Елена Кононенко – Сборник рассказов. Истории жизни (страница 3)

Дом. Родной дом. Окна на втором этаже. Всё те же тюлевые занавески. Всё те же герани на окнах. В детстве она терпеть не могла их запах. Ей казалось, что всё в доме пропиталось этим стойким ароматом. А сейчас ей хотелось вдохнуть этот запах полной грудью и купаться в нём.

Мама. Мамочка. Вспомнился Новый год в детском саду. Ольга почти месяц болела, и поэтому никакая роль на утреннике ей не досталась. Мама поговорила с воспитательницей. Та лишь пожала плечами:

– Весь сценарий разобрали, стихи раздали и выучили.

– Хорошо, стихи разобраны, но танец? Танец-то Оленька может станцевать?

– Танец? Так его же разучивать надо. До представления неделя.

– Мы разучим. Вы только скажите под какую музыку.

Каждый вечер мама разучивала с Оленькой танец конфетки. Потом полночи проверяла тетрадки учеников. Ведь мама была учителем русского языка. За два дня до новогоднего представления маленькая Оленька спросила:

– Мама, у меня будет костюм? Какой?

– Костюм? – мама за разучиванием танца совсем забыла про него. Она, ни секунды не думая, ответила, – самый лучший костюм у тебя будет!

Ночью мама не проверяла тетрадки. Она шила костюм. На утро на плечиках висело розовое платье. Изрезав штору из розовой вуали, мама соорудила пышную юбку. Обшила её самодельными конфетами из фантиков, которые маленькая Оленька бережно разглаживала и хранила в коробочке из-под чая. На голову из картона мама из картона соорудила шапочку в виде половинки конфеты. Покрасила её в розовый цвет и обклеила красной мишурой. Оленька тогда выделялась из всей белой стаи снежинок. Танец конфетки произвёл фурор. И она отчётливо помнила слёзы в маминых глазах.

Ольга сидела в машине перед домом. Она уткнулась лбом в руль. Амалия не мешала её воспоминаниям.

⠀Отец. Он никогда не проявлял своей любви. Но Ольга отчётливо помнила, как папа прижимал её к себе и говорил врачам всего лишь одно: «Не дам». Ольге было тогда лет пять, и она в детском саду умудрилась подхватить ротавирусную инфекцию. Обезвоживание. Врачи твердили, что нужны срочные капельницы, а он повторял: «Не дам!» По его щекам текли слёзы. Только всего два раза она видела отца плачущим. Второй раз это было на выпускном. Ольга получала золотую медаль, а он смахивал слёзы гордости.

«Боже, что же будет сейчас?» – Ольга выдохнула, оторвала лоб от руля и решительно вышла из машины. Окна и герань. В этот миг ей стало страшно. Страшно не за себя, а за них. «Что будет с родителями, когда меня не станет».

– Ты будешь жить! Ты должна жить не ради себя. Ради них! – прошептала ангел-хранитель и Ольга оглянулась. – Иди девочка, иди! Ради них.

Ольга словно очнулась. Она должна жить.

Шаг.

Ещё шаг.

И вот она уже не идёт, а бежит. Два лестничных пролёта, и она у дверей. Ольга замерла. Рука медленно потянулась к звонку, но дверь внезапно распахнулась, а на пороге стояла мама и кричала:

– Отец, я до магазина за хлебушком.

Мама повернула голову. Из её рук выпала холщовая сумка. Об пол глухо ударился кошелёк и звук эхом пронëсся в голове Ольги.

– Мамочка! – она снова, как в детстве, уткнулась в родную ложбинку у шеи. – Мамочка!

Руки мамы ласково гладили стриженную голову Ольги.

– Девочка моя… Доченька… Приехала…

6

– Отец! Отец, наша Оленька приехала.

– Да неужто сподобилась. А я уже думал, она и дорогу-то позабыла, – отец вышел из комнаты.

– Ну чего ты? Радость-то какая! Ты чего не позвонила, Оленька, я б вареников с вишней твоих любимых налепила. Мы с отцом знаешь, сколько вишни наморозили. Отец, пойди в магазин, а то у нас ни куска хлеба нет. Давай, давай! Оленька наша приехала.

– Пап, здравствуй! – они встретились взглядом. «Он догадался!» – пронеслось в голове у Ольги.

– Ну здравствуй, дочь! – отец раскрыл объятия, и Ольга бросилась в них. Он прижался щекой к её голове. Она почувствовала в объятиях отца спасательный круг.

– Теперь ты поняла? – это была Амалия.

Всё это время она наблюдала.

– Теперь ты поняла? – повторила свой вопрос ангел. Ольга уткнулась в грудь отца.

– Ну-ну, дочка, всё будет хорошо! «Он всё понял» – стучало у неё в голове.

Мать подняла с пола сумку и протянула её мужу:

– Давай собирайся, а я пока картошки пожарю. У нас ведь только борщ вчерашний. И сметаны купи, доели ж вчера. Да и в гараж зайди за настоечкой своей. Ох, и знатная настойка у отца нынче получилась. Радость-то какая! Наша доченька приехала.

Ольга сидела на маленькой кухне. Мать чистила картошку у мойки и безудержно болтала. Рассказывала про Светку – дочку тёти Зины, про оболтуса соседа Ваську, про сантехника дядю Гришу. Ольга, как в детстве, поджала одну ногу под себя, а другую поставила на табуретку.

– Ой, доченька, ноги замерзли? Что ж это я? Я сейчас.

Вытерла руки руки о фартук и умчалась в спальню.

– Мне кажется, папка догадался. Ты как думаешь? – Ольга решила воспользоваться моментом, пока мама вышла. Амалия стояла у окна и наблюдала, как с ветки на ветку клёна перелетали воробьи.

– Он понял, что что-то случилось и всего лишь. Иначе ты бы не приехала… – Амалия не договорила.

– Оленька, ну-ка примерь. Смотри, сколько я тебе навязала, – мама протянула ей аккуратно сложенные вязаные разноцветные носки, – кочегары опять загуляли. Не топят ни черта. Пол ледяной. Какие?

Глаза Ольги наполнились слезами.

– Ма-а-ам! – только и смогла сказать она, – спасибо.

Ольга подошла к маме. «Синие, розовые, белые, жёлтые, красные, зелёные. Куда столько?» – Ольга перебирала с любовью связанные носки.

– Так какие? – голос матери предательски задрожал. Ольга нежно обняла её и чмокнула в щёку.

– Спасибо. Давай жёлтые!

Хлопнула входная дверь.

– Ой, отец уже вернулся, а я ещё даже картошки не начистила, – спохватилась мама. Она сунула Ольге всю стопку носков, встала снова к мойке и продолжила чистить картошку.

– Ну, мать, ты даёшь, – шутя, возмутился отец, – дочь в кои-то веки приехала, голодная сидит, а у неё до сих пор стол не накрыт!

– Да ладно тебе, Слав, – отмахнулась мать, – я сейчас. Я быстро.

Отец поставил на стол полную холщовую сумку.

– Давай-ка, Олька, доставай салатницы. Я твоё любимое лечо принёс и рыжечков к картошечке. Будет, мать, картошечка-то у нас?

– А как же! – весело ответила хозяйка.

Ольга натянула жёлтые носки. Вместе с отцом они разобрали сумку и накрыли на стол. Не смогла удержаться и, как в детстве, залезла в банку с любимым лечо пальцем. И, также, как в детстве, получила по руке от отца.

– А вот и она родная, – он достал полторашку настойки, – ты только глянь, доча, какой цвет!

Он поднял бутыль на свет. Солнце заиграло в прозрачной бордовой жидкости.

– Ой, папка, совсем забыла. Я ж тебе подарок привезла.

Ольга бросилась к своей сумке в прихожую. Вернулась через минуту с бутылкой коньяка в руках.

– Вот. Настоящий. Французский.

– Ох, и гульнем сегодня. А, мать?

– Ага, – оторвалась та от плиты, где на сковородке уже аппетитно скворчала картошка, – а завтра снова скорую?

– Дак, ведь праздник у нас сегодня, – отец весело подмигнул Ольге, – дочь приехала. Где там у нас рюмки?

Наконец-то уселись за стол. Борщ со сметаной. Картошка на сковородке. Рыжики с лучком и постным маслом. Лечо.

– Ну что, девочки, давайте за встречу что ли? – отец поднял хрустальную рюмочку.

Мать чуть пригубила. Ольга махнула целую и поперхнулась. Внутри загорелся пожар, и в глазах выступили слёзы.