Елена Константинова – Жизнь как жизнь и фэн-шуй в придачу (страница 75)

— Что дамы желают?

Вопрос, вероятно, предполагал быть риторическим, поскольку дамам заглянуть в список блюд он не предложил. Может, рассчитывал, что воспитанные дамы ограничатся чашечкой кофе? Не на тех напал. Женька решительно принялась диктовать:

— Значит так, девушка. Нам с подругой — по коктейлю. Какие тут у вас фирменные? Из закуски вы что посоветуете? А горячее? Хорошо. Пока — хватит, а там мы посмотрим. Ну, а спутник наш сам скажет, что ему угодно.

Если спутнику что и не понравилось — он промолчал и, дождавшись, когда девушка с заказом уйдет, предложил тост:

— За двух самых красивых женщин в этом городе! Сегодня не обыкновенный день — сегодня день необыкновенный. Во-первых, я рассчитывал просто хорошо провести время в преддверии, так сказать, праздника. А встретил не женщин — два цветка. Розы. Настоящие розы. И у одной из них — день рожденья! Так давайте выпьем, чтоб такими же необыкновенными были все дни! За любовь! Пейте до дна! День сегодня такой — день любви — нельзя до дна не выпить.

— Завтра, а не сегодня, — пробурчала я про себя. Какая еще любовь? От такой слащавости и стошнить может.

— Э, нет, дорогая, — кавказец таки услышал, — ты в корне не права. День Святого Валентина — святой день. Вот мы с тобой на брудершафт выпьем и будем о любви говорить. Ты поймешь.

— Завтра этот святой день. Завтра и пить будем.

— День — завтра, а встречать будем сегодня. Подруга твоя видишь, как улыбается? Значит, согласна со мной. Давай, Евгения, вначале с тобой на брудершафт, а потом — и Жанетту подключим.

Надо же — запомнил. Тоже мне — мачо кавказского разлива.

Все тридцать два зуба сияют на загоревшей физиономии. Интересно, они у него искусственные, или аборигену экологически чистых горных вершин удалось сохранить натуральные? Зубы — вообще больной вопрос. Первое и главное, что я воспринимаю в рекламных роликах — и, между прочим, не только я — не смазливые личики и, тем более, не идиотские сюжеты, а — ослепительные голливудские улыбки. Идеальные зубы — самым крупным планом.

А еще — терпеть не могу, когда кто-то называет меня Жанеттой. Я и свое-то имя не особенно люблю, а от этого просто впадаю в ярость. Женька знает об этом, мы уже ссорились с ней как-то по данному поводу. Поэтому она быстренько опять толкает меня ногой и воркует:

— Давайте, Рустам. Не выпить с таким мужчиной — потерять полжизни удовольствия. А за Жанну не беспокойтесь — она у нас просто долго раскачивается. Замечательное вино! Так мы пьем?

Дура Женька. Еще целуется с ним — чтоб «по всем правилам». И не противно ей! Тоже мне — приколистка. А он — козел — смотрит на нее, как кот на масло. Еще бы — Женька красивая. И улыбочка у него — кошачья, хоть и на тридцать два зуба. А я — не дура? А я-то что здесь делаю?

— Рустам, вы — истинно восточный мужчина! — Интересно, что она под этим подразумевает? Технику поцелуя? — Это у вас в крови!

— Что — это, Женечка? — глазки, вон, тоже масляными становятся.

— Умение гипнотически воздействовать на женщин!

— Ты мне льстишь. Я всего лишь восхищен твоей красотой. Идем танцевать, роза моя. Песня — для нас.

«…Я люблю тебя до сле-о-оз…» — надрывался тощий длиннохвостый парень у микрофона. Хвост, перетянутый аптекарской резиночкой, был просто роскошен: иссиня-черный (неужели не крашеный?) и неправдоподобно длинный — если снять резиночку, волосы, пожалуй, прикроют тазобедренный сустав. Интересно, он голову каждый день моет? И каким шампунем?

Женька с мачо томно извиваются в такт мелодии. Мачо с блудливой улыбочкой что-то нашептывает Женьке на ушко, она периодически похихикивает. А я здесь при чем? Не звонила б Женьке — лежала бы сейчас тихо-мирно дома, под одеялом, читала бы книжку. Дернула же нелегкая захотеть на судьбу пожаловаться. Вот и убеждаешься лишний раз, что нельзя ее гневить, а то ведь она и рассердиться может.

Официантка принесла заказ. Ну что ж, во всем можно найти положительные моменты. Пока эти двое обнимаются под романтические мелодии, можно не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой опробовать здешнюю кухню. Салатик с черносливом и шампиньонами выглядит вполне даже заманчиво, главное — не увлечься и все не слопать до их возвращения, а то неудобно будет.

Хотя какое мне дело до какого-то типа кавказской национальности, случайно оказавшегося за одним с нами столиком? И вообще, что это я к нему цепляюсь? Высматриваю недостатки: и взгляд не тот, и зубы чересчур белые, и кожа чересчур смуглая. А может, он вчера из Египта вернулся? Или — из Эмиратов. Хотя, скорее всего, в солярий похаживает. Нынче модно за собой следить. Нет, по соляриям мужики его возраста и положения не шастают — не до того им, деньги делать надо. А какое у него положение? А то тебе не все равно! О своем подумать есть о чем — опять начала заводиться из-за этого кавказца? Как его там? Равиль? Руслан? Рустам? Просто не нравится он мне, вот и все. А о своем думать — не хочется. Надоело мне думать о своем. Надоело вообще думать. Кстати, по барам люди зачем ходят? Чтобы расслабиться. Вот и буду расслабляться. Сколько можно сидеть и бухтеть, пусть даже и сама с собой?!

Вернувшаяся парочка с восторгом восприняла появление блюд, а особенно — напитков.

— Девочки, дорогие, выпьем за любовь!

— Пили уже за любовь.

— Сегодня надо пить только за любовь! Жанна?

— Нет, нет, я попозже. К «брудершафту» я пока не готова.

— Жанка, да будет тебе. Сидишь весь вечер с постной физиономией. Ты что, обиделась?

— Да Боже упаси, — перепугалась я. А то с нее станется — заставит еще делать что-либо типа поцелуев или танцев с этим Рашидом. Для поднятия жизненного тонуса. Хватит и того, что я сюда притащилась.

— Жанка, смотри мне. Наша задача сегодня — оторваться от действительности. И мы ее выполним. Быстро, бокал в руки! За нас!

— Роза моя, а я ведь предложил тост.

— Рустамчик, уж за что-за что, а за любовь я готова пить с утра и до вечера. А Жанну мы сейчас раскрутим. Она только кажется такой холодной, а на самом деле, знаешь, какая у меня подруга?!

— Так выпьем же! Девушка! Лапуля! — Он помахал появившейся откуда-то официанточке. — Повтори, дорогая. Дамам — коктейли, а мне — давай чего покрепче. Или дамы тоже хотят покрепче?

Нет, дамы покрепче не хотят. А он, значит, — птица не очень высокого полета. «Покрепче»! «Покрепче» — это больше для забегаловок.

— Рустам, так чем ты занимаешься?

— Роза моя, я — предприниматель, я же тебе говорил. Бизнесмен.

— Ты знаешь, один мой одноклассник тоже мне все говорил: «Я — бизнесмен!». А недавно иду по рынку, а он в палатке колготками торгует. «Малый бизнес» называется.

— Обижаешь, дорогая. Какие колготки? Какой малый бизнес? У меня предприятие по переработке металла. Не знаю, кто там твой одноклассник, но я предпочитаю серьезное дело.

— Ладно, ладно, не обижайся. Уже и спросить нельзя.

— Ты же во мне сомневаешься. Во мне!

— Никоим образом! Предлагаю выпить за развитие предпринимательства.

— Нет, только — за любовь!

Вот зациклился, а! Кажется, он уже хорош. А Женька его еще подзуживает.

— Пошли танцевать, я готов танцевать с тобой до утра!

— Рустамчик, танец-то быстрый. Закажи что-нибудь более романтичное. Для нас с тобой.

— Как скажешь, королева. Я сейчас вернусь.

Кавказский мачо, на ходу доставая бумажник, двинул к музыкантам.

— Жень, может, пошли отсюда, а? Ты ж видишь, он уже нализался, а дальше что будет? Бизнесмен!

— Ну, какие-никакие бабки у него есть, ужин оплатить хватит.

— Ты что, действительно веришь в сказочки про металлургическое предприятие?

— Да нет, конечно. Хозяин «Криворожстали», как же! Но — хочется мужику пыль в глаза пустить? — да пожалуйста! А ты наслаждайся сменой обстановки. Сидишь в баре, слушаешь музыку, ешь… что это за фигня? — короче, ешь какую-то фигню, которую дома есть не будешь… Ну, чем ты опять недовольна? О, а вот и музыка сменилась. Слушай, может, потанцуешь с мужиком? Ну, как хочешь! Идем-идем. Ты, Рустам — мужчина моей мечты…

Нет, Женька — определенно безбашенная. Странно, что она до сих пор не вляпалась ни в какую крупную неприятность. Судьба бережет. Надо бы выдать ее замуж все-таки. Да побыстрее. Где вот только найдешь ей кого-нибудь, если она, при всей ее активности, до сих пор сама с этой задачей не справилась? А может, потому поиски и не имеют успеха, что она выбрала не ту тактику? Ей кажется, что выглядит она веселой и раскованной, а мужики видят довольно легкомысленную особу, с которой рискованно завязывать серьезные отношения… Хотя Женька — очень ответственный человек, уж я-то это знаю. Но, глядя на нее сейчас, разве придет в голову что хорошее?

— Какие люди! Смотрю — и глазам своим не верю! — мое плечо сзади вдруг придавила чья-то лапа. От неожиданности я чуть со стула не свалилась.

— Фу, Славик, как ты меня напугал.

— А я-то смотрю: сидит, вся — внутри себя, никого не видит. Подсесть-то можно?

Славик — бывший Женькин… как бы это сказать… — пассия, но — мужского рода. Поскольку слово «бойфренд» годится разве что для двадцатилетних мальчиков, а слово «мэнфренд» как-то не прижилось, будем говорить — мужчина, состоящий с нею в хронически неопределенных отношениях. Неопределенных — для них двоих. Лет пять назад у них случился бурный кратковременный роман с кипением всяческих страстей, ссорами, объяснениями, перемириями и новыми ссорами. Потом роман заглох, до загса дело так и не дошло. Видимо, страсти закончились — все выкипели. Но периодически то один, то другой вспоминал былую любовь и предпринимал попытки к возобновлению отношений. Чем-то они все-таки друг друга зацепили.