Елена Комарова – Шкатулка с секретом (страница 41)
— Это две разные пьесы, Карел, — засмеялась Юлия.
— Главное, я помню, что в конце там все поженились! — подвел итог младший брат, забрал шляпу из рук сестры и одел ей её на голову. Потом заботливо поправил и кивнул, полностью удовлетворенный результатом.
Юлия повернулась к Андрэ.
— Я пристрастен, — улыбнулся тот. — Но вы прекрасны в любом наряде. — Его взгляд скользнул по её шее, задержался на вышитом вороте сорочки, и она отстранилась, опасаясь, что слишком пристальное внимание Андрэ могут заметить и неправильно истолковать. Хотя, что уж тут толковать-то… Она быстро глянула в сторону и с облегчением поняла, что ни её родственники, ни профессор не стали свидетелями этой сцены.
— А сапожки вы с собой захватили? — вдруг спросил Бенар, и молодая женщина мысленно его поблагодарила за смену темы.
— Нет, я же не думала, куда меня занесет, — покачала она головой. — Я купила их здесь, вчера. Госпожа Агата порекомендовала мне местного сапожника. Настоящий мастер.
Обувка и впрямь была хороша: добротная кожа, аккуратные швы, необычно элегантная для произведения деревенского сапожника форма. По краю голенища — яркая узорная отделка, а подковки на каблуках, даром что не видные глазу, тоже могут служить украшением.
— Вы правы, Юлия, — со странным выражением в голосе отозвался Андрэ. — А где найти этого мастера? Я бы тоже хотел взять пару сапог. Про запас.
— Я вам покажу, — пообещала она. — Знаете, он родственник нашей хозяйки.
— Позже, — сказал незаметно подошедший к ним Джарвис. — Сейчас пора в путь.
Лошади ждали у ворот. Старый взломщик первым вскочил в седло и тронул бока коня каблуками сапог.
Глава 2
Город затаился. Все было как обычно — внешне. Тот же бриз, те же лавочники, дамы в элегантных нарядах и шляпках, кавалеры с тросточками. И все же в воздухе разлита тревога, иначе галдят птицы, вода плещет в каменные берега с удвоенной силой. И только корабли невозмутимо устремляют мачты и трубы в пронзительную синеву южного неба. А в полицейские участки еще третьего дня поступил секретный приказ.
Все началось до рассвета и должно было закончиться не позднее полудня.
Мужчины в костюмах и шляпах действовали с четкостью часового механизма.
Подняться по лестнице — впереди двое стрелков, позади в двух шагах маг, за ним еще один стрелок, — дверь, коридор, комната, серая в рассветных сумерках. Короткая пауза: опознать во взъерошенном спросонья обитателе комнаты нужного человека, блокировать звуки, выстрелить.
Или так. Дверь, блокировать контрзаклятья, опознать нужного человека выстрелить. Мимоходом усыплялись собаки и любовницы.
Потом сделать отметку в списке.
Удар сразу по нескольким флангам, не позволяя противнику отреагировать, перегруппироваться, разработать ответный план.
Аркадия безмолвствовала. В полицейское управление приходили сводки с очередными именами жертв. В штаб на улице адмирала Келера отправлялись короткие магограммы.
— Тебе не кажется, Дженкинс, — сказал Пауль Герент, поворачиваясь перед зеркалом то одним боком, то другим, — что я несколько располнел?
— Нет, сударь, вы в прекрасной форме, — с достоинством ответствовал камердинер и подал горчичного цвета жилет.
— Я выбрал костюм от маэстро Готлиба, — заметил Пауль, тем не менее, принимая выбор Дженкинса. Слуга мягко, но непоколебимо качнул головой. — И на темном кровь менее заметна.
— Воздержитесь от выстрелов с близкой дистанции, — порекомендовал камердинер. — Это абсолютно не ваш цвет, если позволите.
— Зато практично.
— И морщит. — Дженкинс помог надеть пиджак, аккуратно расправил, смахнул с плеча хозяина одному ему видимые пылинки и отступил в сторону с выражением глубокого удовлетворения. — А этот крой идеально подходит для ношения оружия.
— Вы закончили прихорашиваться, ваша светлость? — Тобиас Штайн, прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди. — Карета подана.
Во дворе Пауль остановился, чтобы поправить бутоньерку в петлице, и спиной ощутил взгляд Дженкинса — тот, как всегда, наблюдал за «подопечным», отправляя его и на очередной светский раут, и в бой.
Первый стрелок Аркадии, лучший боец, он, тем не менее, умел убедить без помощи оружия и напугать до смерти одним взглядом. Деньги и власть он получил благодаря воле и таланту, но этого было мало: Пауль Герент возжелал стать частью высшего света. Пусть в этом городе на многое смотрели сквозь пальцы, но он прекрасно отдавал себе отчет о том, какова пропасть между бывшим беспризорником из Приморья и уважаемыми господами. В этом был вызов судьбе и самому себе. Он оказался хорошим учеником, способным и прилежным. И результаты не заставили себя долго ждать.
Долгий путь от подростка в драных штанах, виртуозно резавшего чужие кошельки, до уважаемого горожанина, проживающего в роскошном доме — когда-то именно эта покупка стала первой «законной» сделкой одного из самых опасных бандитов Аркадии. И когда-нибудь Создатель предъявит ему счет.
Людей, несмотря ни на что, он старался беречь. На это была ставка с самого начала пути на вершину — профессионализм и преданность неизменно оказывались эффективнее количества и грубой силы. Сейчас Пауль даже мог позволить себе роскошь быть милосердным. Иногда.
…Пауль сидел в закрытом экипаже, прислонившись к светлой обивке стен и прикрыв глаза. Мысли в голове роились хаотичные.
— Черт тебя дери, Герент, — насмешливо протянул Штайн. — Мы воюем, а он спит!
— Бессонная ночь, Тоби, — отозвался Пауль, расправляя плечи.
— О, — понятливо кивнул приятель. — Надеюсь, и приятная.
— Увы, — усмехнулся Герент, — исключительно деловые вопросы. Что там? — кивнул он в сторону окна.
— Все чисто, — ответил Штайн. Он снова был в полосатом костюме — это был его любимый стиль, а жена утверждала, что вертикальные полоски придают фигуре стройность.
В этом особняке на Малом Морском проспекте Пауль Герент, по объективным причинам, не бывал ни разу, но так внимательно изучил план, что смог бы найти нужную комнату с закрытыми глазами. Дверь болталась на одной петле. Он толкнул её и вошел в дом.
Перебрасываясь скупыми словами, маги методично обследовали первый этаж на предмет взрывных устройств и ценных вещей. На пути к лестнице остывало пять трупов. Люди Герента рассредоточились по лестнице и второму этажу. Двери кабинета, куда он направлялся, были распахнуты, внутри царил беспорядок. За массивным, накрытым зеленым сукном столом сидел Лукас Леманн. Грузный, с бородой пшеничного цвет и пунцовым румянцем, намертво привязанный к креслу и с кляпом во рту, он извивался, пытаясь освободиться, и таращил глаза, как выброшенная на берег рыба.
Пауль едва заметно поморщился, глядя на него.
— Гер-рент, — завизжал Леманн, изловчившись и выплюнув кляп, — сукин сы…
Один из людей вернул кляп на место.
— Выведите его, — приказал Пауль. — Мы не на скотобойне.
Он вышел. С красивой витой лестницы отлично просматривался весь первый этаж. Противник жил с размахом, но без шика, в роскоши, но не элегантности. Охотничьи трофеи по стенам вперемешку с гобеленами, коллекция оружия неплохая, но какая-то бессистемная…
Он не видел, как во двор заехал чужой экипаж, но услышал шум и громкие голоса, доносящиеся снизу. Еще несколько мгновений спустя высокие двери распахнулись, и в дом ворвался никто иной как господин Бернард К. Бернард, бургомистр Аркадии.
— Герент! Какого дьявола! — нервно воскликнул он, размашистым шагом пересекая гостиную. Тобиас Штайн следовал за ним по пятам, что-то говоря на ходу, но бургомистр только отмахнулся, взбежал по лестнице, заметил мертвых — и разом сник.
— День добрый, господин Бернард, — с полуулыбкой произнес Пауль. — Мне искренне жаль, что вы стали свидетелем этой крайне неприятной сцены. Я приглашаю вас поехать ко мне, где я всё вам объясню.
В этот момент Леманн, умудрившийся сорвать веревку, со звериным рыком раскидал двоих мужчин, вылетел из кабинета и бросился на Пауля. Тот отпрянул, одновременно доставая револьвер. И когда бывший хозяин дома, развернулся, натужно дыша, как раненый зверь, и содрал со стены охотничье ружье, Пауль выстрелил.
— Герент?! — едва ли не простонал бургомистр.
— Идёмте же, — Пауль увлек Бернарда К. Бернарда к лестнице.
Бургомистр следовал за ним, поминутно оглядываясь.
— Я в своей карете, — несколько обиженно отверг он уже во дворе приглашение занять место в экипаже.
С Паулем сел Штайн, и некоторое время они ехали молча.
— Как этот шут гороховый оказался у Леманна? — нарушил тишину Пауль. — Почему ты его не остановил?
— Каким образом? Может, надо было его пристрелить? Не то чтобы я был против избавить город от этой бездарности, но ты же не приказывал, — мрачно парировал Тобиас. — Хотя, меня больше интересует, какие делишки обтяпывал бургомистр нашего прекрасного города за твоей спиной.
— В таком случае, он весьма кстати заглянул к Леманну сегодня. Не сомневаюсь, что вскоре ты узнаешь все детали их сотрудничества.
— Безусловно, — пожал плечами друг. — Должен же кто-то заниматься делами, пока ты устраиваешь театральные выступления.
Пауль не ответил.
— Перед кем была эта демонстрация благородства? — едко продолжил Штайн. — Бернардом? Или мной? Леманну хватило одной пули, и её нужно было выпустить сразу же.