Елена Княжинская – Барышня-служанка (страница 3)

– Напомните, как я упала.

– Вы взяли цветочный горшок, тяжеленный такой, но не удержали и шлепнулись.

– Упали с лестницы и головой ударились. Чародей вызвался за лекарем съездить, а батюшка вас покамест дома оставил. Лекарь вас осмотрел, повязку наложил, а после вы…

– Что?

– Кричали, словами нехорошими выражались, ругательными. В комнате закрылись и просидели здесь до утра. Мы с Груней уже чего только не подумали.

– Испугались, как бы вы часом не померли.

Да, неприятная вырисовывалась картина. Ничего, разберемся. Мне не привыкать решать проблемы. Хотелось бы, конечно, чтобы их было поменьше, но ничего, справлюсь. Один вопрос, правда, так и остался нерешенным: где муж? Неужели отступился? Будь я на его месте, именно так и поступила бы. Зачем ему жена-скандалистка? Неужто тайно влюблен в нее или решил поживиться за счет приданого? Нет, альфонсов мне не надо, решила для себя и все же постаралась не торопиться с выводами. Сначала надо во всем разобраться, а потом принимать решения.

– Развод? – задала вопрос вслух.

– Боги с вами, Екатерина Семеновна! Шутить изволите? Какой развод?

– Нет? – переспросила, теряя надежду.

– Конечно, нет! Позора не оберетесь!

– Ну, и ладно! Не очень-то и хотелось! Так что с мужем?

Не знаю, почему, но этот вопрос волновал меня больше других. Может быть, потому, что теперь моя жизнь будет связана с этим человеком, незнакомцем, которого я и в глаза не видела. Может, дело было в интуиции, которой я привыкла доверять, или в памяти самой Кати. Отдельные бессвязные образы нет-нет, да и всплывали в моем сознании. Оттуда же пришла мысль, что чародей, по случайности ставший мужем этой барышни, так просто не отступится. Ничего, и с его мотивами тоже разберемся.

Горничные, смекнув, что опасности для них я не представляю, тут же взяли меня в оборот. Груня занялась уборкой в комнате. Дуня накинула мне на плечи домашний халат и вызвалась проводить в местный аналог ванной.

От помощи я не отказалась, хотя неплохо ориентировалась в доме. Дальше порога свою спутницу не пустила. Не хватало еще мыться при посторонних. Я не стеснялась своего тела, но хотелось побыть в одиночестве, подумать, да и голова снова разболелась.

Оставив озадаченную горничную наедине с собственными мыслями, я заперла дверь. Внутри оказалось все не так плохо, как я думала, но и не совсем так, как рассчитывала. На печи в большом чугуне грелась вода. Внизу, на полу, стояла пара ведер с холодной водой. В центре комнаты располагалась какая-то деревянная бадья, в которой мне предстояло мыться. Ничего, я и не к такому привыкла. У нас дома в деревне вообще удобства были на улице, зато баня, построенная еще дедом, компенсировала все неудобства. Может быть, потому я редко болела в детстве простудными заболеваниями – закалилась.

Только я успела порадоваться возможности привести себя в порядок, как услышала зычный мужской голос.

– Где она? – вопрошал некто. – Я тебя спрашиваю, куда спряталась эта никудышная?

Дуня, я узнала ее по голосу, извинилась и что-то пролепетала в ответ. Я, как ни старалась, ничего не услышала. Мужчина, видимо, удовлетворился, больше не кричал и, кажется, даже собрался уходить. Я слышала звук удаляющихся шагов. Вздохнула и едва не подпрыгнула, когда он добавил:

– Поторапливайся, Катерина, муж за тобой пришел.

Глава 3 В который муж из гипотетического превращается в осязаемого

Муж? Какой муж? Я думала, что получив такой “теплый” прием, он больше здесь не появится. После рассказа Дуни и Груни я сомневалась, что молодых связывали нежные, трепетные чувства. Как не верила в то, что они могли вместе придумать план, чтобы избежать навязанного брака с неким княжичем. Если только не разыграли представление нарочно.

Нет, вряд ли. Когда я обращалась к памяти Катерины, то не находила никакого отклика при упоминании имени Владимира Чарторыйского. Возможно, они даже знакомых не было и до сего дня. Эх, узнать бы о нем побольше, но горничные даже слухами о нем не успели со мной поделиться.

Катя наломала дров, а мне-то что теперь с этим делать? Я обеими руками “за” брак, семью, но только по любви. Был у меня один не слишком удачный опыт отношений, построенных на иных чувствах. Уважения и общих интересов оказалось недостаточно. Попытка превратить дружбу в нечто иное провалилась. Так что я с легким сердцем отпустила Петра, когда он признался, что встретил девушку мечты. Романтик, хоть и математик, мой первый мужчина и лучший друг, которого я потеряла.

Стоит ли говорить, что теперь все мои мысли были заняты вовсе не купанием? Я, конечно, привела себя в порядок, в очередной раз отметив, что тело мне досталось очень даже привлекательное, но делала все как-то автоматически. Не могла получить удовольствие от процесса. Быстро искупалась, вымыла волосы, вытерлась насухо и завернулась в это же полотенце. Не сидеть же голой в ожидании горничной, что обещала принести чистую одежду.

– Барышня! – робко позвала Дуня. – Откройте! Я платье принесла.

Я отодвинула засов, впустила девушку. На какое-то время забыла о тревогах. Любопытство оказалось сильнее страха: мне не терпелось узнать, какие наряды носят местные женщины. Судя по тому, что все мы говорили по-русски, не стоило ожидать чего-то экзотического. Хотя для меня и сарафан с кокошником будут такими же непривычными, как шаровары с туникой или сари. Ладно, разберемся!

Перво-наперво я сунула любопытный нос в сверток с бельем. Пусть эти предметы гардероба не были видны под одеждой, но именно красивое белье придавало женщине уверенности. Итак, что тут у нас? Милые хлопковые панталончики до середины бедра без кружев и прочей ерунды и своеобразный корсет. Прелесть последнего была в том, что он имел чашечки и лямки: поддерживал грудь, не стягивая, не деформируя ее. Ленты-завязки располагались спереди, позволяя затянуть его так, как хотелось. Одной проблемой меньше: хотя бы одеваться и раздеваться я смогу без посторонней помощи. Правда, сейчас делать это пришлось при Дуне. О личном пространстве здесь, как я поняла, не слышали, а слуги, видимо, частенько помогали господам при купании. Стоило ли удивляться, что ни о каком уединении и речи быть не могло.

Одежда, слава всем богам, оказалась достаточно привычной и странным образом мало чем отличалась от той, что носили горничные. Разве что была ярче: снежно-белая блузка с высоким воротником, украшенном вышивкой, и длинная темно-синяя юбка. Мне казалось, что семья Кати состоятельная, даже богатая. Может, у них принято носить скромные наряды? Жаль, что даже спросить не у кого.

Горничная все же не утерпела и принялась мне помогать. Спасибо, хоть чулки позволила самой натянуть. Следующие десять минут я чувствовала себя манекеном, механической куклой, от которой только и требовалось, что поднять руки, опустить руки, повернуться туда, повернуться сюда. Дуня надела на меня нижнюю юбку, закрепила завязками, затем блузку и, наконец, верхнюю юбку. Благодаря ее опыту и ловкости на все про все ушло немного времени, хотя я еле выдержала и уже не так завидовала графиням и принцессам прошлого.

В дверь опять постучали.

– Катерина Семеновна, барышня,  – послышался голос Груни, – Семен Андреевич гневается, что вас так долго нет. Поторопились бы.

– Иду! – бодро ответила ей, а у самой сердце в пятки ушло. Сколько бы ни убеждала себя, что ничего плохого мне не сделают, волновалась как никогда прежде. Мне снова предстояла встреча с отцом, пусть не моим, но от этого не стало легче.

Я сделала шаг и едва не упала, запутавшись в подоле длинной юбки. Пришлось чуть приподнять ее. Не хватало снова упасть с лестницы или откуда-нибудь еще. Боюсь, этот раз может стать последним.

И тут меня осенило: что, если Катя и правда умерла, не сразу, а от последствий травмы? Я же по какому-то нелепому стечению обстоятельств заняла ее место. Голосов я не слышала, раздвоением личности не страдала. Значило ли это, что я получила новое тело в безраздельное пользование и теперь могу прожить жизнь заново, с того места, где остановилась?

Мысленно поблагодарила высшие силы, которые сделали мне столь щедрый подарок, и попросила прощения у Кати. Пусть покоится с миром или же получит новое воплощение в том мире, где она будет счастлива.

– Барышня, а как же прическа? – поздно спохватилась Дуня, но я лишь отмахнулась. Это все мелочи по сравнению с теми перспективами, которые открывались передо мной. Главное теперь – проявить осторожность и не допустить новых фатальных ошибок. Хотя в той аварии я была пострадавшей стороной, но теперь решила, что лучше перебдеть, чем снова лишиться здоровья иди свободы распоряжаться собой.

Желая поскорее покончить с делами, я не стала задерживаться. Собрала волосы в низкий хвост и завязала лентой. Благо последняя нашлась у запасливой горничной. Отказавшись от помощи Дуни и Груни, сгоравших от любопытства, я отправилась в гостиную, где по обыкновению хозяин принимал гостей. Я уже перестала удивляться тому, как много знала, и даже была благодарна: Катина память меня ни разу не подвела, хоть и отличалась некоторой избирательностью. Например, о прошлом вечере я совершенно ничего не помнила.

В мягких домашних туфлях, лишенных каблука, я неслышно подошла к высоким двустворчатым дверям, распахнутым настежь внутрь. Спряталась за одной из тяжелых зеленых штор, что обрамляли вход, решив немного понаблюдать. Чем больше я буду знать о будущем муже, чем быстрее пойму мотивы его поступков, тем скорее обрету свободу. Да-да, жить с незнакомцем, расплачиваясь за чужие ошибки, я не собиралась. Чародей и отступник, сказали о нем мои горничные. Вдруг он еще и подлец, бабник и прохвост или какой-нибудь извращенец? Даже если просто старик, то вряд ли станет относится ко мне как к дочери. Не для того он вчера женился на мне, то есть на Кате.