Елена Константинова – Жизнь как жизнь и фэн-шуй в придачу (страница 76)
— Садись, конечно. Откуда ты здесь взялся?
— Я? Я-то как раз сюда время от времени заглядываю. Неплохое, надо сказать, заведение. А вот тебя в первый раз тут вижу. Как она, жизнь?
— Да жизнь — она всегда ничего. А что, варианты есть?
— Да бывают. Слышь, Жан, ты Евгению мою давно видела?
— А что?
— Да ничего, спрашиваю просто. Замуж не вышла еще?
— Кто?
— Женька.
— Ты считаешь: могла?
— Могла, конечно. И выйти, и развестись — она все могла.
— Слав, а ты же скучаешь по ней. Скажешь — нет?
— Чего — нет? Скучаю. Но ты ж знаешь — ее вечно во мне что-то не устраивает. Три дня живем как люди — а потом грыземся как кошка с собакой.
— Славка, вот поженились бы вы, в конце концов. Я бы свидетельницей была. А потом — грызитесь, сколько душе угодно, деться-то уже друг от друга некуда будет.
— Я ей, знаешь, сколько раз предлагал? Не устраиваю, значит. Жан, только ты ж, того, не болтай там. А то — хорош мужик…
— Славик, да ты что. Ты за кого меня держишь? А вот если б вас поженить, у меня б душа за Женьку спокойна была. Тебе я подругу доверить могу, можно сказать, с закрытыми глазами.
— Кстати, насчет глаз, так когда ты ее видела-то?
— Две минуты назад.
— Где?
— Вон танцует.
— Так что ж ты молчишь?!
— Погоди, дай человеку дотанцевать. Сейчас вернется.
— Слушай, а что это за хмырь с ней? Он ей — кто?
— Я тебя умоляю… Просто подсел к нам. Вот как ты сейчас. Ты мне — кто?
— Ты со мной не танцуешь, а она с этим…
— Славик, не дури. То вы месяцами не видитесь, а то ты сцены ревности закатываешь. Причем не ей, а мне — за нее. Кстати, пошли потанцуем. Подразним Женьку немножко.
Заставь дурака Богу молиться… Славик подтащил меня чуть не впритык к танцующей парочке и заключил в объятия, придав своей физиономии самое томное выражение, какое только смог. Зато нужный эффект был достигнут с полуоборота! Стоило Женьке увидеть данную картину, как она, оттолкнув кавказца, тигрицей ринулась на старого друга.
— Это как я должна понимать?
— Что именно? — Искренне невинный взгляд серых Славкиных глаз соответствовал разыгрываемому спектаклю как нельзя лучше. Чем-чем, а искусством показательных скандалов за прошедшие годы эти двое овладели филигранно.
— Ты откуда взялся?! Ты что это здесь делаешь?!
— Я? Я с Жанночкой танцую. А что, нельзя?
— Женька, Женька, остынь. Вы что, час назад расстались, не доскандалили? — Если ее не притормозить, она вцепится в Славика. То-то веселья будет! Да еще заметно побагровевший мачо очухался от шока и двинул к месту событий. Не приведи Господь, начнет разбираться с противником, из-за которого он был брошен прямо посреди танца. А они со Славиком — в разных весовых категориях. И не гарантия, что победит молодость.
— Это кто такой?
— Тихо, тихо, — я ухватила мачо под руку. — Это ее бывший муж. Вот она и ревнует.
— К кому?
— Ко мне. Разве не видно?
— Вы ж вроде подруги?
— Подруги. Но когда дело касается мужей, даже бывших, это не считается, — пусть думает что хочет, лишь бы не лез — тут дела почти семейные. — Идемте все за столик, успокоимся, поговорим.
Мачо, бурча что-то то ли по-грузински, то ли по-армянски, пошел со мной. Пусть. Это политесы можно разводить на каком угодно языке, а ругательства у каждого — свои, родные, с детства впитанные. Интересно, а вот когда наши девчонки замуж за границу выскакивают, они с мужьями как скандалят? Каждый — на своем языке? Иначе ведь душу не отведешь.
Плюхнувшись на стул, мачо хряпнул полную рюмку водки, потом еще одну, а потом заявил:
— Ну, вы, бабы, и стервы.
Здравствуйте-поживаете… Против его грузинско-армянских ругательств я не возражала, даже где-то сочувствовала. Но уж русский-то язык я понимаю!
— Это еще почему?
— Чего ты вешалась на ее мужа? Как это понимать?
— Ну, во-первых, почему это я — вешалась? Может, это он на меня вешался? А потом, муж все-таки — бывший.
Господи, услышь меня, пусть они наконец-то поженятся. Ведь сколько уж лет, как нашли друг друга, а до сих пор каждый считает себя в свободном поиске. Кстати, а где это они?
— Кстати, где они? — я начала оглядываться по сторонам. — Мы уже давно пришли, а их не видно.
— Не мешай, — проявил мачо благородство. — Пусть люди поговорят. Значит, есть о чем, если искры такие сверкали. Ах, какая женщина! Королева!
— Ну да, они разбираться будут, а мне-то домой пора. Что ж мне теперь, ждать, пока они наговорятся? И где они, в самом-то деле?
— Ты с кем домой собралась? С ней или с ним?
— Я сюда с подругой пришла — значит, мы с ней вместе отсюда уйдем. А Славик здесь вообще случайно оказался.
— В мире не бывает случайностей. — Ты смотри, а он еще и философ! — А ты не спеши. Зачем тебе домой? Ждет кто?
— Дети меня дома ждут.
— И много детей?
— Много.
Сколько у них там, в аулах, детей? Десять-пятнадцать? Ничего, для нас больше одного — уже много.
— А что ж ты, если дети дома, сюда ночью пришла?
— Захотела — и пришла. Тебе-то что?
— А раз захотела — сиди. Давай дальше праздновать.
— Ладно, пока Женьки нет — сижу. А что делать остается?
— Вот и хорошо. Давай выпьем за это!
— Пей. Я вообще-то столько не пью.
— Совсем, что ли, не хочешь? — он бодро опрокинул еще рюмашку. — Тогда пошли танцевать.
— Слушай, ну что ты пристал ко мне? Не хочу я танцевать, я же говорила.
— Со мной, значит, не хочешь. А с мужем ее, значит, захотела. Я, значит, для тебя недостаточно хорош, так, что ли? — лицо снова начало багроветь, а глазки… Глазки стали совсем не маслеными. Ну за что мне это наказание? Всю жизнь мечтала пойти в бар и оказаться в центре скандала!
— При чем здесь «хорош не хорош»? Я Славку столько лет уже знаю, что он мне — как брат. Двоюродный.