Елена Комарова – Забытое заклятье (страница 9)

– Тогда почему вы думаете, что на тебе проклятье?

– Так думает тетя Августа. Понимаешь, меня никак не могут выдать замуж. Трижды уже пытались. О двух женихах я тебе писала, про третьего еще не успела, помолвку разорвали две недели назад.

Валентина пожевала губу и прищурилась.

– Сходится, – сказала она самым серьезным тоном. – Именно это и есть первейший признак семейного проклятья.

Эдвина ошеломленно посмотрела на нее, и Валентина, не выдержав, засмеялась.

– Но все не так печально, – отсмеявшись, заметила она. – Полагаю, твоя тетушка уже созвала консилиум?

– Она пригласила доктора Друзи. А я, – Эдвина запнулась. – Я боюсь. Вдруг это и правда проклятие? Я не знаю никого, кто испытал бы на себе подобное. Кто знает, что меня ждет.

– Я знаю, – уверенно сказала Валентина и ободряюще сжала руку подруги. – Конечно, приключения! Это же как в авантюрном романе, только на самом деле. – Она задумалась на миг, побарабанила пальцами по столешнице. – Хочешь, составлю тебе компанию, чтобы было кому подавать тебе носовые платочки?

– Хочу! – На душе у Эдвины стало легче.

Доктор Друзи, полноватый лысеющий человек лет пятидесяти с небольшим, ополоснул руки, промокнул их полотенцем, которое подала горничная, и, глубокомысленно морща лоб, начал методично расправлять закатанные рукава сорочки. Во время осмотра доктор то цокал языком, то бурчал себе под нос что-то непонятное на медицинском жаргоне, то отстранялся и произносил неопределенное «мда-м-с».

Валентина, как и обещала, пришла поддержать подругу и принесла в качестве утешения целую коробку сластей. Эдвина держалась спокойно, а нагнетать обстановку взялась Валентина. Чтобы скоротать время, она начала пересказывать недавно прочитанный роман, в котором тоже все начиналось невинно – с расторгнутой помолвки. Сразу после описания эпизода, где юная красавица томилась в подземелье в ожидании спасителя, пришел доктор Друзи.

Закончив осмотр, он попросил тетю Августу уделить ему несколько минут.

– Ах, как хочется послушать! – воскликнула Валентина, когда подруги отправились в комнату Эдвины. – Голову даю на отсечение, там обсуждают что-то важное, а нам потом ничегошеньки не расскажут.

– Хоть я и не сторонница получения сведений таким способом, – сказала Эдвина, усаживаясь на кушетку, – но сейчас тоже не отказалась бы подслушать, что они говорят… Только как это сделать?

– Значит, принципиальное согласие есть! – воодушевилась Валентина и достала со дна коробки какой-то сверток. Под тремя слоями салфеток оказалась пирамидка из темно-зеленого малахита.

– Что это? – с любопытством спросила Эдвина, хотя уже догадывалась о назначении этого предмета.

– Магическое подслушивающее устройство. Стянула из кабинета отца. Надо будет потом незаметно положить обратно. У нас такое не делают, отцу привезли из Вендорры.

– Зачем господину Хельму кого-то подслушивать? – недоуменно спросила Эдвина. Судя по тому, как отчаянно покраснела Валентина и как невнятно пробормотала что-то про «конкуренцию», вопрос был бестактным. Эдвина пожала плечами и с опаской поднесла руку к пирамидке. – А как это работает?

– Какие-то сложные чары. Оно еще и записывает звуки, но нам это сейчас не нужно. Я прикрепила к дивану в гостиной специальное «ухо», оно передаст нам голоса.

Эдвина энергично кивнула и пододвинулась поближе к подруге.

Пирамидка внутри оказалась пустой. Валентина запустила внутрь пальцы внутрь, щелкнула чем-то и поставила прибор на столик, покрутив его, точно в поисках наилучшего места. Раздался тихий треск, потом все смолкло, и тут же раздался голос доктора Друзи – так отчетливо, словно он был в соседней комнате, а не в гостиной на первом этаже. Девушки склонились над магическим устройством.

– …венно заявляю, госпожа де Ла Мотт, медицина тут не поможет.

Девушки переглянулись, и Валентина одними губами произнесла: «Потом».

– Значит, моя девочка не больна? – это уже тетя Августа.

– Она совершенно здоровая молодая барышня, уверяю вас. – Доктор помолчал. – Но! Вот именно: но!..

– Доктор, пощадите мои нервы! Говорите же!

– Моя дорогая госпожа де Ла Мотт, ваша племянница определенно под воздействием каких-то чар.

– Ха! – коротко воскликнула тетя Августа, и в ее возгласе отчетливо звучало: «А я что говорила!»

– Но это не семейное проклятье, – продолжил доктор.

Эдвина издала короткий полувсхлип, и подруга сжала ее руку.

Тем временем в разговоре внизу наметилась длительная пауза. Когда ожидание стало невыносимым, доктор заговорил снова.

– Моя компетенция, госпожа де Ла Мотт, позволяет мне определять наличие магические воздействия на человека. Я учился на медицинском факультете, но также был вольнослушателем на магическом. Двадцать лет назад он считался лучшим магическим факультетом на континенте, дорогая госпожа де Ла Мотт. И я был не без способностей. Но когда пришла пора выбирать, кем стать – посредственным магом или хорошим доктором, – я не колебался ни минуты.

– О вашей компетенции мне хорошо известно, доктор Друзи, но что с Эдвиной? Вы можете определить, что за чары на ней лежат?

– Увы, нет. Я лишь вижу, что чары есть, и довольно сильные. Пятая степень или даже выше. Не в моих правилах пугать пациентов, но…

Эдвина побледнела. Валентина почувствовала, что и ей как-то не по себе.

– Доктор Друзи! – воскликнула тетя Августа.

– Я надеюсь, вы найдете подходящие слова для племянницы, – сказал доктор очень странным тоном.

Эдвина затруднилась бы определить, чего в этом тоне было больше – сочувствия или нежелания сообщать дурные вести. Валентина же решила про себя, что тон доктора был зловещим.

– Я полагаю, это отложенные чары, – продолжил голос доктора. – Должно быть какое-то условие, при выполнении которого они сработают. Я не могу сказать, что это за условие и каков может быть результат.

– Что же делать, доктор?! – драматически воскликнула тетя.

– В Танне вы не найдете специалиста такого уровня. Отвезите графиню Дюпри в Ранкону и покажите ее столичным магам. Я напишу, к кому обратиться в первую очередь.

Послышался шорох бумаги: очевидно, доктор записывал имена и адреса.

– Вот этот, – доктор сопровождал процесс комментариями, – держит большую практику и в основном занимается снятием порчи. Этот работает на Этвешей… в прошлом подавал надежды, но здоровье… сами понимаете. («Да-да», – вставила тетя.) Этот… этот… не знаю, где он сейчас. Думаю, в Ипсвике могут сказать больше. Но он – вот, я вам его даже специально помечу, – пожалуй, подойдет лучше всех.

– И чем он знаменит? – спросила тетя.

– Мне о нем рассказывал профессор Кэрью, отмечая необычайные способности к практической магии. Вы знаете профессора Кэрью? Нет? Это декан магического факультета в Ипсвике, мой старый товарищ…

Валентина выключила прибор и принялась снова заворачивать его в салфетки.

– Самое интересное уже сказано, – пояснила она. – Сейчас за нами пришлют, надо убрать все следы.

Эдвина только рассеяно кивнула. Убрав подслушивающее устройство обратно в коробку, Валентина присела на кушетку рядом с ней и обняла за плечи.

– Ну же, ободрись. Страшное уже позади.

– Страшное позади?! – воскликнула графиня. – Напротив, все только начинается! Все это правда, и на мне какие-то непонятные чары!

– Но ведь ты о них теперь знаешь, – возразила Валентина. – А это уже большой плюс. Что может быть хуже неведения? Я уверена, твоя тетушка из лучших побуждений ничего тебе не расскажет!

– Тетя Августа не станет скрывать от меня правду, – сказала Эдвина. Валентина лукаво улыбнулась.

– Готова спорить на десять таллов, – сказала она.

Глава 6

Ранкона

– Левую руку чуть выше, ваше величество…

Жан-Кристоф Дельмонт поднырнул королю под мышку и закрепил булавкой очередную деталь. Его величество с видом первомученика закатил глаза и принялся рассматривать лепнину на потолках. Пытка, которую Жан-Кристоф именовал примеркой, продолжалась уже час, и конца-краю ей пока что не было видно.

Чтобы фрак сидел как влитой, его детали должны быть идеально выкроены и сшиты. Для этого требуются многочисленные примерки и подгонки. Модный дом Дельмонт обшивал уже не первое поколение Беренкашей, а сам Жан-Кристоф, нынешний его глава, жертвовал часами бесценного личного времени, дабы убедиться, что будущий важнейший предмет королевского гардероба будет идеально сидеть на фигуре венценосного клиента.

Все это его величество прекрасно знал, ибо подвергался испытанию не в первый и, с тоской думал он, не в последний раз. Дельмонт с невероятным проворством сновал вокруг фигуры короля, втыкая булавки, отмеряя миллиметры мерной лентой и диктуя цифры помощнику. В свое время маэстро заслужил одобрение и доверие самой королевы-матери – его искусство позволило так скрыть недостатки и подчеркнуть достоинства фигуры ее величества Элеоноры, что, помимо королевской короны, она пятнадцать лет носила титул самой элегантной дамы континента. Александр искренне надеялся, что в этом отношении доставляет маэстро гораздо меньше хлопот, но Жан-Кристоф не делал скидок на его физическое совершенство и подходил к работе со всем возможным старанием.

Когда примерка, наконец, окончилась, маэстро собрал разрозненные детали недошитого фрака и откланялся, пообещав вернуться через день. Король выдохнул с таким облегчением, что заглянувший в приоткрытую дверь кабинета Стефан испугался.