Елена Княжина – "Демон" и Маргарита (страница 8)
Картинно наморщив лобик, она вытянула из воздуха пару ниток. Те как будто специально свесились перед ее носом, отмотавшись от двух широких полотен на самой макушке древа.
– Нет, «это» натворил ты, Артур Андреевич, первый этого имени. Не жалко бедную неопытную сеймурчанку? – она укоризненно подняла брови и покивала на ремень демоновых брюк.
Ниточки спорхнули с ее пальцев и втянулись обратно в тряпки. Пользуясь нашим замешательством, девица присела в шутливом книксене и представилась:
– Миландора. Одна из пяти высших богинь Сатара. Временная хозяйка всех священных храмов, законная избранница народа, покровительница сердечных мук и прочих чувственных неприятностей.
Арти стоял с мрачной миной, кирпич кирпичом, и дожидался пояснений. Осознав, что демон ни гхарра не понял, она для тугодумов перефразировала:
– Я несу людям любовь.
Бесячее создание встало на камешек и повертелось в разные стороны, нетерпеливо дожидаясь реверансов с нашей стороны. Арт умел только «дружеские», поэтому не шелохнулся.
Нездоровые огоньки в желтых глазах намекали, что причиняет любовь она примерно теми же методами, что Аврора Андреевна. И некоторые подопечные не прочь сбежать от поклонницы размножения и «чувственных неприятностей».
Еще сильнее казалось, что в странном мире, на странной лужайке, над нами проводили какой-то эксперимент!
– А я больше по разрушениям, – мрачно заявил Артур Андреевич, сощурился и выдыхнул из ноздрей горячий пар. Сделал три резких шага вперед и подставил жезл к горлу «богини».
Под хавранскими кружевами зудело, намекая, что нам бы с ней повежливее. Пока она снова пернатых певуний не вызвала, и мы не зашли на вторые сутки.
Видела я измученных камнехвостов, которым княжна Аврора «причиняет любовь». Еще пара таких «сердечных мук», и я сама буду рогами пробивать себе путь к свободе. Миландора упоминала калитку… Вот туда первым делом и ломанусь.
– Арти… Арт, стой, – ухватила его за локоть. – Опусти жезл, кхняссь.
– Помолчи, Рита. Сейчас эта… кхм… пятая богиня нам расскажет, как выйти… и куда войти… чтобы свалить подальше от шурховых розовых лимонов и крикливых пташек.
– Так закрыта калитка, – она невозмутимо пожала острыми плечиками. – Нет входа, нет и выхода.
– Надолго? – допытывался Артур.
– Да как бы… до смены сезона. Это еще почти пять полных лун. Если по-хаврански… примерно три месяца, – лукаво пояснила она. – Впрочем, что есть время, да? До нелепости странная субстанция.
Жезл задымился. Похоже, в мечтах Арти уже ввязывался в очередную драку, мстя Судьбе за всех писклявых первокурсниц, ему ниспосланных.
– Боюсь, в Садах моя магия сильнее, концентрированнее, чем снаружи. Пока я избрана, все цветет, все поет, в сердцах бьется весна… – повздыхала Миландора, будто не замечая опасности у самого горла. – А вы к ней, кажется, уязвимы. Тонкое место, да? Первый робкий узелок?
– Поясни, – Арт перешел на опасный хрип.
– С каждым часом, проведенным здесь, вас будет накрывать все сильнее. Того и гляди… до костей сотретесь, – хихикнула девица, и на бледных впалых щеках появился намек на румянец.
Отчего-то подумалось, что она куда старше, чем казалось по внешности. Неужто и впрямь богиня?
В чужом мире было солнечно, и аккуратное сияние, окружавшее нелепое желто-белое одеяние, едва угадывалось. Может, просто от перламутровой блузки отсвечивало… Или не просто.
– Нет, я ничего не имею против магического притяжения, – быстро поправилась девица. – Эти узелки мне всегда казались особо забавными. И непредсказуемыми. Буйство капель, кипящий воздух…
– Вода, – буркнул Арт.
– А ты не в восторге, да?
– Не ко времени…
– Да когда Сато спрашивала, какие нити и когда перевязывать? – рассмеялась Миландора и указала на тряпки над головой.
Полотна висели на разных ветках, но упрямо тянулись друг к другу полупрозрачными хвостиками голубых нитей. Некоторые особо настойчивые даже умудрились перекинуться через воздух и завязаться в непрочные, слабые узелки.
Моя рука самовольно потянулась к ближайшей тряпочке. Высоковато, но я смогу, если привстану. И если очень захочу. Ногти почти коснулись неведомой магии…
– А-а! – осекла «богиня» и помахала пальчиком перед моим носом. – Тебе нельзя. Не доросла еще, не воссияла… Мелочь.
– Я?! – оскорбилась, прижимая руки к бокам.
Оправила ткань огромной демоновой рубашки: мне чуть не до колен хватало. И замотаться можно пару раз, для надежности.
– Ты, Маргарита… Очень настырная мелочь, наделавшая лишних дыр в материи мироздания, – проворчала Миландора. – Это ж надо было… заставить целый мир сомневаться в своей реальности…
Я чуть не задохнулась местным цветочным, истинно весенним воздухом.
Нет, я могла пережить назначение на первый курс и мучительные часы теории от демона (практика с ним оказалась не менее мучительна, и ладно бы только запястье отваливалось, ага). Могла слушать разговоры о «старшекурсниках со второго», могла не обращать внимания на томные вздохи тринадцатилетних соседок по комнате… Но это?
Слышите, порвалось? Это был финальный треск моего терпения!
«Мелочь»? От пятнадцатилетки?!
– Про мир и дыры ты там прочла? На полотнах? – игнорируя мое оскорбленное сопение, Арт задрал голову и уставился на две тряпочки.
Искрящий жезл как-то сам собой исчез в его кармане. Заинтригованный божественной осведомленностью, демон был согласен чуть-чуть послушать. Самую капельку.
Миландора, язвительно фыркнув, слезла с камешка и молча повела нас тропой через сад. Я только и успела подхватить с земли мятое платье и смять его еще больше.
Испытывая терпение князя Карповского, «богиня» сгоняла каких-то мошек с листвы, нагибалась к молодым всходам, поглаживала цветы…
– Ну? – терпение Арта закончилось еще вчера, на заколдованной лужайке.
– Этот мир – Сатар. Сады созданы Судьбоносной, первой, великой и единственной, – тоном заскучавшего экскурсовода пропела девушка. – Вон ту часть местные зовут Рощей путей. Калитка открывается только в сезон Сато, но ее не так-то часто избирают… Поэтому – заперто. А даже когда открыто, войти могут только хранители да заблудшие. Грейны там, рогатые. Виззарийцы пытались, но…
– Стоп, – осек ее Артур. – Я про тряпки спросил.
– Своим чередом. Наберись терпения, темный, – фыркнула она и в качестве мести замолчала на три минуты. Когда она вновь открыла рот, князь перебивать не рискнул. – Естественно, для тех, кто в огне Танталы выкован и милостью Бездны отмечен, пути тоже открыты.
– И что это… за Роща? – робко уточнила я, поравнявшись с Арти.
– У меня тут основной объем данных. Работаю, не покладая ниточек, – жалобно вздохнула Миландора, косясь на пыльную паутину над головой.
Полотна были древними, связи – дряхлыми, но узелки, повисшие в воздухе, держались до сих пор. Проходя мимо, богиня посылала вверх искорки, и ослабшие нити уплотнялись, крепли.
– Бывает, что тетки мои заглянут что-нибудь подсмотреть, за упертым узелком проследить… Но обычно – тишь да гладь, ни заблудших, ни блудливых. Только рыбка в ручье плещется да сатины наливаются соком забвения.
Ветхие полотна старыми флагами развевались на деревьях. Мерцали тонкими нитями, выплетенными тысячи тысяч лет назад. Чем глубже в чащу мы заходили, тем явственнее ощущалась мощь, идущая от «тряпок».
– Порой кажется, что нести любовь – захватывающая миссия. Но вот эти хавранские сказки про купидоновы стрелы – полная чушь, – Миландора сложила губки трубочкой и устало выпустила воздух. – Работа в поле – большая редкость. А так вот, бывает, от луны до луны сидишь над полотнами и вяжешь, вяжешь мелкие петельки до слепоты в глазах и ломоты в пальчиках… Укрепляешь то, что ослабло, рвешь то, что засохло, давая силу для новых всходов… Помогаешь слабой ниточке переброситься через время и пространство, завязать свой первый, робкий, нежный, сладкий узелок… Уффф. Выматывает!
Она картинно щелкнула шеей и сделала десятисекундную разминку. Руками помахала, кулачками потрясла, плечами подрыгала. Притворщица.
– В Садах записаны все судьбы всех миров, – спокойно продолжила она. – Сато любила тут отдыхать… Ее любимый мир. Сколько их еще она создала, по образу и подобию Сатара? Вот, Хаврана ваша. И иные были. Она ткала без устали, пока не осталась довольна своей работой. А потом бросила все разом и исчезла. Кое-где, надо признать, не доплела. По мелочи.
Взгляд Миландоры мелким, но неприятно острым камешком вонзился в меня. И опять вспомнилось важное «не доросла, не воссияла»…
А я вот заметила, что у Арта чешутся кулаки этой бесячей вертихвостке куда-нибудь засветить. Чтобы засияло как надо.
– Боги не имеют права вмешиваться в то, что до них заплетено. Вдруг выдернешь нитку – и все мироздание рассыплется? Только Судьбоносица видела полную картину, – девица сделала страшные глаза, намекая на конец мироздания.
Зачем-то вспомнилась мамина теория про «точки опоры». В столь хрупком равновесии Веера никогда не знаешь, какая стена несущая… Иногда достаточно сафаэлю взмахнуть крыльями, чтобы все переменилось.
– Верные мысли, – покивала она. – И тех, кто равновесие нарушает, обычно стро-о-ого наказывают.
Нагнувшись, она продиралась сквозь листву и ветхие тряпки. Будто шла по рядам эстер-хазского базара и отмахивалась от торгашей, пытавшихся всучить ей ненужные шали, рваные платки и прочую рухлядь.