Елена Княжинская – Артефакт желаний, или Свадьбы не будет (страница 32)

– Благодарю за ужин! – нарочито громко произнес Семен. – Мне пора.

– Куда? – не удержалась от вопроса. – Ночь на дворе.

– Именно поэтому.

Князь встал, подошел к тетке, поцеловал протянутую руку. После и меня осчастливил вниманием и, не дожидаясь разрешения, вышел из столовой.

Мне стало любопытно, с кем он собирался встретиться, но последовать за ним я не могла. Оставалось только догадываться или попытаться разговорить Александру Феоктистовну.

– Тетя, – начала я и получила такой уничижительный взгляд, что не смогла продолжить.

– Я понимаю, что мой племянник оказал вам честь, Апполинария Сергеевна, назвав своей невестой, но это не дает вам права так фамильярно обращаться ко мне.

– Извините, Александра Феоктистовна, – ответила, подражая ей. – Впредь подобное не повторится. Я беспокоюсь за Семена…

– Ваше сиятельство.

– Что, простите?

– Обращайтесь ко мне ваше сиятельство. Что до племянника, то он еще вам не муж. У него могут быть свои дела, в которые он не обязан вас посвящать. Я достаточно ясно выразилась или вам объяснить более простым языком?

– Предельно ясно. Доброй ночи, – с трудом выдавила из себя и поднялась из-за стола.

– Сядьте. Я не отпускала вас.

– Я пока еще не жена Семену и слушаться вас не обязана. Извините. Что-то голова разболелась.

Присела в реверансе и поспешно вышла. Я задыхалась в этом доме. Мечтала как можно скорее покинуть его, но все, что могла себе позволить, – это спрятаться в выделенной мне комнате. Что есть силы толкнула массивную деревянную дверь, будто та была виновата в моих проблемах.

– Ой! – Молоденькая горничная всплеснула руками. – Простите. Я уже закончила. Вам помочь раздеться?

– Ничего не нужно. Спасибо, – ответила, желая как можно скорее остаться одной. И тут меня осенило. – Скажи-ка, хозяина долго ждать?

– Под утро, – ответила девушка.

Я снова поблагодарила ее и отпустила. Накинула на плечи платок, чувствуя, что начинаю замерзать. В спальне было намного прохладнее, чем в столовой. Заглянула в уборную. Обнаружила ночной горшок, таз и кувшин теплой воды. Любопытно, это они для меня так расстарались, решив лишний раз напомнить о моем неблагородном происхождении, или же не могли позволить себе большего. Куда делись капиталы Сосновских, о которых Семен нередко упоминал в разговорах с моим отцом? На какие средства содержался этот слишком большой для двоих дом?

Вопросов было так много, что голова и правда начала болеть. Я умылась, переоделась в ночную сорочку. Забралась ледяную постель. Дрожала, смотрела в давно некрашеный потолок, вспоминала вечера, проведенные в доме на набережной Мельхиорового канала. Там всегда было тепло не только благодаря артефактам, но в первую очередь из-за отношения хозяина ко всем, кто бы не явился к нему. Даже незваных гостей, воеводу и сопровождавших его стражей, он угостил закусками и напоил горячим чаем. Те, к слову, не отказались, в отличие от Семена. Хотя не ему задирать нос.

Хотелось хоть одним глазком взглянуть на Константина. Убедиться, что с них все хорошо, что он нашел мою записку и разгадал загадку.

Думал ли он обо мне? Вспоминал так же, как я, наш первый поцелуй, прикосновения, колкости, которыми мы обменивались? Как много времени потрачено впустую! Вернуть бы его, я ни слова против не сказала, не стала спорить по мелочам, только бы Константин был рядом.

Какое-то время я еще ворочалась, тщетно пытаясь согреться, но поняла, что не усну. Натянула теплые шерстяные чулки, накинула поверх сорочки платок, взяла подсвечник и вышла. Я остро нуждалась в чашке горячего чая и рассчитывала получить ее как можно скорее.

Часы едва пробили десять вечера, а дом уже погрузился в сон. Не горели укрепленные в стенах коридора магические светильники. Быть может, они и не работали и служили лишь украшением и немым напоминанием о былом величии и богатстве рода Сосновских. Не слышались голоса слуг или шорохи. Даже на кухне царила тишина и идеальная чистота: ни крошки, ни одного предмета, стоящего не на своем месте. В печи уже не горел огонь. Лишь тлели угли.

Я открыла один шкафчик, второй, третий, но так и не нашла чай. Налила в кружку горячей воды, чтобы хоть немного согреться. Выпила за несколько глотков, чувствуя, как живительное тепло разливается по телу. Хорошо-то как! Теперь можно и спать или воспользоваться возможностью и заглянуть в кабинет.

Искушение было слишком велико, чтобы устоять перед ним. Нужную дверь я приметила еще накануне, когда Семен показывал мне дом, изображая гостеприимного хозяина. Играл больше для тетки. Передо мной мог бы и не притворяться.

Прежде чем зайти, я перешла на иное зрение. Приметила тонкую полоску – след от использования магии – перед кабинетом. Перешагнула через нее, осторожно приоткрыла дверь и юркнула внутрь. Задернула шторы, чтобы никто снаружи не заметил свет, снова осмотрелась. Больше ловушек нигде не обнаружила.

На столе было пусто, если не считать нескольких листов бумаги и чернильницы. Верхний ящик оказался заперт. Без ключа не открыть. Зато в нижнем обнаружилась стопка писем. “Русский императорский банк”, “Терентьев и братья: займы под проценты”, “Курдюмов и сыновья” – гласили надписи на конвертах. В каждом, облеченный в самые вежливые формы, содержался отказ в предоставлении кредита, ссуды, списании процентов, в одном из последних – требование вернуть долг в течение месяца. Судя по дате, указанной внизу страницы, срок подходил к концу.

Под письмами лежали долговые расписки, бумажные квитанции из магазинов и колода карт с какими-то пометками. Все говорило о том, что бывший жених находился в очень тяжелой ситуации. Мое приданое могло бы покрыть его долги, а обещанные папой проценты от доходов с добычи минералов позволили бы жить, не задумываясь о хлебе насущном.

Может, князь и оказал мне честь, предложив руку и сердце, но нуждался во мне намного сильнее, чем я в нем.

Глава 41

Скучен день до вечера, коли делать нечего, говорила моя бабушка. Прежде не было такого, чтобы мне нечем было себя занять. Дома всегда находились дела. До того, как наша семья из простой рабочей превратилась в состоятельную, я во всем помогала маме. После по настоянию отца изучала этикет, готовилась к поступлению в Академию или же присматривала за младшими братьями.

Здесь, в доме Сосновских, я чувствовала себя лишней и ненужной. Семен вернулся под утро, к завтраку не вышел. Его тетка сделала вид, будто так и должно быть. Немного пожурила его, и только.

К обеду уже и меня не ждали. Александра Феоктистовна принимала гостей и передала через горничную просьбу не спускаться. Еду мне принесли в комнату.

В одном из ящиков стола я нашла набор для вышивания, но душа не лежала к рукоделию. Книги, если и были здесь, то хранились в библиотеке. О том, чтобы выйти одной на улицу, и речи не было. Стоило мне только упомянуть об этом, как та же горничная затараторила, что подобное неприлично, хозяйка станет ругаться и тому подобные глупости.

Я, конечно, знала, что принадлежность к высшему обществу накладывает множество ограничений, но не думала, что сама однажды стану пленницей условностей и давно изживших себя традиций.

День тянулся мучительно долго. Стоит ли говорить, что даже появлению Семена под вечер я была рада.

– Не пойти ли нам прогуляться? – начала без предисловий. – Я слышала, что Зимний сад, разбитый по приказу супруги императора, прекрасен. В театре поставили пьесу с участием самого Анатолия Иванова. Или хотя бы каток можно было посетить.

Князь ответил не сразу. Видимо, задумался над тем, что из сделанных мной предложений меньше ударит по кошельку. Посещение Зимнего сада вовсе не предполагало трат, но явно не прельщало Сосновского.

– Извольте. Пусть будет каток.

– Семен! – Александра Феоктистовна не сдержала возмущенного возгласа, но быстро взяла себя в руки. – Ты мог бы хоть один вечер провести дома. Мне есть что сказать тебе.

– Успеется, тетушка. Мне следует больше времени проводить со своей невестой, не находите? Собирайтесь, Полина. Не будем откладывать.

Я почти поверила, что боги, наконец, смилостивились надо мной. Задыхалась в этом доме и мечтала хоть ненадолго вырваться отсюда. Если повезет, то удастся отвлечь Семена и хотя бы парой фраз перекинуться с Константином. Только бы он пришел на каток.

Я и не думала скрывать свою радость. Будто на крыльях, выпорхнула из комнаты, поймала еще один недовольный взгляд хозяйки дома и поспешила уйти. Ничто не должно было испортить настроение.

– Я написал вашему отцу, – произнес Семен, стоило нам только сесть в экипаж.

Что-то в его спокойном, уверенном тоне заставило меня насторожиться. Как бы не вышло так, что бывший жених перехитрил меня. То ощущение легкости, которое я испытала за пределами дома Сосновских, сменилось тревогой.

– Вы, должно быть, сообщили ему о том, что нашли меня?

– И об этом тоже. Я попросил Сергея Сергеевича выслать письменное разрешение на наш брак.

– К чему такая поспешность?

Конечно, я знала ответ на этот вопрос. Долги росли, а с ними и проценты. Брак со мной был едва ли не единственной возможностью для князя поправить свое положение. О том, чтобы пойти работать, и речи не шло. Маги требовались повсеместно, но Сосновский привык отдавать распоряжения, а не выполнять чужие. Не по статусу ему спину гнуть.