Елена Кочева – Благотворительность: инструкция по применению (страница 9)

Я растерянно оглядывала зал. Ни одного знакомого лица. Ни одного! Я теребила бейджик, раздумывая, как поступить с ним: то ли одеть на себя и быть единственной, кто это сделал, или бросить в карман или рюкзак.

Через минуту я услышала рядом женский голос:

– Здравствуйте! Вы новенькая?

Я тут же повернулась. Передо мной стояла высокая подтянутая женщина, одетая в пыльные джинсы и лёгкую ветровку. Она, как и мужчина-байкер, выделялась среди остальных приглашённых, которые с явным удовольствием выгуливали свои драгоценности, платья и костюмы.

– Да, – кивнула я в ответ. – В благотворительности совсем недавно, около трёх месяцев, раньше только волонтёрила.

Я протянула руку для рукопожатия:

– Елена Ладыгина, директор «Театр тишины». Мы помогаем детям и подросткам с нарушением слуха.

– Эмма Кострюкова, куратор организации «Наш дом», – женщина с удовольствием пожала мне руку.

– Это фонд такой?

– Не совсем. Мы – посредники между российскими и голландскими фондами.

– Как это? – удивилась я.

– Ну, как проще вам рассказать… – Эмма задумалась на мгновение. – Помогаем с заявками в голландские фонды, следим за отчётами.

Она говорила с лёгким иностранным акцентом.

– А у вас какой проект?

– У нас недавно открылась театральная студия. Думаем поставить к новому году инклюзивный спектакль.

– Как интересно! – воскликнула Эмма – Пойдёмте, сядем, и вы мне всё расскажете.

Женщина потянула меня в угол зала, недалеко от выхода, где ещё оставалось несколько свободных стульев.

– Отсюда будет всё видно, и в случае чего можно быстро сбежать. Только вопросы ведущим отсюда задавать очень неудобно. Или Вы сюда для консультации пришли?

– Ну, я никогда гранты не писала, а деньги нужны… на спектакль, – я вздохнула, раздумывая, стоит ли говорить, и нерешительно, даже робко добавила: – И на маркетолога тоже.

– Да, у вас серьёзный подход, – Эмма внимательно посмотрела на меня, улыбнулась и тут же расположилась на стуле. – Значит, Вы пока не решили, как быть?

– Да, – я кивнула в ответ. – Пришла просто послушать.

– Тогда места вам подойдут. Присаживайтесь, пока ещё свободно, – она указала на соседний стул и оглядев зал, добавила: – Думаю, что кому-то придётся постоять.

Зал казался полным, но люди приходили и приходили.

– Давайте, я Вам расскажу про тех, кто за столом сидит, пока докладчики из фонда не пришли, – предложила Эмма, пока я устраивалась на неудобном стуле. Он оказался слишком маленьким.

– Докладчики? – переспросила я. – В приглашении было написано только про одну женщину, из пресс-службы, кажется, как же её зовут… Хм-м…

Я полезла в рюкзак за телефоном.

– Да бросьте вы, – остановила меня Эмма. – Докладчиков будет трое, кажется. Кто-то из кураторов проектов.

– Откуда Вы знаете? – удивлённо спросила я.

– Я в этой тусовке уже больше десяти лет. И про конкурентов должна знать всё, – Эмма снова рассмеялась. – Шучу, конечно. Мы, конечно, никакие не конкуренты Фонду президентских грантов. Мы с такими большими суммами не работаем. А хотелось бы!

Женщина мечтательно подняла глаза к потолку.

– А вы тоже даёте гранты? – уточнила я, раздумывая, как интересно всё складывается.

– Да, – кивнула Эмма. – Давайте я всё же расскажу про элиту.

Она посмотрела в сторону стола с микрофонами:

– Видите женщину в светло-зелёном костюме, с бриллиантами?

Я молча кивнула.

– Это Надежда Петровна, автор марафона «Ты нам нужен». Ну такой, с логотипом в виде разрезанного апельсина. Знаете?

– Нет.

– У вас дети есть?

Эмма прислушалась, быстро достала из карманов джинсовых штанов телефон, что-то посмотрела на экране и снова обернулась ко мне.

– Простите, по работе… Это марафон для школ, поэтому вы и не знаете. Это как «Дети вместо цветов», только в городском масштабе.

– Кажется, поняла, – ответила я, вспоминая листовки, расклеенные в автобусах, баннеры на остановках и рекламу в социальных сетях.

– Видите того престарелого байкера? – Эмма мельком показала на мужчину с опухшим лицом. – Константин Ковалёв. Занимается то ли налаживанием международных отношений, то ли сказками, то ли ещё чем-то. Никто толком не знает. Но правительственные гранты получает исправно.

– А так бывает?

Эмма настороженно посмотрела на моё удивлённое лицо, потом усмехнулась, махнула рукой и воскликнула:

– Вы здесь действительно новенькая! Бывает и не такое.

– А вон там женщина, смотрите, – она сделала паузу, – в вязаном платье. Людмила Ложкина, директор фонда бывшего губернатора – «Наши дети». Ну, того, что раньше был, до Алиханова.

Я снова кивнула, но Эмма продолжала.

– Раньше они при старом губернаторе балы под Новый год такие закатывали, ах! – она снова закатила глаза. – Любой ресторан был к их услугам. А сейчас что? Вот уже и до грантов докатились.

Моя собеседница презрительно усмехнулась.

– Как это, «до грантов докатились»? – спросила я.

Тут к трибуне подошла невысокая, скромно одетая женщина и поздоровалась со всеми. Зал затих в ожидании. Через пару минут она пригласила сотрудников Фонда. Вошли трое: двое мужчин непонятного возраста в простеньких брюках и рубашках в тон, и девушка в незатейливом розовом платье.

Зал взорвался аплодисментами, и через минуту наступила тишина. Женщины и мужчины, сидевшие рядом со мной, смотрели на трибуну с такой любовью и обожанием, как будто трое вошедших были из Little Big и сейчас нас ждал концерт с новыми песнями.

– Так почему же – докатились? – я шёпотом продолжила незаконченную беседу с Эммой. Но соседи так резко зашикали что я вынужденно замолчала.

Тем временем девушка в розовом платье представилась:

– Екатерина, куратор проектов.

В своей простоватой одежде с простеньким браслетом на левом запястье, она смотрелась невзрачно.

Девушка рассказывала о том, как подать заявку, чтобы получить деньги на проект, сопровождая свои слова презентацией, больше похожей на комикс для малышей, чем на инструкцию для взрослых.

«А всё не так сложно, оказывается, – подумала я, внимательно разглядывая слайды и слушая объяснения Екатерины. – Я то же самое в каждом пиар-проекте писала для начальства. Может, попробовать? Это же реальный шанс! Иван был прав, когда говорил про форум».

Мысли лихорадочно закрутились в моей голове. «Вот он – ключ к финансовому ребусу. Только вот на что подать заявку? На спектакль или на маркетолога?».

В этот момент Екатерина добавила, что презентацию всем вышлют сегодня же на электронную почту. Но мои соседи и соседки уже достали только что подаренные блокноты и быстро записывали ручками каждое слово девушки, боясь что-то упустить. Чуть дальше молодая женщина стучала по клавиатуре сверхтонкого ноутбука, изредка поглядывая на плазменный экран с презентацией.

Наверное, из всех зрителей только я и Эмма не писали ничего, да ещё общественники, сидящие за столом. Они слушали, снисходительно кивая головами, в такт словам Екатерины. Мэтры региональной благотворительности пришли сюда ради последних новостей и сплетен, ну и ещё, может быть, поговорить с кем надо кулуарно, за закрытыми дверями, вдали от любопытных глаз.

Я слушала Екатерину внимательно, всё больше убеждаясь, что этот грант точно решит мою финансовую головоломку.

Эмма же с кем-то переписывалась по телефону. Она, в отличие от меня, хорошо знала правила грантовых игр, как официальные, записанные в уставах и на сайтах, так и кулуарные, шёпотом передаваемые друг другу.

Вдруг моя новая знакомая, прослушав голосовое сообщение, изменилась в лице. Эмма вырвала страницу из блокнота, что-то написала, согнула её пополам и отдала мне, прошептав на ухо:

– Надо бежать. Позвоните обязательно.