Елена Комарова – Адвокат вампира (страница 39)

– Зачем вы держите меня здесь? – спросил Аурель.

Грей вновь потянулся к виски.

– Мы уже обсуждали этот вопрос, – отметил он.

– Только ответа я так и не получил.

– Настойчивость – добродетель для юношей вашего возраста, – усмехнулся Грей. – Только, увы, она одна – бесполезна. Поверьте, – продолжил он, – я питаю к вам лишь самые дружеские чувства и не намерен причинить какой-либо вред. Более того, когда я посвящу вас в свой план, убежден, что вы его одобрите, а возможно, и охотно разделите.

– Посвятите меня сейчас, – дернул уголком губ граф.

– Еще не время, мой юный друг. Терпение – еще одна добродетель. Вы мой гость, граф, и на правах хозяина я спрошу, довольны ли вы? Устраивает ли вас комната? Еда?

– Благодарю вас, – ядовито сказал Аурель. – Все это превосходно. А теперь я хочу узнать, как скоро вас покину.

Грей задумчиво поболтал содержимым бокала.

– Ваше ожидание вскоре закончится, – сказал он, доставая из кармана узкую полоску бумаги – телеграмму. Аурель попытался разобрать напечатанное, однако, прежде чем ему удалось прочесть хоть одно слово, Дориан Грей скомкал бумагу и бросил в огонь. – Не желаете ли партию в шахматы? – спросил он.

Антикварный шахматный набор расставили на соседнем столике, черная и белая армии выстроились парадным порядком, ожидая сигнала к атаке.

– Увы, мистер Грей, – ответил Аурель. – Вынужден отказать. У меня дьявольски болит голова.

Глава 4. Алан Кэмпбелл

Профессор Ван Хельсинг протянул руку спутнице, помогая выйти из кэба. Миссис Тернер благодарно приняла его поддержку, ступая на мостовую у центрального входа на вокзал Кингс-Кросс.

Как всегда в это время года, вокзал являл собой воплощение ада на земле для случайного прохожего. Сотни и сотни людей в непрерывном движении: они прибывали в экипажах и омнибусах, налегке или нагруженные многочисленными чемоданами, спешили, спорили с носильщиками, переговаривались, что-то покупали у торговцев, занявших подступы к Кингс-Кроссу, подобно войскам Ганнибала у стен вечного Рима. Людские потоки двигались во всех направлениях, к платформам, кафе, кассам, расписаниям и, конечно, выходам.

Праздничная пора собирала в Лондоне всех тех, кто обычно предпочитал проводить основную часть года за его пределами. Одни хотели навестить родных и друзей, весело провести время, встретить праздники в семейном кругу. Другие приезжали ненадолго, чтобы вернуться домой, сгибаясь под тяжестью купленных в столице подарков.

Задержавшись на миг, профессор посмотрел на круглый циферблат часов, венчающих строгий, а если сравнивать со зданием соседнего Сент-Панкраса – даже подчеркнуто аскетичный фасад Кингс-Кросса.

Эти два железнодорожных вокзала напоминали двуликого бога Януса: практически официальная британская неоготика, бесчисленное количество деталей и роскошь декора, смешение стилей десятков стран и времен – Сент-Панкрас, лик, смотрящий в прошлое; простота и четкость геометрических фигур и линий, стекло и железобетон – Кингс-Кросс, лик, смотрящий в будущее. Хотя на самом деле старинный вид являлся лишь маской, скрывающей стальные каркасы, а футуристический фасад Кингс-Кросса, созданный архитектурной фантазией Льюиса Кьюбитта, был почти на двадцать лет старше фасада соседа.

Потоки ширились и набирали силу, угрожая перейти в настоящее наводнение, и лавировать в них становилось сложнее с каждой секундой. Тем не менее, профессор Ван Хельсинг, галантно придерживая миссис Тернер под локоть и сжимая в другой руке ее дорожный саквояж, преодолевал препятствия и обходил рифы с уверенностью опытного лоцмана.

Миновав кассы, они подошли к западной платформе, где уже собралась немалая толпа, ожидающая отправки поезда на Лидс. На входе нес стражу служитель в униформе железной дороги, которому миссис Тернер, замешкавшись на несколько мгновений, отданных поискам в недрах ридикюля, и предъявила билет.

– Поверните направо и пройдите до конца состава, – вежливо кивнув, произнес служитель.

– До отправки поезда еще пятнадцать минут, – сказал Ван Хельсинг. – Если желаете, можно поесть в кафе или купить что-то в дорогу.

– Еще чего, – вздернула подбородок пожилая дама. – Знаю я, чем потчуют в этих местах! А уж о том, чтобы было чем утолить голод в дороге, я и сама позаботилась в первую очередь, – с этими словами она забрала у профессора саквояж и демонстративно прижала к животу.

– Профессор Ван Хельсинг! Миссис Тернер! – от ожидающей на платформе толпы отделилась знакомая фигура и быстро направилась к ним. – Рад, что вы так быстро добрались.

– Добрый день, мистер Харкер, – тепло приветствовала постояльца миссис Тернер. – Просто слов нет, как я благодарна вам с профессором за заботу.

– Ах, миссис Тернер, – возвышенным тоном произнес Ван Хельсинг, – не долг ли это честного христианина и человека?

Домовладелица сдержанно хихикнула и одобрительно похлопала профессора по руке.

– Ваш багаж уже погружен, – докладывал тем временем Джонатан. – Никакого беспокойства вплоть до самого Лидса. Через несколько минут принесут грелки, и надеюсь, путешествие будет приятным.

– Еще бы ему не быть! – воскликнула миссис Тернер. – Последний раз я путешествовала первым классом так давно, еще был жив мой дорогой супруг. Замечательная была поездка, только дорогая очень. Если б не ваш чудесный подарок, снова встречать мне Рождество вдали от дочки и внуков. А теперь-то я буду рядом с ними, да еще и доеду, как королева! Желаю вам, дорогие мои господа, так же чудесно провести праздники, – с чувством закончила она свою речь.

– Мы приложим все усилия, – заверил ее Джонатан с великолепной серьезностью в голосе, заставляя пожилую даму снова хихикнуть.

Вместе они прошли до дверей купе первого класса.

– С Энни вы построже, она девица хоть и толковая, да больно современная, нахваталась разных идей. Так что спуску ей не давайте, чтоб свои обязанности выполняла. Жаль только, что не удастся вас удивить рождественским ужином…

– О, на этот счет не волнуйтесь, – мягко улыбнулся Ван Хельсинг, пока его молодой помощник помогал даме устроиться. – Мы с Джонатаном оба приглашены на праздничный ужин Общества любителей естественной истории.

Миссис Тернер с сомнением покачала головой: разве ужины какого-то там Общества могут сравниться с той высшей степенью кулинарного мастерства, коей владели на ее кухне?

Еще раз пожелав Ван Хельсингу и Джонатану веселых праздников, дама устроилась в купе. Кроме нее, там оказалась еще одна пожилая леди, и тоже следующая до самого Лидса. Лучшей спутницы нельзя было и пожелать: не прошло и минуты, как обе дамы нашли общий язык и принялись оживленно сплетничать.

Наконец прозвучал сигнал к отправлению поезда, и колеса состава пошевелились, сначала медленно и будто нехотя, затем все быстрее. Вагоны тронулись с места. Миссис Тернер помахала в окно Джонатану и профессору, те ответили поклонами и вскоре исчезли из виду, когда поезд выбрался из-под прозрачного полукруглого покрова, отправляясь на север. Платформа осталась далеко позади.

– Энни пока может остаться в доме, – сказал профессор, проводив последний вагон взглядом. – Сколько у нас еще времени, Джонатан?

– По моим подсчетам – около недели, – отозвался адвокат.

– Нужно успеть сделать все необходимое до прибытия гостя. А затем, думаю, Энни обрадуется нескольким выходным дням и возможности провести праздники с родными. А также небольшой премии за усердие. Нам придется на некоторое время остаться без прислуги, Джонатан. Как думаете, справимся?

– Убежден в этом, – фыркнул молодой человек. – Если, конечно, не ставить перед собой невозможных задач вроде соответствия высоким требованиям господина Игоря.

Ван Хельсинг одобрительно похлопал спутника по плечу.

Они вышли из здания вокзала, профессор еще раз взглянул на стрелки часов на фасаде, затем достал собственные карманные.

– Либо мои часы отстают на полторы минуты, либо здешние спешат, – сказал он.

– Надеюсь, что Джеффри не обидится на нас за такое опоздание, – отозвался Джонатан.

Джеффри Кэмпбеллу принадлежал двухэтажный дом из кирпича на Бедфорд-роуд, оставшийся в наследство от отца вместе с долей в семейном деле. Дом был построен для большой дружной семьи, однако уже три года в нем жили только сам Джеффри да прислуга. Впрочем, все знали, что холостяцкому быту оставались считанные дни.

Джеффри сам открыл двери гостям и пригласил войти.

– Решил изучить работу дворецкого? – с легкой иронией спросил Джонатан в прихожей, когда они обменялись приветствиями и рукопожатиями.

– Никогда не знаешь, что пригодится в жизни, – в тон ему ответил приятель, помогая раздеться. Правда, в тот же миг рядом с ними появился слуга, который принял пальто и шляпы и принялся устраивать их на вешалках, а гости в сопровождении хозяина направились к столовой. – Фрэнкс, мой камердинер, руководит подготовкой дома к приезду Элайзы. Здесь уже очень давно не было хозяйки, поэтому нужно привести все в порядок, или моя жена переступит порог и в тот же миг убежит прочь от ужаса. А вам пока предлагаю аперитив и закуски. Скоро подадут горячее.

– Признаться, я считал, что к этому времени ты уже будешь женат, – заметил Джонатан между первой и второй переменой блюд.

– Я и сам так думал, – пожал плечами Джеффри. – Выйдя из зала суда, мы с Элайзой хотели немедленно отправиться к священнику и обвенчаться. Но мне очень быстро объяснили, что это будет неуместно. Романтично, особенно с точки зрения газетчиков, упустивших возможность сделать громкий заголовок на моем повешении, но неподобающе. Иногда я даже рад, что одинок и могу сам все решать, без оглядки на мнение старших родственников, но отец Элайзы, конечно, был прав. Мы сыграем свадьбу, как подобает людям нашего круга, – молодой человек произнес это, столь явно сменив тон и надменно вздернув нос, что не оставалось сомнений – он цитировал кого-то из упомянутых старших родственников.