Елена Княжинская – Барышня-служанка (страница 2)

Я помнила свой последний день в той, прошлой жизни. Вечером я подписала бумаги, став донором органов. Утром уже не проснулась. Тогда я не думала о будущем. У меня его уже не было. Только хотела, чтобы моя смерть не была напрасной. Еще помнила маленькую девочку Аню, которая иногда заходила ко мне и читала вслух сказки. Свое сердце я отдала ей во всех смыслах.

Видимо, какие-то высшие силы подарили мне второй шанс. Упускать его я не собиралась, пусть даже мне предстояло жить в другом мире или другой эпохе. В конце концов, человек ко всему приспосабливается.

Я потерла руками лицо, прогоняя остатки сна, все еще не веря, что могу это сделать. Как мало, оказывается, нужно для счастья! Бегло осмотрела комнату, в которой очутилась и в которой, видимо, мне предстояло жить. Два высоких окна выходили на улицу или в сад. Отсюда виднелись лишь припорошенные снегом деревья. Остальное мешали рассмотреть плотные бежевые шторы. Мягкое даже на вид покрывало было подобрано в тон им. Кресла с розовой обивкой хоть и не слишком контрастировали с ними, но смотрелись довольно странно. Казалось, в комнате жила не девушка или женщина, а маленькая девочка. Об этом же говорили и многочисленные куклы, расставленные на полке рядом с туалетным столиком, и беспорядок, царивший здесь. Разноцветные ленты клубком лежали на полу. Чуть поодаль сверкали осколки разбитых баночек с кремами и духами. Ароматы последних соединились в какую-то ядовитую смесь, от которой непрестанно хотелось чихать.

Подавить рефлекс не удалось. Я громко чихнула, но прежде успела схватить носовой платок. Движение получилось настолько естественным, будто я знала, что где лежит. Но так не бывает! Я не экстрасенс, чтобы угадывать такие вещи.

Вытянула руку перед собой. Нет, это не моя рука и не мои пальцы. Кожа слишком нежная, ухоженная, ногти чуть удлиненные, без следов лака. Казалось, будто хозяйка этого тела никогда не знала тяжелой работы.

Это неправильно! Так не должно быть. Если реинкарнация и правда существует, если я переродилась, то моя душа сейчас должна находиться в теле какого-нибудь розовощекого младенца, что мирно посапывает в люльке, а не занимать тело взрослого человека.

Я принялась ощупывать себя и спустя несколько мучительно долгих мгновений убедилась, что попала в чужое тело. Благо оно оказалось женским, даже скорее девичьим. Об этом свидетельствовала и небольшая упругая грудь, и плоский живот, и стройные ноги.

– Ну, и что мне теперь с этим делать? – спросила, обращаясь скорее к самой себе, чем ожидая ответа от кого-либо. – Еще интереснее, что стало с хозяйкой всего этого. Вдруг она вернется, а я останусь неприкаянной душой? Кажется, так становятся призраками.

Превращаться в призрака мне категорически не хотелось, особенно теперь, когда я вновь обрела контроль над телом, пусть и чужим. Стараясь не думать о том, что это временно, решила как можно скорее разузнать все подробности и решить, как действовать дальше. Будто от меня что-то зависело. Пока же мне предстояло знакомство с новой собой.

Я нашла взглядом большое напольное зеркало. Не мешкая, встала, вытянулась в полный рост. В отражении увидела невысокую, не просто стройную, скорее худую девушку, одетую в длинную старомодную ночную рубашку. Казалось, что та, другая, чье место я заняла, тоже перенесла тяжелую болезнь или нарочно изводила себя диетами. Оставалось только надеяться, что теперь пошла на поправку. Не хотелось бы снова пережить все ужасы прошлого. Думаю, я заслужила немного счастья, а оно, как известно, без здоровья и любви не бывает полным.

Вдоволь насмотревшись на свое новое тело и мысленно попросив прощения у его предыдущей хозяйки, я вернулась к осмотру комнаты. Увиденное более чем радовало: просторно, светло, тепло. Если навести порядок, то можно жить не тужить.

– Спит? – услышала приглушенный голос за дверью и сама замерла прислушиваясь. – Как думаешь?

– Почем я знаю? – вторил ему другой, тоже женский, но чуть более грубый. – Открой и посмотри.

– Ага, посмотришь тут! Не ровен час, барышня опять посудой станет бросаться.

– Не станет. Она у себя уже все перебила. Фарфоровые куклы одни остались. Только если в коридор выйдет да любимую матушкину вазу расколет.

– С нее станется!

Чем дольше я слушала, чем явственнее понимала, что сказка вот-вот закончится. Предыдущая хозяйка этого тела явно не пользовалась уважением в этом доме. Может быть, у нее и были причины скандалить, осуждать ее рано, но что-то мне подсказывало, что не все так просто.

Что делать? Как повести себя, чтобы не выдать? Не хотелось бы угодить в сумасшедший дом.

– Давай стучи.

– Лучше ты!

– А что я? Тебе надо, ты и стучи, – продолжали препираться девушки.

Я, устав их слушать, на цыпочках подошла к выходу, повернула ключ в замке и распахнула дверь. Горничные, на эту мысль меня навели одинаковые простые серые платья и передники, бросились врассыпную. Еще и закричали, и принялись осенять себя странными знаками.

– Кхм, – обозначила я свое присутствие, не зная, как начать разговор.

– Барышня!

– Катерина Семеновна!

– Живая, здоровая!

– Счастье-то какое! – затараторили девушки, перебивая друг друга.

– А что, должна быть мертвой? – задала вопрос, что так и крутился на языке. Рука сама поднялась к голове и нащупала немалую шишку, прикосновение к которой отозвалось тупой болью. – Ай!

– Так вы как упали, как ударились темечком – все, думали, богам душу отдали.

– После вчерашнего немудрено. Такая беда, такое горюшко! – запричитали горничные. И тут мне стало по-настоящему страшно.

Глава 2 В которой всплывают любопытные подробности новой жизни

Девушки недоверчиво переглянулись. Видимо, решили, что я их испытываю или нарочно разыгрываю. Да, хороша же была та Катя, в чьем теле я оказалась, совсем людей запугала. Благо пока можно было сослаться на последствия падения, тем более что голова и правда болела. Потом решу, как вести себя дальше. Превращаться в настоящую стерву и хамку только для того, чтобы не выйти из образа, не хотелось.

Я отступила в комнату. Горничные, осмелев, вошли вслед за мной. Осмотрелись, видимо прикидывая, сколько им придется убирать, но вслух не сказали ни слова. Думаю, поступили так не из уважения, а из-за страха. Неприятно.

– Так, кратко и по делу напомните мне, что вчера случилось. По одной, – добавила, поскольку девушки заговорили одновременно. – Начни ты.

Русоволосая горничная приосанилась, бросила короткий взгляд в сторону своей товарки, и ответила:

– Не спали мы, значится, с вечера. Все гадали, неужто ваш батюшка, Семен Андреевич, да продлят боги его жизнь, да даруют ему здоровья, и правда решится отдать свою единственную дочь, свою кровинушку…

– Хватит! – перебила ее. – Так мы до вечера проговорим и ни до чего не договоримся.

– Она вечно воду льет, – тут же воспользовалась возможностью вторая девушка, даже пшеничного цвета косу перестала нервно теребить. – После того, как вы княжича высмеяли да дали ему отворот поворот, батюшка ваш пообещал, что отдаст вас за первого встречного.

– Так уж и за первого? – не поверила им. Может, теперь они проверяли меня? – Что же он, на улице мне жениха искать станет?

Девушки опять недоверчиво переглянусь. Одна из них бросила взгляд на пол, туда, где лежали разбитые флаконы. Теперь понятно, почему другая Катя устроила этот погром. Я на ее месте тоже возмутилась бы. Что за средневековье?

– Отчего ж на улице? Сказал, первый, кто постучится в двери, тот и зять.

– Мы-то сначала не поверили. Думали, он вас стращает.

– А утром, чуть петухи пропели, раздался стук в ворота…

– А за ними, чур меня! – русоволосая повторила охранный жест, коснувшись по очереди правого и левого плеча тремя пальцами. – Сам!

– Кто? – спросила шепотом, чувствуя, что сердце ушло в пятки. Тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения, вызванного рассказом чересчур впечатлительных девушек. – Не молчи!

– Владимир Чарторыйский, чародей и отступник.

Я не сдержала нервный смешок: чародей, как же! Может быть, у них тут и ведьмы существуют, драконы похищают принцесс, а домовые помогаю по хозяйству? В магию, гадания и прочую ерунду я никогда не верила. Все фокусники и экстрасенсы шарлатаны, которые хотят поживиться за чужой счет. Оставалось надеяться, что и Семен Андреевич, Катин отец, придерживался того же мнения.

– Так, – попыталась я вернуть разговор в конструктивное русло, – пришел и…

– И посватался, – выдала русоволосая горничная.

– Прямо с порога?

– Почти. Я не сразу пришла. Дуня лучше знает.

Далее последовал совершенно невероятный рассказ, который напомнил мне одну из детских сказок, потому что только в сказках такое и бывает. Я хорошо ее помнила: Анечка накануне вечером читала мне ее. Странное совпадение, но не стоит делать преждевременных выводов. Главное, я узнала, что батюшка слово сдержал: не только благословил на брак свою дочь, но и позвал жреца. Так что Катя, то есть я, теперь официально считалась замужней женщиной.

– Ну, и где же он? – задала животрепещущий вопрос. – Испугался? Передумал забирать ее… то есть меня из отцовского дома?

– Так вы же сказали, что не пойдете. Кричали, посуду били, а потом…

– Что?

В голове уже успели пронестись образы того, что Катя не только посуду разбила, но и с новоявленным супругом что-то сделала. Она только на вид хрупкая. В умелых руках любой предмет может превратиться в оружие, особенно если это руки доведенной до отчаяния женщины или, того хуже, избалованной девушки. Почему-то второй вариант мне показался более правдоподобным. Перед глазами вдруг возник образ, как ее, мои, руки схватили горшок с геранью, размахнулись и… Дальше почему-то была пустота.