Елена Княжинская – Барышня-служанка (страница 26)

Я сложила их на палитру и вышла из кладовой. Спиной чувствовала взгляд Владимира, но так и не услышала от него ни слова. Первой разговор тоже не начинала. Наверно, у него были причины так себя вести. Так я утешала себя, но для себя решила, что с моими чувствами он тоже должен считаться, если, конечно, не лгал, когда признавался в любви.

На кухне тщательно промыла инструменты и разложила их сушиться. Оперлась руками о стол, опустила голову.

Проклята я, что ли? Неужели не заслужила хоть немного счастья? Может быть, те самые силы, которые подарили мне новое здоровое тело, решили, что этого довольно? И так получила слишком много?

Хлопнула входная дверь. Я, забыв про обиду, про данное самой себе обещание не разговаривать с мужем, пока он не объяснится первым, поспешила в гостиную. Не дойдя пары шагов, остановилась, выглянула из-за двери.

Владимир застегивал пальто. Шапку он не носил то ли из принципа, то ли не нуждался в ней. Учитывая, как легко обращался с ледяной магией, даже не поморщился, я могла поверить, что вовсе не чувствовал холод.

– Совсем умом тронулся или только белены объелся? – распекал моего мужа ворон. – Куда собрался на ночь глядя?

Я, затолкав совесть поглубже, спряталась за занавеской, чтобы лучше слышать. Замерла. Подслушивать, конечно, не хорошо, но что делать? Жизнь рушится, не до мелочей.

– Надо положить этому конец, – ответил Владимир. – Возьму билет на ночной поезд. Не будет, так найму извозчика.

– Ищи дураков ехать в такую метель. Посиди, подумай головой. Несколько часов судьбы не сыграют. Что ты теряешь?

– Любимую женщину и чувство собственного достоинства. Мелочи, не правда ли? – зло бросил муж.

– Ничего не изменится, – продолжал настаивать Федя. – Александр не отступится от своей затеи, ты не сможешь нарушить клятву. Смирись: барышня Нефедова никогда тебе не принадлежала. Ей уготована другая роль.

От услышанного, непонятного и от того еще более пугающего, разболелась голова. Виски пульсировали. Я нуждалась в свежем воздухе, но еще больше – в ответах на вопросы. Если я не получу их сейчас, то когда? Не желая медлить, не задумываясь о том, как буду выглядеть в глазах мужа, я отдернула занавеску, за которой пряталась, и сказала:

– Может, на Катерину Нефедову у кого-то и были планы, в которые ее не посвятили, но я не она.

Глава 31 В которой смелость берет города и не только

Зря, ох, зря, я это сказала. Рисковала и доверием мужа, и нашим возможным счастьем, но в тот момент не представляла, как еще могла удержать Владимира. Если он и правда собрался в такую метель в дорогу, то ничем хорошим его затея не кончится. Обида была сильная, но страх потерять любимого мужчину оказался сильнее.

Муж несколько мгновений смотрел на меня, забыв про пальто. Я не знала, что сказать. К таким признаниями нужно готовиться и готовить, а не бить правдой словно обухом по голове. Но сожалеть было поздно, да и врать и выкручиваться я устала.

– Расскажешь? – спросил Владимир. Он не отмахнулся от меня, не назвал сумасшедшей, не посчитал обманщицей. Воспринял мои слова более чем спокойно. Это спокойствие было одним из качеств, за которые я любила мужа. Хотя я любила бы его всяким. Любовь ни на что не смотрит и не подчиняется доводам рассудка.

– Да, только рассказ будет долгим. В пальто тебе будет жарко.

Владимир улыбнулся. Он, конечно, понял, чего я добивалась, но спорить не стал. Оставил верхнюю одежду на вешалке в прихожей и вернулся вместе со мной в гостиную. Федя не отставал от него. Сверлил меня недоверчивым взглядом, будто ждал, что я превращусь в чудовище. Не дождется.

Я прошлась по комнате, собираясь с духом. Понимала, что совершенно не готова к этому разговору. Малодушно откладывала его, ждала подходящее время и дождалась.

– Может, чаю?

Этот напиток всегда чудесным образом успокаивал меня. Заодно позволял оттянуть беседу.

– Катя, не волнуйся, – попытался успокоить меня муж. – Что бы ты ни сказала, в чем бы ни призналась, это не изменит мое к тебе отношение. Не ошибается тот, кто ничего не делает.

Владимир, видимо, решил, что я собираюсь поведать ему о своих проступках, о чем-то, за что мне до сих пор стыдно. Несмотря на это, не оттолкнул. Отослал Федю подальше, не смосмотря на обиженное выражение его мордашки. Усадил рядом с собой на диван. Так и не выпустил моей руки. Большим пальцем поглаживал запястье.

Этот простой жест, та поддержка, которую дарил мне муж, его уверенность сделали больше, чем тысяча слов. Я успокоилась и начала свой рассказ. Начала издалека, с детства и отрочества, после рассказала об аварии, которая перечеркнула мою жизнь, и ее последствиях. О боли, страхе, отчаянии, которые испытывала все те полгода, что еще боролась. Я не пыталась вызвать жалость, я изливала душу. Впервые делилась самым сокровенным с другим человеком. Это было сложно, но нужно в первую очередь мне самой.

Так же, как Владимир дал мне выбор, была готова принять любое его решение. Почти готова. Сердце стучало так, будто собиралось выпрыгнуть из груди, когда я призналась:

– Я умерла в своем мире и очнулась здесь, в теле барышни Нефедовой. Я получила ее память, знания, навыки, но не таланты или чувства. Я не она, Володя, я такая же притянутая душа, как те, о которых ты мне говорил. Но это не мешает мне… Я тоже не хочу неволить тебя. Теперь, когда ты знаешь все…

Я хотела сказать, что это ничего не меняет, что я люблю его, но сделала совсем иное. Сняла с пальца обручальное кольцо, протянула ему на открытой ладони.

Владимир взял тонкий золотой ободок, покрутил в руках.

Вот и все, мелькнула мысль. Поговорили. Лучше бы помалкивала дальше. Лучше, но на лжи отношения не построишь. Володя точно не заслужил такого.

– Я ломал голову, – произнес он, – гадал, что случилось. Не мог же человек так измениться за одну ночь, даже если его очень сильно ударить. Я не видел, но чувствовал, как душа Катерины покинула ее тело. Думал, померещилось, но нет. Стоило только на следующий день увидеть тебя, понял, что ты не та девица, с которой я накануне обменялся брачными клятвами.

– Как понял?

– Не сразу, но понял. По твоему поведению, многочисленным оговоркам. Помнишь, днем ты говорила про квашеную капусту, которую готовила твоя мама? Я с трудом представил слабую, болезненную боярыню за готовкой. Ей это было и не по статусу, и не под силу, – произнес Владимир. Пока я переваривала все услышанное, добавил:

– У тебя другие глаза, Катя. Они лучатся теплом. Ты каждый день воспринимаешь как подарок, будто многое пережила и научилась ценить жизнь.

– Катерина потеряла мать, – попыталась оспорить его теорию.

– … и превратилась в избалованный девицу, которая не видит дальше своего носа, – не поддался муж. – Поверь, я рад, что ты не она, и, поскольку ты сомневаешься, я повторю: я люблю тебя. Твое признание ничего не меняет.

Пока я пыталась принять то, что муж так легко разгадал мою тайну, он вернул кольцо на безымянный палец моей руки, поцеловал его.

– Я сказал, что твои слова ничего не меняют, но, может быть, они как раз помогут мне пусть не обойти вынужденную клятву, но не нарушить данное слово.

Я не все понимала из сказанного Володей, но теперь знала главное: что бы ни случилось, не откажусь от него. Вместе мы сумеем преодолеть все препятствия. Знать бы, с чем бороться.

– Это как-то можно проверить? – спросила, чувствуя какой-то странный азарт. Видимо, близость мужа, тот взгляд, полный огня и страсти, который я постоянно ловила на себе, сыграли свою роль. – Что будет за нарушение? Какое-то наказание?

– Будет очень больно, но я готов рискнуть.

– Больно? Нет, я так не согласна. Володя…

Мои слова, как и попытки оказать сопротивление, были прерваны простым, но очень действенным способом – поцелуем. Мне казалось, что не было обиды, серьезного разговора, мы словно продолжили с того места, на котором остановились в кладовой.

– Если ты снова, – произнесла, когда Владимир ненадолго отвлекся от моих губ и переместился ниже, покрывая поцелуями шею. – Если ты опять остановишься…

Он ничего не ответил. Судя по тому, как ловко его пальцы расстегивали пуговицы моей блузки, останавливаться он точно не собирался. Я не уступила ему. Раз уж тайн между нами не осталось, то и строить из себя недотрогу не имело смысла. Быть может, вся моя предыдущая, пусть и недолгая жизнь, была лишь подготовкой к новой, наполненной любовью и счастьем.

Я упустила из виду, как мы добрались до спальни. Сложно думать, когда тебя целует самый желанный мужчина на свете. Очнулась только тогда, когда спиной почувствовала холод простыней. Поймала вопросительный взгляд Владимира, рукой коснулась его груди. Как быстро билось его сердце!

– Я тебя люблю и ничего не боюсь, когда ты рядом.

Другого приглашения мужу не требовалось. Поцелуями и ласками он увлек меня в мир любви, мир, в котором двое становятся единым целым и душой, и телом, мир, о котором я, кажется, почти ничего не знала и открывала для себя заново с каждым вздохом, каждым прикосновением.

Глава 32 В которой любовь торжествует

Я сама себе казалась глиной, мягкой, податливой. Лепи, что хочешь. Этим, собственно, мой муж и воспользовался и ночью, и утром, когда я, наскоро искупавшись, пыталась одеться. Владимир вызвался мне помочь, но процесс одевания вскоре превратился в раздевание, так что я снова оказалась в постели и без одежды.