Елена Константинова – Жизнь как жизнь и фэн-шуй в придачу (страница 64)

— Так почему вы так уверены?

— Знаю.

— Нет, вы видели: он знает! Почем вы знаете?! Нет, как же: он уверен, что знает…

— Жень, отстань от человека. Чего ты привязалась к нему?

Я-то помню эту историю с Венькиной влюбленностью. И могу представить, зная его, чего стоило ему ее пережить. А он, как болван, поддается на Женькины подначки, вместо того чтоб оборвать неприятную тему.

— Лучше объясни, что с тобой.

— Да ничего нового, я ж говорю. Просто в очередной раз убедилась, что я — полная идиотка. Достали, все достали. Начальник, гад, цепляется по любому поводу. И не пошлешь же в ответ — «За проходной целая очередь из таких, как вы. Ждут не дождутся, когда вы им места освободите». Сам, скотина, матом кроет, как портовый грузчик, а ты только кивай: «Да, Пал Степаныч, конечно, Пал Степаныч». Дома Димка нервы мотает…

— Чего ты сегодня-то завелась?

— Да так. Я ж говорю — дура. Размечталась. О любви. Большой и чистой — как слон после душа.

— Жень-ка…

— Что? Сама знаю, что — идиотка. Но ты бы почитала, какие он письма писал! А я тебе читала одно письмо когда-то, помнишь?

— Пишет — кто?

— Да один… «виртуальный влюбленный».

— Ты ж сама мне твердила, что все это — игра по определенным правилам.

— Тебе — твердила, а сама поверила. Просто так хочется, чтоб тебя кто-то любил, что готова поверить в любую лажу, была б хоть немножко на правду похожа.

— Ну и ладно, подумаешь, дело большое. Чего расстраиваешься? Как повелась — так и забыла. Наплевать. Лишь бы в неприятности не вляпалась.

— Вы это о чем? — Вениамин, похоже, не вполне разобрался, в чем дело, и хотел прояснить ситуацию.

— Веня, вам все равно не понять. Вы — не женщина.

— Ну и что? Я же — разумный человек все-таки.

— Эх, Веня, вы — мужчина. Вам не понять, что чувствует женщина, которой наобещали небо в алмазах, и в прямом, и в переносном смысле, а подсунули… А, что говорить…

— Жень, так в чем дело-то?

— Договорились мы с этим типом, наконец, о свидании. Я, между прочим, на последнюю десятку колготки новые купила. Кстати, одолжишь хоть сколько до конца недели? А то — опять на мели. Подъезжаю на такси к «Интуристу» — раз уж там встречаемся, не могу же я из автобуса выпрыгивать. Стою, жду. «Надо же, — думаю, — было так лохануться, первой приехать», решила за киоском спрятаться. А там — мужичонка с бутылкой пива. Смотрит на меня: «вы, — говорит, — Женя? А я вас сразу узнал, вы точно такая, как на фотке». А я челюсть подобрать не могу. «А вы-то — совсем не такой», — говорю. А он отвечает: «Я свою фотку послать постеснялся, побоялся, что не понравлюсь, так я в журнале нашел, в “Вокруг света”. А кстати, не знаешь, он до сих пор еще выходит? Так вот, понимаешь ли, нашел он там чью-то «фотку» («фотку» — представляешь?!) и послал мне. Идиот!

— А письма?

— Сейчас самое интересное будет. Ты за стул держись, чтоб не упасть. Письма ему сын сочинял!

— Зачем?

— Чтоб папочку «замуж» выдать и жилплощадь себе освободить. Тот переедет к какой-нибудь дуре, а сыночку — хата.

— А мама?

— А мама вроде раньше куда-то слиняла. Я толком не поняла. У меня одно на уме было — удрать, пока меня никто не увидел. Представляешь, он мне пиво предложил в киоске купить?! Я — на такси к «Интуристу», а мне — пиво!

— Женька, слушай, это же прелесть просто. Ты бы с сыночком познакомиться предложила, раз уж он писать так душевно умеет. Сколько юноше лет-то хоть узнала?

— Да ну тебя, она еще издевается! Веня, а вы-то чему улыбаетесь? Вам смешно, да?

— Венька, сделай серьезное лицо, иначе тортика не дадим! Ты слышишь, что тебе Женя сказала?

— Все, хватит вам, — Женька, похоже, сбросила часть стрессового напряжения и повеселела.

— Да, в такое я пока не вляпывалась. А что? Будет, что вспомнить. В конце концов, он же не знает, кто я такая. А вероятность встретиться? Да никакой вероятности. Вот только фотографию свою я зря ему послала. Но кто ж мог подумать, что так получится?

— Все, выйдешь на пенсию — будешь писать мемуары о похождениях одинокой женщины в поисках личного счастья. Вон, Венька к тебе уже сочувствием преисполнился. Правда же, Вень?

— А что за письма? Вы что, пробовали знакомиться по объявлению?

— По Интернету, Венечка, по Интернету. В наше время нужно использовать соответствующие технологии.

— Вы всерьез думали, что что-то получится?

— Веня, ну нужно же как-то искать свое, можно сказать, женское счастье? Вот, мы с Жанкой — две одинокие бабы. Что нам, по вашему мнению, делать? Не приставать же к мужчинам на улице! В конце концов, это — мужская прерогатива. Самый оптимальный способ — Сеть. Никто никого не узнает, если не захочет, значит, никто не стесняется честно сказать: хочу замуж. Вот она я — вся такая хорошая, можно сказать — идеальная, жду не дождусь, когда же до вас, до мужиков это дойдет. Веня, вы считаете, это — плохо?

— Что?

— Хотеть быть счастливой.

— Нет, не плохо, все хотят быть счастливыми. Просто нереально — таким образом.

— А как, Веня? Подскажите, как бедной девушке познакомиться? Ну, ладно — я, я вообще-то на что угодно способна. А Жанка? Она, например, никогда в жизни не скажет мужику: «Слушай, друг, ты мне крайне симпатичен. А не попробовать бы нам с тобой повстречаться?» А по Сети — общается за милую душу. Скоро, глядишь, на свидания бегать начнет, выберется из своего болота.

Я пнула Женьку ногой под столом, но — поздно. Венечка уставился в упор:

— Жанна?

— Вы что, удивлены? — не унималась Женька. — Не ожидали от нее? Вы ее не знаете! А ты не толкайся, что я такого сказала?

— Жанна, правда?

Ну конечно: вазочки, розочки, подсвечнички — это нормально? А теперь почему — без восторга? Или оно, по китайской науке, само собой должно произойти, без моей к тому инициативы? А я, выходит, чистоту эксперимента нарушаю?

— Веня, ты Женьку меньше слушай — легче жить будет. А ты вот сейчас, как раз, со свидания и появилась. Класс?

— Отрицательный результат — тоже результат. В другой раз не ошибемся.

Женьке оптимизма — не занимать. А Вениамин встал вдруг:

— Жанна, я пойду, поздно уже. Было приятно познакомиться, — и церемонно кивнул Женьке.

— Постой, ты же хотел детей дождаться. — Они всей компанией пропадали на Дне лицеиста, даже Тошка, которому по блату досталась роль в спектакле старшеклассников. — Скоро должны явиться.

— Да нет, я пойду.

— Веня, я — с вами. Заодно проводите меня до остановки, идет?

— Да, конечно.

Интересно, а что, он мог бы и не согласиться? А Женька, между прочим, по-свински поступила. Кто ее просил выкладывать что надо и что не надо? Потом скажу ей все, что думаю по поводу ее чрезмерной болтливости.

— Жан, слушай, твой Вениамин — просто прелесть. — Женька позвонила через пару часов. Видимо, требовался выход впечатлениям. — Я и не думала, что такие еще сохранились.

— Какие?

— Недотепистые. Или нет — он просто какой-то несовременный слишком. Века этак из позапрошлого.

— Не поняла, так он тебе понравился, что ли? Не ожидала.

— Это почему?

— Ну, насколько я тебя знаю, тебе нравятся мужики основательные. Чтоб опереться, как о столб. А Венька, он… Ну, он вообще — не мужик, он… ну, как скрипка, что ли. Душа тонкая.

— Ага, а основательные — они кто?

— Контрабасы. И звук — мощный. Ты мне можешь объяснить, чего это тебя понесло про Интернет ему рассказывать? Я тебе разрешала? Мы же договаривались: никому — ничего!

— А что тут такого? Подумаешь! Тоже мне — есть из чего тайны мадридского двора устраивать. Да сейчас все в Интернете сидят.