Елена Кочешкова – Дети драконов. Книга Фарра (страница 9)

Мы позавтракали пирогом с речной рыбой, который купили накануне в какой-то придорожной деревушке, оседлали лошадей и выехали на неширокую просеку, идущую вдоль леса. Благодаря картам я знал, что эта дорога уходит в самую глубь страны, но нам не нужно было ехать далеко: деревня, где жила та несчастная девочка, находилась в нескольких часах от места нашей ночевки, посреди леса. Она была столь мала, что о ней не ведала ни одна карта.

В том, что юная колдунья не слишком счастлива, сомневаться не приходилось: это стало очевидно из рассказа осведомителя. Он доподлинно узнал, что девочка лет одиннадцати и ее брат появились в деревне полгода назад, зимой. Сначала жили у одного из местных, но к лету перебрались в какой-то старый полусгнивший домишко и приспособились вести хозяйство сами. Как такое возможно, я представлял себе с трудом: мальчишка, если верить докладу, был совсем калекой – не мог и шагу ступить без помощи, сидел целыми днями на крылечке худого дома да плел корзинки. Из донесения также следовало, что, скорее всего, он сильно не в ладах с разумом. Про девочку известно было только то, что она, как и Лиан, наделена даром травницы, и потому деревенские не гнали ее прочь вместе с братом – ценили за умение делать настойки от любой хвори.

Не гнали, но и не любили. Чуяли в девчонке колдовскую силу, которая их пугала.

– Спорим, она не захочет ехать с нами. – Лиан небрежно сорвал листок с ветки дуба, низко нависающей над дорогой.

– Возможно, – ответил я. – Полагаю, эта девочка так же любезна, как ты сам был, когда жил в Феррестре. Уверен, тебе быстро удастся найти с ней общий язык.

Я пытался поддеть его, но Лиан ответил без улыбки:

– Думаю, что да. Если ей пришлось пережить хоть половину того, что выпало на мою долю, нам найдется, о чем поговорить. Боюсь, у нее и правда маловато поводов для любезности.

Взгляд его сделался отстраненным и прозрачным. В этот миг я очень хорошо вспомнил, каким застал своего наатха в его старом доме. Но тень прошлого уже скользнула прочь, оставив на лице Лиана лишь грусть.

– Она ведь маленькая совсем. Я был хоть постарше, когда пришлось самому добывать себе кусок хлеба. И мне не приходилось заботиться о ком-то еще. Да, думаю, эта малышка давно и прочно утратила веру в людей. Но я постараюсь…

Внезапно он резко ударил свою Душицу пятками и вырвался далеко вперед. Я сделал то же самое и, когда наши кони поравнялись друг с другом, рта больше не раскрывал. Долгое время мы ехали молча.

– Забрались к демону на рога… Не могли поближе место выбрать? – Лиан прихлопнул на плече надоедливого комара и внимательно всмотрелся в очертания крыш деревушки, которая открылась нашему взору, среди раздавшихся в стороны деревьев. Была она совсем небольшая и явно небогатая: многие дома давно требовали подновления. Я даже удивился. Казалось бы, лес – вот он, вокруг, бери да строй себе на радость. Но, видать, здешним других хлопот хватало. А может, они нраву такого были – не самого работящего.

Нужную хибару мы увидели почти сразу. Старый покосившийся дом стоял чуть поодаль от остальных, возле него не ковырялись в земле куры, не бродили собаки, не играли малые дети. Он бы и вовсе показался заброшенным, кабы не тонкая струйка дыма, едва заметно ползущая к небу из темной, почти до основания разбитой трубы… да маленькая аккуратная корзинка. Я увидел ее на кривом полусгнившем крыльце, когда мы подъехали ближе, не обращая внимания на лай местных псов, которые опасались подходить, но брехали громко. Корзинка ярко выделяясь светлым пятном на фоне потемневших от старости досок. Сам дом, если смотреть истинным взором, походил на обернутый темным коконом трухлявый пень.

Скверное место.

– Вонючее пекло! – Лиан нахмурился так, что брови столкнулись у переносицы. – Эта лачуга не больно-то подходит для того, чтоб в ней жили дети.

– Она вообще ни для кого не подходит, – обронил я. – Идем, Ли. Постараемся их не напугать.

Спрыгнув с коня, я мысленно велел ему оставаться на месте и зашагал к дому. Несколько мальчишек глазели на нас из-за чьей-то порожней телеги, но взрослые, похоже, все были заняты своими делами и не спешили узнать, что двум чужакам понадобилось в их деревне. Лиан последовал моему примеру, и к покосившемуся крыльцу мы подошли вместе. Когда я уже занес руку, чтобы постучать, то услышал его мысленный голос.

«Дай мне самому поговорить с ними».

«Хорошо».

Однако на стук никто не отвечал. Обычный человек мог бы подумать, что хибара пуста, но Сила говорила мне, что оба ребенка внутри. Одну живую душу я видел как болезненный комок ярости и страха с неровными просверками магического дара, другая казалась легким перышком на поверхности чистого ручья. У меня не было сомнений, какая кому принадлежит, и увиденное было донельзя безрадостным.

Медлить и ждать смысла не оставалось. Хотелось покончить с этим делом поскорее.

– Эй, ребятки! Мы знаем, что вы дома, – громко сказал я в одну из дверных щелей.

Внутри меня кольцами пружины начало сворачиваться нетерпение, однако прошло еще несколько минут, прежде чем до нас донесся тихий голос, похожий на вкрадчивое шипение рассерженной змейки.

– Чего вам здесь надобно?!

Голос доносился не из-за двери, а откуда-то сверху.

Лиан первым спрыгнул с крыльца и, запрокинув голову, помахал рукой маленькой хозяйке дома, которая недобро выглядывала из дыры под крышей. Наверное, раньше там, под стрехами, хранилось сено или еще какая утварь: по краям дыры остались заржавленные петли, державшие когда-то дверцу. Девчонка смотрела на нас оттуда злыми глазами, на дне которых я видел бескрайний омут страха. У нее были совсем коротко, как у мальчишки-подмастерья, остриженные волосы, торчащие уши и острые черты лица. Больше я ничего особо разглядеть не сумел: маленькая колдунья скрылась в тени.

– Здравствуй, – улыбнувшись, сказал ей Лиан и вытянул вперед пустые ладони, показывая, что не имеет в них ни оружия, ни камня. – Мы слыхали, здесь живет ведунья, которая умеет заговаривать боль и раны. Надеялись найти в этом доме добрые руки.

Девчонка снова немного высунулась, сощурила глаза, пристально вглядываясь в наши лица. Солнце высветило длинный уродливый шрам на ее подбородке. Я видел, как она колеблется, выбирая между страхом и… Нет, что было второе, мне никак не удавалось понять. Жажда доказать свою силу? Желание заработать? Или что-то еще?

– Нету здесь добрых рук! Не туда пришли! – бросила она в конце концов и пихнула голой пяткой комок птичьего помета, который упал прямо Лиану на голову.

К счастью, помет был старый и сухой. Он скатился себе наземь, а Лиан только хлопнул ресницами удивленно… и вдруг рассмеялся. Этот смех – звонкий, чистый, искренний – наполнил все пространство вокруг особым теплом и сиянием. Девчонка странно дернулась, снова попав в луч света. Я успел увидеть у нее на голове маленькую, размером с монетку, проплешину, ощутив при этом болезненный укол жалости.

А маленькая колдунья уже исчезла в сумраке. Словно ее и не было.

– Спускайся! – позвал Лиан. – Пожалуйста! Мы все равно не уйдем, пока не увидим тебя поближе!

Какое-то время ответом нам была глухая тишина, а потом вдруг распахнулась входная дверь, и хозяйка дома возникла на пороге – тощая, взъерошенная, полная решимости пустить в ход длинный кухонный нож, зажатый в кулаке. Старый, тупой и такой же темный, как душа этой девочки.

– Убирайтесь вон! – Она походила на дикую ласку с яростно ощеренными зубами и злым блеском в глазах. Удивительно, как девчонке удавалось противостоять тихой магии Лиана, который приложил все усилия, чтобы окутать детей ощущением доверия и безопасности.

Мне не хотелось вмешиваться, раз уж я дал ему слово, но тянуть дальше смысла не было: девочка боялась так сильно, что даже теплые потоки Силы воспринимала как угрозу. Мне было жаль ее. И, честно говоря, совсем не хотелось рисковать. Я медленно вдохнул и сосчитал до пяти, как учил дядя Пат, а потом посмотрел ей в глаза и открыл свое сердце.

2

Настоящие имена они скрывали. Девочку люди звали Ивой, а ее брат-близнец откликался на имя Вереск. Когда-то откликался. Теперь только улыбался в ответ на любые речи, беззвучно шевелил губами и снова уходил в свои невидимые миры.

В отличие от сестры, у Вереска были длинные, до плеч, волосы, прихваченные на лбу тонкой, но прочной веревочкой из трав – чтобы не падали на глаза, когда руки заняты работой. Волосы эти сияли пепельной белизной, да только они не всегда такими были: мальчик родился солнечно-серебряным, подобно сестре. Или золотым, как сказали бы в Феррестре и Герне.

До девяти лет они с Ивой жили, не зная бед, в большой деревне на берегу реки. А потом слухи про его умение делать обереги дошли до местного барона, который любого колдовства боялся пуще огня и демонов. Барон не стал мелочиться и отправил в деревню старшего сына с отрядом головорезов, считавшихся воинами и защитниками той местности. Головорезы без лишних предисловий подожгли дом, где жило «колдунское отродье», а мальчишку привязали к столбу у колодца, чтобы прилюдно казнить за темные связи с демонами. Баронский сын решил, что не след ему, будущему повелителю сих земель, марать свой меч грязной кровью «колдуна» и отдал приказ закидать того камнями. В ответ на ропот местных, которые потянулись за вилами, его люди напомнили, что всегда смогут вернуться с подкреплением и довершить дело, подпалив не один дом, а всю деревню. Родители близнецов к тому моменту уже лежали заколотыми, а Ива ничего и знать не знала, собирая с младшими сестрами грибы в ближайшем лесу. Когда девочки прибежали в деревню, увидав над ней столб дыма, на месте сгоревшего дома остался только черный остов из бревен, а баронский сын и его головорезы давно покинули деревню. У колодца Ива нашла забитого до полусмерти брата и завывающую бабку. Волосы у Вереска стали белыми как снег, а сердце стучало так тихо, что расслышать это смогла только она сама – люди барона, да и сами деревенские порешили, будто мальчишка мертв.