотрела на Максима, который напряженно следил за выражением ее лица. — Кажется, — тихо сказала она, — следователь Смирнов нашел своего убийцу. И это не я.
5
Тишина за угловым столиком ресторана внезапно стала густой и липкой, как остывающий сироп. Вера смотрела на погасший экран телефона, чувствуя, как холодный узел страха затягивается где-то под ребрами.
— Что он сказал? — голос Максима разрезал эту липкую тишину четким, ровным лезвием. Он уже отодвинул в сторону пустую кофейную чашку и подобрался, словно хищник перед прыжком.
Вера сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках. — Денис. Он в панике. Сказал, что полиция нашла у него в столе какой-то пустой пузырек. Клялся, что ему его подкинули. И еще… он очень боялся, что следователь доберется до его рабочего компьютера. А потом связь оборвалась.
Максим нахмурился. Между его темными бровями залегла жесткая складка. — Пузырек в столе? Слишком топорно. Смирнов, конечно, вцепится в эту улику двумя руками, потому что она идеально укладывается в его прямолинейную картину мира. Мотив есть — ссора из-за эфирного времени. Орудие преступления найдено. Дело можно закрывать.
— Но почему он позвонил мне? — Вера обхватила себя руками поверх белой рубашки. — Мы с Денисом никогда особо не общались. Он всегда смотрел сквозь меня.
— Потому что вы обедали со мной, а я — начальство, — резонно заметил Максим. — И потому что вы тоже под подозрением. Загнанный в угол человек инстинктивно ищет того, кто оказался в такой же ситуации.
Воронцов решительно придвинул к себе ноутбук и откинул крышку. Его пальцы стремительно забегали по клавиатуре. — У нас есть максимум минут десять-пятнадцать, пока айтишники Смирнова не изымут системный блок Скворцова или не отключат его от локальной сети станции. Идите сюда, Вера. Мне нужен ваш опыт.
Вера неловко встала и пересела на кожаный диванчик рядом с Максимом. Она оказалась так близко, что плечом касалась его рукава. Запах кедра, кофе и едва уловимый аромат свежевыглаженной ткани закружились вокруг нее успокаивающим темно-синим облаком.
На экране монитора побежали строки кода — Максим подключался к серверу радиостанции через защищенный VPN-канал для руководства.