Елена Комарова – Забытое заклятье (страница 57)
Ференц просидел перед темным экраном еще несколько секунд. Наконец, он встал и уже в дверях чуть не столкнулся с генералом Николаки.
– Консультация была успешной? – спросил генерал.
– Да, вполне. Хочу сейчас же попробовать применить подсказку.
Генерал поднял руку, преграждая молодому человеку путь.
– С этим придется подождать, господин Малло. Сейчас вы срочно нужны на другом объекте. – Воодушевление на лице Ференца увяло. – Но, прежде чем вы туда отправитесь, – продолжил Николаки, – свяжите меня с Университетом. Я хочу побеседовать с профессором Довиласом.
Ференц, сдержав тяжелый вздох разочарования, вернулся к экрану и снова настроил связь. Через несколько секунд, что понадобились магии на то, чтобы достичь Ипсвика, пятна на экране сложились в усталое лицо Марка Довиласа.
– Приветствую вас, генерал. И вас, Малло. – Марк откинулся на спинку кресла.
Генерал жестом указал Ференцу, что тот может быть свободен. Когда за экспертом закрылась дверь, он обратился к профессору.
– Как продвигается работа?
– Наносим последние штрихи.
– Все-таки думаете, что вам придется вмешаться лично?
– Правильно беспокоитесь, генерал, – усмехнулся Довилас. – Ваша затея с засадой чрезвычайно опасна.
Николаки вытер лоб платком, задумчиво сложил его, убрал в карман.
– Сказать по чести, я не верю, что пятнадцать магов не смогут одержать верх над одним, – сказал он. – Я далеко не оптимист, скорее напротив. В «Регенте» будут работать три независимые группы, все опытные специалисты. Малло и его помощников подстрахуют. Но переоценивать противника так же опасно, как и недооценивать его. Лучше всего, конечно, выманить Виктора из гостиницы куда-нибудь в безлюдное место, это развязало бы нам руки. Однако необходимо быть готовым ко всему.
– Уверен, генерал, что операция спланирована блестяще, – отмахнулся Довилас. – Я ничего не могу сказать против. Интуиция – это ведь не аргумент, а у меня есть только она. Завтра первым же поездом я отправляюсь в Ранкону, хочу кое-что проверить на месте.
– Как ваша матушка? – спросил вдруг генерал.
Марк удивленно поднял брови.
– Благодарю вас, она здорова.
– Полагаю, она гордится вашими успехами, – продолжил генерал светским тоном.
Марк пожал плечами.
– Пожалуй, продолжи я дело отца – ей понравилось бы больше. А я без всякой сыновней почтительности продал лавку при первой же возможности.
Довилас нахмурился. Определенно, следующее исследование он посвятит интуиции. Если доживет.
– Преподавание – это не работа, а призвание, – сказал он и поднялся. – Как и защита родины. Разрешите откланяться.
– Мое почтение профессору Кэрью, – успел сказать Николаки, прежде чем изображение затуманилось и пропало.
– Непременно передам.
Глава 15
Волна с шумом ударилась о берег, покрыла его почти наполовину и с неохотой отошла, чтобы через несколько мгновений обрушиться очередной атакой, еще более яростной. Осенью у всех характер портится, подумал стоящий на берегу молодой мужчина, и у людей, и у зверей, и даже у моря. До настоящих зимних штормов оставалось еще много недель, этот – так, репетиция, легкая разминка перед настоящим выступлением. Но человека, достаточно безрассудного, чтобы полезть в море, ожидала бы горькая участь: силы любой волны хватило бы сбить неосторожного купальщика с ног, накрыть с головой и утащить в глубину.
Море вновь окатило галечный берег, и одинокий мужчина, закрыв глаза, с наслаждением вдохнул соленый влажный воздух. Эту осеннюю пору с ветрами, срывающими белые пенные гребни с волн, он любил больше, чем летний штиль, когда даже на достаточном отдалении от берега можно разглядеть каждый камешек на дне сквозь толщу невероятно прозрачной синей воды. Следующая волна почти коснулась носков туфель, и ему пришлось отступить на несколько шагов. Стихия во всей красе и дикости.
…К морю можно было спуститься короткой дорогой по лестнице, высеченной в скале. Когда-то принцы Александр и Стефан носились по каменным ступенькам наперегонки под сопровождение «ахов» прислуги – попробуй, уследи за бурлящими энергией подростками! Сейчас Стефан спустился так же легко, как двадцать лет назад, а вот обратный подъем заставил сердце биться заметно чаще, хотя его высочество и оставался превосходным спортсменом. Восстановив дыхание, он не спеша пошел по направлению к малому дворцу.
Разноцветные листья тихо шуршали под ногами – садовники, успевшие расчистить все дорожки ближе к зданиям, сюда еще не добрались. Правда, главного садовника, вероятно, сейчас больше занимает коллекция хризантем, до цветения которых остаются буквально считанные недели. Розовые, золотистые, лиловые, алые, пестрые – они составляли гордость не только покойной королевы Элеоноры, но и всего Ольтена. Традиционным осенним парадом хризантем обычно закрывался сезон в Сантреме, Алекс бывал на нем ежегодно, Стефан же избегал этого действа последние три года, после смерти матери. Потом король привозил с собой охапки цветов и непременно украшал одним из букетов свои покои – золотистые шары хризантем, любимый сорт королевы ней. Хорошо бы вернуться назад во времени, подумал с неожиданной грустью Стефан, снова стать семилетним мальчишкой. Весь мир был тогда таким простым и понятным, и его не омрачали чертовы колдуны, разведчики и убийцы!
Его высочество приехал в Сантреме этим утром, повинуясь внезапному импульсу. Во дворце ему было тяжело: он был уверен, что генерал Николаки не станет сообщать Алексу о совершенной младшим братом глупости, и понимал, почему. Глава Службы оставляет это сделать ему самому. Уже несколько раз Стефан собирался с духом, репетировал мысленно, как придет к Алексу в кабинет, как честно признается во всем… Увы, его намерения так и оставались в области мечтаний. Иногда принц думал, что арестуй его Николаки – было бы легче.
В Сантреме, среди высоких гор на юге Ольтена, всегда хорошо думалось, и решения принимались правильные. Гидеон Беренкаш, дед Стефана и Алекса, когда-то сказал, что выбрал это место для летней резиденции из-за целебного воздуха, благотворно действовавшего на тело и душу. Если не тело, то душа принца отчаянно нуждалась в лечении.
В дальнем уголке парка пряталась небольшая беседка. В детстве это было их излюбленное место для игр, а теперь, подумал Стефан, в ее тишине и уединении можно просто посидеть и поразмыслить.
Но, к его огромному удивлению, беседка оказалась занята. Знакомый черноволосый мужчина в легком пальто сидел на одной из скамеек, спрятав руки в карманы и вытянув вперед ноги. Услышав шаги принца, он повернулся к нему и равнодушно произнес:
– Добрый день, ваше высочество. Признаться, не ожидал вас увидеть.
– Странно, – в тон ему ответил принц, – в конце концов, это мой дворец.
– Ваш? – на четко очерченных губах заиграла знакомая улыбка. – Иными словами, вы все же решились?
– Не понимаю, что вы имеете в виду, господин Вильнёв.
Маг достал из внутреннего кармана серебряный портсигар, щелкнул пальцами, зажигая огонек на кончике сигары.
– Как я уже говорил при нашей прошлой беседе, дело ваше. Хотя, со своей стороны могу пообещать, что приложу все усилия, чтобы сохранить это место. У меня с ним связаны некоторые личные воспоминания. Неподалеку находится летнее имение моего отца. Помнится, я упрашивал его, чтобы он показал мне королевскую резиденцию. Я был очень настойчив, и в конце концов он сдался. Видите, я раскрываю свое инкогнито, – усмехнулся он. – Хотя, как я понимаю, вам уже известно мое настоящее имя. Не зря отец всегда был высокого мнения о генерале Николаки. Хотя, тогда он еще не был генералом…
Стефан поежился. Несмотря на теплую погоду, его пробрало до костей.
– Не переживайте, ваше высочество, – сказал Вильнёв. – Я не собираюсь останавливать время и завладевать миром. Я лишь хочу, – он прищурился, вглядываясь вдаль, – получить то, что магам должно принадлежать по праву.
– Чего вы добиваетесь, князь? – снова задал тот же вопрос, что и при первой их беседе, Стефан.
– Перевернуть основы мироздания. Если мне не изменяет память, я уже об этом упоминал.
– Не понимаю, чем вам не угодили нынешние его основы.
– Меня это не удивляет. Скажите, ваше высочество, почему в Ольтене больше не совершают жертвоприношений?
Стефан хмыкнул.
– Потому, что в современном и цивилизованном государстве подобное варварство не практикуется, – резко сказал он.
– Цивилизованное, современное… Вы еще о гуманизме скажите, – расхохотался Виктор. – Все куда проще, ваше высочество. Если дело касается огромных ресурсов магической энергии, официальные запреты и бесчеловечность методов вряд ли бы стали на пути магов. Во всяком случае, большей их части. Всегда найдутся принципиальные гуманисты вроде одного моего бывшего коллеги. Простите, отвлекся. Так вот, принц, настоящая причина отказа от жертвоприношений заключается в том, что они больше не являются источником магической энергии. И это сделал один человек, царь Сибелиус, почти две тысячи лет назад. Вам знакома эта история?
Стефан слегка поморщился. Древнюю историю он, в отличие от Александра, не особо жаловал. Впрочем, старшего брата тоже больше интересовали войны Сибелиуса, а маэстро Габриэль, их учитель истории, щедро делился знаниями. О магии юным принцам рассказывали мало. Наставников было несложно понять: о магической подоплеке основания Ольтена осталось мало достоверных свидетельств. Кроме того, родители Александра и Стефана сочли (и вполне справедливо), что некоторые истории – не для детей. Тем, что же творили две тысячи лет назад маги, сам Алекс начал интересоваться по-настоящему совсем недавно.