Елена Константинова – Жизнь как жизнь и фэн-шуй в придачу (страница 22)

— Лови немедленно!

— Пусть она ловит!

— Да?! А чего это я должна? Тогда я тебе твою крысу принесу и за шиворот засуну!

— Это мышка!

— Все!!! Оба!!! Вдвоем!!! Ловите лягушек и отнесите их в речку!

— Ты что?! — Тут уж заорали оба, в один голос. — Какая речка? Они же замерзнут!

— А где ты их взяла?

— У биологички в аквариуме.

Все. Теперь меня еще и к биологичке вызовут.

— Немедленно ловите жаб!!!

Вытолканные из кухни дети, доругиваясь, пошли ловить земноводных. Слесари подали первые признаки жизни. Надо сказать, что за все это время они не то, что не сказали ни слова — они не пошевелились.

— Да-a, весело у вас, — протянул Серега. — Не соскучишься.

— Это что… Сейчас еще двое придут. Станет еще веселее.

— А мы, пожалуй, пойдем, у нас дел еще — во! — по горло. И начальство не дремлет. Звони, ежели чего.

И оба кандидата на роль моего мужа (или сожителя, что там они думали по этому поводу) тихо просочились наружу. Интересно, а как они представляли себе совместную жизнь с чужими детьми? Мои ведь еще, все так говорят, — хорошие дети, почти идеальные. А существуют же и плохие…

Господи, как же мне было плохо! Голова раскалывалась так, будто изнутри по черепу били железными ломинами. Глаза можно было только чуть приоткрыть — вместе со светом в голову вливался мощный поток боли. Эту часть тела сейчас нельзя было сравнивать с хрустальной вазой, требующей бережного обращения. Нет, если уж сравнивать, то — с хрустальной вазой, к которой со всех сторон протянуты тонюсенькие сверхчувствительные ниточки, соединенные с минами. С оч-чень чуткими детонаторами. И буханье в висках — это тиканье часовых механизмов. Чуть повернешь голову, чуть скосишь глаза — взрыв.

Вот дура. Идиотка. Знаю же, что пить мне нельзя ни в коем случае. И не пью ведь. Но поди ж ты: «Обидишь пролетариев!». Эти пролетарии, небось и не почувствовав выпитого (что им на двоих-то!), пошли дозаправляться под ближайшим гастрономом. А я подыхаю от приступа мигрени. И ведь знала, знала же, что будет именно так. Не в первый раз. И всегда я пытаюсь отказываться, и всегда эти мои хиленькие попытки сопротивления не выдерживают мощного давления окружающих. И всегда я потом расплачиваюсь за свое идиотское слабоволие.

Ну ладно — на работе. Всяческие дни рождения, праздники и прочие подвернувшиеся даты… Идти наперекор воле подвыпившего и разгулявшегося коллектива, в котором ты проводишь большую часть своей жизни, практически невозможно, да и — себе дороже. Но сейчас, сейчас-то… Что мне эти сантехники, которых я никогда не видела и, надеюсь, никогда больше не увижу? Да пусть бы обижались себе хоть сто пятьдесят раз! Не умеешь сказать «нет» — значит, так тебе и надо!

Господи! Как же громко они там хохочут! То, что не ругаются, а смеются — уже спасибо, но нельзя же так громко!

Как я добралась до кровати и отключилась — я не помню. И сколько времени прошло. Немало, наверное: за окнами уже темно. Правда, сейчас темнеет уже в четыре часа, но закончили-то обед часа в два. Ой, а Тошка пришел домой? Надо сползти с кровати и проверить.

Кое-как я добралась до выключателя. Яркий свет долбанул по глазам новым приступом боли. Так, теперь — съесть три таблетки анальгина и ждать, когда «само пройдет». Всклокоченная и несчастная я выползла на кухню и застала там всю компанию, с Вениамином в придачу. Выбрал же время для визита! Смех смолкает и все поворачиваются ко мне.

— Мамуль, ты уже встала?

— Жанна Валерьевна, что с вами? Вам плохо?

— Ну, ты даешь, мамочка! Пить надо меньше!

Не говоря ни слова (а что им говорить-то?), я подхожу к крану, наливаю в чашку воды, запиваю анальгин и ухожу в свою комнату ждать, когда же пройдет эта дурацкая голова.

— Жанна Валерьевна, что с вами вчера было? Я даже испугался.

— Веня, все нормально. Вовка вчера правильно сказал: пить надо меньше.

— Как это?

— Да просто — нельзя мне пить. Знаете, бывают такие случаи: не желает организм принимать в себя алкоголь. Обидно, но — факт.

— А почему — обидно?

— Да потому, что всем же не объяснишь, почему ты сидишь как белая ворона и потягиваешь газировку, когда все веселятся. А народ у нас повеселиться любит. Вот вчера пришлось выпить. И результат — налицо.

— Так зачем же вы?..

— Веня, почти всегда проще выпить рюмку и закусить таблеткой, чем объяснить, почему ты не желаешь этого делать.

— Да нет, зря вы это. Нельзя вредить своему здоровью просто так. Из-за кого-то.

— Из-за чего-то. Из-за раковины.

— Да, а я спросить хотел, а почему вы меня не позвали? Я бы вам все сделал.

— Венечка, а вы что — умеете?

Вениамин обиженно насупился, и я тут же, устыдившись, поспешила исправиться:

— Да вы подумайте, с чего бы я стала разыскивать вас для решения своих проблем? Мне и в голову такое не пришло бы.

— Ну зачем вы так? Я же прихожу к вам со своими проблемами.

— Венечка…

Вот дура, чуть не сказала: ну какие у вас проблемы?!

— Венечка, вы же к нам просто приходите в гости. А кстати, как у вас дела с той девушкой? Понравилась она вам?

— Главное — маме не понравилась. Теперь на некоторое время — передышка, — он рассмеялся. — До новой невесты. Мама своих позиций не сдает!

Эх, права Людка. Надо же, оказывается, хорошо разбирается в людях.

— А вам-то, вам — как она? При чем здесь мама? А вообще, если я лезу не в свое дело — не отвечайте.

— Да нет, ну что вы, я же сам с этим к вам пришел. Знаете: девушка — как девушка. Кому-то, может, за счастье будет. Но мне-то этого не надо.

— Чего — этого?

— Да ничего: ни смотрин, ни жены, ни семейной жизни.

— Вообще, что ли? Веня, вы что? Человеку нужна семья.

— Зачем?

— Чтобы не быть одному.

— А вы — почему одна? Ой, простите, я понимаю. Но вы же не спешите создавать новую семью. Вы же остаетесь одна.

— Это — другое дело. Я — не одна, нас много.

— Да, но это же — не совсем то. Вы же понимаете, о чем я.

— Понимаю. Знаете, Веня, я — дура. Я не хочу связываться с кем попало, просто, чтобы рядом кто-то был. Годы замужества я уже отработала. В существование «родственной души» я уже не верю. А притираться, насиловать себя — уже не хочется.

— Вот и я — дурак. Но про родственную душу… Это вы из Баха, да?

— А вы его читали?

— А — вы?

Мы дружно рассмеялись. Эх, Венечка — Венечка, и где ты был раньше, двадцать лет назад? Хотя — где был… В школу ходил! В то время, когда я бегала на свидания со своим бывшим супругом, ты учил уроки и смотрел «Спокойной ночи, малыши». А жаль…

— Знаете, а я понимаю вашу маму. Мне, вот, тоже захотелось познакомить вас с какой-нибудь симпатичной девушкой…

— Вам? А вам-то — зачем?

— Жалко, хороший парень пропадает.

— Хм, а я — хороший?

— Хороший. Не улыбайтесь, правда-правда, хороший. Вы очень симпатичный человек, Веня.