Елена Комарова – Шкатулка с секретом (страница 10)

Репортер и ухом не повел.

— Топография этого района довольно любопытна, — сказал он светским тоном, подражая гиду на экскурсии. — Например, нумерация домов здесь совершенно отличается от общепринятой в Аркадии, отголоски правления одного из наших губернаторов, большого оригинала и реформатора. Потом, к великой радости горожан, нумерацию вернули к привычному порядку почти во всех районах…

— А здесь недоглядели? — иронично спросила она, и Андрэ мысленно возликовал — госпожа Малло вступила в беседу, а значит, есть шанс её продолжить.

— Не далее как на прошлой неделе горожан заверили, что всё будет исправлено в самое ближайшее время. Но пока гости города очень удивляются, столкнувшись с особенностью этого района, особенно если по незнанию пытаются найти нужный адрес, переходя от одного дома к следующему. — Он открыто улыбнулся и на волне вдохновения продолжил: — Зато, если пройти до конца этого переулка и свернуть направо — увидите старейший в Вендоре остианский собор. Это короткий путь, о нем знают только здешние жители. Еще отсюда легко добраться напрямик до нескольких музеев, например, до Археологического. Кстати, там сейчас изумительная выставка — старинная керамика. Если вам интересно…

Легкая тень пробежала по лицу молодой женщины. Андрэ понимал, что, строго говоря, он выглядит довольно наглым молодчиком, набивающимся в знакомые, и дал себе слово как-нибудь потом извиниться. Знакомиться он бы предпочел иначе, тем более, госпожа Малло ему понравилась. Строгое лицо, решительный подбородок, красивый разрез карих глаз и длинные черные ресницы… взгляд скользнул вниз по шее, полускрытой белой пеной кружев, моментально охватил разом и высокую грудь, и черную траурную ленту на предплечье, и уже готов был бежать дальше, когда госпожа Малло сказала:

— Если вас не затруднит, сударь, покажите мне дорогу к музею.

Это было сказано просто, без намеков, без жеманства, и молодой человек даже устыдился своего поведения. Если бы обстоятельства сложились иначе…

— Андрэ Бенар, к вашим услугам, — поклонился он.

— Юлия Малло, — представилась молодая женщина.

Археологический музей скрывался в соседнем переулке, в длинном одноэтажном здании старинной постройки. Каменный дом с узкими окнами напоминал скорее амбар, чем музей. По дороге Андрэ несколько раз попробовал завести беседу, но безуспешно, госпожа Малло отделывалась короткими вежливыми фразами. Репортер приуныл и молча открыл перед ней дверь.

Внутри царил полумрак. По стенам просторного холла были развешаны фотографии с раскопок, каждый шаг отдавался гулким эхом.

— Благодарю вас, господин Бенар, — сказала Юлия, — вы отличный проводник. Не смею вас больше задерживать. — По-вендорски она говорила прекрасно, лишь с легким акцентом — смягчая «л» на ольтенский манер.

«А глаза какие!» — подумал Андрэ и выложил козырь:

— Насколько я знаю, архивариус обитает не в главном здании.

В столь восхитивших его глазах вспыхнул недобрый огонек, но с эмоциями Юлия справилась мгновенно и спокойно произнесла:

— Тогда давайте посмотрим керамику?

Выставкой, кроме них, интересовалось человек пять: пожилая пара, гувернантка с мальчиком лет десяти, все норовившем отковырять от экспонатов кусочек, да толстяк, скорее всего, спасавшийся от жары. Реклама выставке очень и очень не помешала бы, это верно, тем более, среди унылых горшков и блюд встречались и совершенно другие вещи, необычные и притягательные.

Юлия остановилась — её и репортера разделила высокая тумба с живописно разложенными под стеклом черепками. По виду черепки не отличались друг от друга, только табличка рядом сообщала, что номера один, два и пять были найдены в Кадации на пятом участке, а три и четыре — на седьмом. Свет вдруг изменился, и черепки вспыхнули яркой глазурью, не утратившей своего цвета за многие века. На самом крупном из осколков можно было различить фрагмент рисунка.

Пришло время говорить честно.

— Меня действительно зовут Андрэ Бенар, — сказал он. — Я репортер из газеты «День». Расследую смерть вашего брата, Карла Джарвиса, то есть, Карела Малло. — И он с вызовом посмотрел на Юлию, ожидая её реакции, которая могла быть любой. Вплоть до того, что женщина могла просто развернуться и уйти. Или позвать охрану.

— В Аркадии репортеры выполняют работу полиции? — спросила она, отступая в тень.

— Иногда приходится, особенно если полиция не заинтересована в детальном расследовании, — пожал плечами Андрэ.

— А от меня вам что нужно? — тон её голоса мог бы заморозить целый залив.

— Мы могли бы помочь друг другу, поделившись информацией.

— Мне нечем с вами поделиться.

Андрэ покачал головой.

— Каждый что-то знает, — сказал он. — Например, мне удалось добыть кое-какие сведения, уверившие в том, что гибель вашего брата не была несчастным случаем. И я готов рассказать вам все без утайки. Ведь преступника и его жертву всегда окружают люди, которые, порой, сами не догадываются, что видели или слышали что-то важное. Главное — уметь задать нужный вопрос.

— И вы это умеете? Вы уверены, что вы репортер? — улыбка скользнула по губам Юлии и тут же погасла.

— Плох тот репортер, который не владеет методами великого сыщика Шона Хаттера.

— Даже если этого сыщика от начала и до конца придумал шлезский писатель?

— Зато методы работают, — парировал Андрэ: — Вы не хотите присесть? Признаться, рядом с этими ископаемыми черепками я чувствую себя как-то неловко, такое чувство, словно они нас подслушивают.

— Хорошо, — сказала Юлия, когда они устроились на банкетке возле стены. — Вы говорите, что расследуете смерть моего брата. — Голос её дрогнул. — Вы уверены, что она была не случайной?

— Прямых доказательств, которые можно представить полиции, у меня пока нет, — покачал головой репортер. — Но я узнал, на кого работал ваш брат, и этого вполне достаточно, чтобы предположить самое худшее.

— Неужели здешний архивариус — глава преступного мира?

— Я не его имею в виду. — Андрэ на секунду замолчал. — Послушайте, давайте вместе соберем эту головоломку. Только в романах персонажи хранят тайны друг от друга и уносят их с собой в могилу, не успевая поделиться. Я расскажу вам все, что смог узнать, а вы ответите на некоторые вопросы, которые помогут продвинуться дальше и… разрешите опубликовать всю эту историю в «Дне».

Юлия расправила складочки на платье, обтянутые кружевными перчатками пальцы порхнули и опустились.

— Я не могу дать вам ответ, не обсудив все с братом и дядей, — сказала она. — Прошу меня понять и извинить.

— Понимаю, и сам прошу прощения за назойливость и бестактность, — Андрэ встал и поклонился. — Вот моя визитная карточка.

— Я обещаю сегодня же поговорить с Ференцем, — сказала Юлия. — Вероятно, вы уже знаете, что моего брата зовут Ференц?

— Знаю, — ответил репортер и продолжил, убедившись, что карточка исчезла в ридикюле собеседницы: — Теперь давайте найдем архивариуса? Вы ведь искали Музей вовсе не ради керамики. Полагаю, вы хотели встретиться именно с ним, чтобы поговорить о брате. Разрешите составить вам компанию.

Юлия раздумывала несколько мгновений, затем кивнула и встала.

— Учтите, — сказала она, — я очень сомневаюсь, что удастся найти что-либо, проливающее свет на его побочные занятия в Аркадии. Во всяком случае, я на это не рассчитываю.

* * *

Отель «Магнат»

«Имейте в виду, Малло, — писал генерал, — со своей стороны мы готовы оказать моральную поддержку. Если дело затянется, немедленно сообщите мне». Конверт был запечатан особой печатью, вскрыть его без ущерба для содержимого мог только Ференц, который так и сделал, едва оказался в своем номере, и теперь задумчиво разглаживал на столе листок бумаги, покрытый мелкими ровными строчками.

Сержант Рудольф Синовац, которому пришлось выслушивать сегодня претензии господина Малло, с вежливой полуулыбкой сообщил, что, увы, пока еще никак нельзя закрыть дело за отсутствием состава преступления, поскольку ведутся следственные мероприятия, и полиция Аркадии обязана проявлять бдительность в эти неспокойные времена. Он, сержант Рудольф Синовац, искренне разделяет чувства господина Малло, однако господин Малло также должен понимать, что за четыре дня преступления, если таковые случились, не расследуются, даже если это не преступление, а несчастный случай.

Что-что, а это Ференц понимал прекрасно. Беспокоили его больше намеки сержанта о том, что-де не от пожара вовсе умер Карл Джарвис. Да и вообще, обстоятельства этого дела подозрительны сверх всякой меры, не будет человек прятаться под псевдонимом, если он честный и порядочный гражданин. Но сильнее всего раздражала невозможность просмотреть материалы дела. Бездействие убивало.

Хотя, кажется, бездействовал только он один. Профессор Довилас отдавал научные и общественные долги на конференции, дядя предавался ностальгии, гуляя по Аркадии, даже Юлия уже успела обзавестись знакомыми.

Кстати о знакомствах. Ференц бросил взгляд на часы. Господин Андрэ Бенар обещал прийти в семь, и если он пунктуален, то уже три минуты должен ждать внизу.

Ференц недолюбливал репортеров, как, впрочем, и многие его коллеги. Не знающие ни деликатности, ни совести охотники за сенсациями доставляли массу неприятных моментов и полиции, и Службе.

— Только писаки нам не хватало, — сказал он, досадливо поморщившись, когда сестра рассказала за обедом о новом знакомом. — Что ему надо?