Елена Комарова – Забытое заклятье (страница 29)
– Вижу, – сказала Эдвина, голос ее прозвучал, словно чужой. А в ушах еще звучало отцовское «…он представился Марком».
Валентина крепко обняла подругу за плечи.
– Поэтому мы едем в Ипсвик. Другие маги нам не помогут.
– Как он мог, – всхлипнула Эдвина, утыкаясь носом в мягкое плечо Валентины.
– Кто?
– Па-апа…
Историю с покушением на драгоценную папенькину жизнь Эдвина знала в самых общих чертах. Удивительно, но родители, устраивающие театральные сцены по любому поводу, на этот раз словно вступили в заговор молчания. Наверное, решила в свое время Эдвина, папа еще не придумал, как рассказать эту историю, чтобы выглядеть геройски, а иные версии событий его не устраивали.
– Никак не могу поверить, – сказала Эдвина, – что все эти магические штуки вроде пророчеств и проклятий действительно работают.
– С пророчествами и проклятиями мы еще не сталкивались, – оптимистично заявила Валентина, покорно отрываясь от путеводителя. – Пока мы имеем дело с типичным случаем преступного сговора между магом и графом Дюпри в корыстных целях – то есть ради извлечения выгоды, а выгода – это ты.
– Где ты нахваталась таких словечек?! – изумленно спросила Эдвина. Валентина покраснела. – Понятно, от отца. Хорошо, что еще кондитерскую технологию не цитируешь.
– Могу, если хочешь. Тебе о чем рассказать, о карамели, мармеладе, зефире, или сразу шоколаде?
Эдвина не сдержалась и хихикнула.
– Смейся, смейся, – пробурчала Валентина. – Тебе можно. Ты меня перещеголяла.
– Чем?
– Чарами своими. То есть, теми, которые на тебе. Как же я тебе завидую!
Эдвина хмыкнула. Как ни ужасно это звучало, но пока что выходило, что пользы от этих чар больше, чем вреда. Благодаря им Эдвина успешно избежала несчастливого брака – трижды, прошу заметить. А потом вырвалась из родительского гнезда и на всех парах мчит сейчас в Ипсвикский университет. Самой принимать решения – это ли не счастье?
– Вот бы только поподробнее узнать, как они действуют, – услышала она голос подруги и немедленно спустилась с небес на землю.
– Ну, вот и узнаем. Наверное, надо было предупредить профессора Кэрью магограммой о нашем визите.
– Вот уж не надо было! – воскликнула Валентина. – Мы сделаем ему приятный сюрприз.
– Ты думаешь, – засмеялась Эдвина, – нам следует застать его врасплох?
Поезд вынырнул из леса. Впереди замаячили опрятные домики и высокий шпиль Ратуши.
Ипсвикский университет был старейшим учебным заведением Ольтена. Носить знак выпускника Ипсвика – дубовые ветви, перевитые лентой с девизом, – было даже почетнее, чем щеголять шрамами после Авангурской кампании, иметь фамилию Этвеш или растить виноград в Асти. Ректорат Ипсвика славился своей неподкупностью, вступительные экзамены считались самыми суровыми на континенте, а студент, прошедший горнило учебы, получал лучшие предложения о работе.
Традиционно самыми престижными факультетами были юридический и инженерный. И так же традиционно меньше всего студентов было на магическом факультете. Отчасти из-за того, что сильные таланты в последнее время появлялись редко, отчасти из-за специфики магического искусства, даже одаренные природным даром студенты выбирали для поступления другие факультеты, где перспективы после обучения смотрелись лучезарнее.
Дела обстояли настолько плохо, что шесть лет назад министр образования собрался с духом (все-таки магов – пусть и не таких могущественных, что были в славном прошлом, но все же магов, – обижать не хотелось) и решил поставить вопрос о целесообразности сохранения в Ипсвикском Университете целого магического факультета.
В Оксере магов «слили» с химиками и биологами, Ипсвик же пока не трогали, поскольку упразднению факультета противился его декан, профессор Кэрью. Он даже имел очень неприятную беседу на повышенных тонах с министром, грозился, что добьется аудиенции у короля. «Да вас и на пушечный выстрел к королю не подпустят!» – гремел тогда министр. «Тогда я сложу с себя полномочия декана, – кипятился в ответ профессор, – а вместо себя поставлю профессора Довиласа, он ваши пушки узлом завяжет!» И все в том же духе еще минут двадцать. Покидая министра, он так хлопнул дверью, что та задымилась за его спиной, а на столе у секретаря взорвалось пресс-папье. Министр вышел следом, бледный, но еще не побежденный, напросился в гости в Службу безопасности к генералу Николаки, просидел всю ночь в архиве, листая дела волшебников, и только после этого признал идею упразднять магический факультет Ипсвикского университета преждевременной.
Магический факультет занимал отдельное крыло, пристроенное в краткие сроки – специально для волшебников-недоучек, как их заклеймил ректор Ипсвика, когда на очередной летучке ему наябедничали, что будущие маги всем осточертели своими дуэлями, колосящимся паркетом в аудиториях и повышенной смертностью среди мышей в виварии. «Сначала мыши, – злобно сверкал очками профессор Шамбли, биолог с мировым именем, – а потом и за людей примутся! Или я – или маги». И ректор принял мудрое решение – по возможности изолировать противников друг от друга.
Так что теперь паркет колосился лишь в отдельно взятых помещениях, поголовье мышей неуклонно росло, а главное здание Ипсвика, ранее с высоты птичьего полета напоминавшее букву «П», теперь иначе, чем «П с хвостиком», не величалось. В роли «хвостика» выступало, конечно, магическое крыло.
…Девушки отпустили экипаж и остались на небольшой площади, с трех сторон окруженной зданиями. В центре ее стоял памятник братьям Рейнбергам – математику Рене и астроному Камилу, которые вместе открыли новую планету, один на бумаге, а второй затем и в небе. Валентина засмотрелась на строгие лица братьев, и Эдвине пришлось дернуть ее за рукав, чтобы привлечь ее внимание.
– Ну и где нам искать профессора Кэрью? – тихо спросила она. Валентина пожала плечами. – А я говорила: надо было магограмму послать. Нас бы тогда встретили. Иди спроси, где тут магический факультет.
– Почему я?
– Ты вроде как моя компаньонка. Мне по статусу не положено спрашивать, предполагается, что аристократы выше этого.
Валентина секунд пять размышляла над таким раскладом, затем кивнула, соглашаясь. Поблизости не было ни души. И вдруг огромные часы над центральным зданием громко пробили двенадцать, двери распахнулись, и на волю посыпались студенты в черных мантиях с гербом Ипсвика. Площадь наполнилась гомоном и смехом. Подруги растерянно взялись за руки, чтобы их не сбили с ног, и стояли так, пока поток молодых людей не иссяк. Тогда Валентина отпустила Эдвину и решительно заступила дорогу высокому юноше в очках. Юноша как раз собирался откусить от яблока.
– Прошу прощения, – как можно более беспомощно произнесла Валентина. – Вы не поможете, сударь? Нам нужен декан магического факультета.
Юноша замер, не донеся яблоко до рта. Его и девушек окружила небольшая компания студентов.
– Гарри, это твои родственницы? – спросил один из компании. – Вот тихоня! Ничего нам не говорил!
– Пойдемте, – быстро сказал Гарри, галантно пропуская девушек вперед. Вслед им неслись шутки и смех.
Проведя подруг по коридорам и миновав не менее десятка лестниц, по которым надо было то подниматься, то опускаться, при этом Эдвина и Валентина едва успевали придерживать юбки, чтобы не споткнуться, – куда там следить за дорогой! – Гарри остановился перед дверью с двумя медными табличками: внушительной и сверкающей «Деканат» и второй, поменьше, «Проф. Кэрью». Рядом с дверью на специальном стенде для объявлений висел лист бумаги, на котором размашистым почерком было написано с десяток фамилий. Озаглавлен был список грозно: «Хвосты по уравнениям маг. физ.».
– Вам сюда, сударыни, – сказал Гарри.
Валентина взялась за ручку двери. Эдвина улыбнулась юноше.
– Благодарим вас, молодой человек, – с достоинством сказала она. – Как вас зовут?
– Гарри Иткин, к вашим услугам, – ответил он и пожал протянутую руку.
– Большое спасибо, господин Иткин. Я полагаю, разговор с профессором Кэрью не продлится долго. Вы не окажете любезность подождать нас? Боюсь, что найти дорогу обратно будет выше наших скромных сил.
Валентина восхищенно и с некоторой долей зависти наблюдала, как студент Иткин заверил Эдвину, что окажет всякую любезность, какая только придет ей в голову.
…Декан магического факультета пребывал в самом благодушном настроении. Семестр только начался, никто из студентов еще ничего не поджег, не взорвал, никого не проклял, ни с кем не подрался. Дуэли, в том числе магические, в Ольтене были официально запрещены еще лет пятьдесят назад, но ничто не могло удержать горячие головы от встреч на рассвете где-нибудь у Лебяжьей горки. Будущие волшебники, особенно с младших курсов, не познавшие еще на своей шкуре всех прелестей магических Правил, были склонны к романтике, а потому не реже раза в месяц декан вынужден был разбирать очередной случай.
За дверью послышался шум, приглушенный голос секретаря, затем дверь открылась, и на пороге возникли две молодые особы.
– Чему обязан, сударыни? – галантно осведомился профессор, оставляя сигару и поднимаясь из-за стола.
– Я – Эдвина Дюпри, графиня Арлезская, – представилась светловолосая девушка. Профессор поцеловал предложенную ему руку и пригласил графиню присесть. Та изящно опустилась на стул для посетителей. Ее компаньонка, милая, немного полноватая девушка с темными глазами, встала за стулом, положив руки в перчатках на его спинку.