Елена Княжина – Невеста с огоньком, или Герцог с дымком (страница 46)

Кобылка тряхнула ушами, словно отгоняла доставучую муху, и я замолкла. Ей и без моих терзаний хватало, отчего поволноваться.

Мы начали подъем в горы, и теперь я отлично понимала предупреждение Хари и истерику леди Кет. Не всякий его осилит. Узкая тропа, крутая, неудобная, покрытая коркой льда, — прямой путь в граксовы чертоги!

— Еще немного, — прошептала я Тарье, кутаясь носом в шелк рыжей гривы. — Я уже вижу проход… Вон он, смотри!

Крутой подъем завершался щелью между двух скал. Она была черной, как сам мрак, но, если прищуриться, чуть-чуть подсвечивалась голубым. Нам осталось преодолеть несколько крупных камней, заваливших узкую тропу, — и будем на месте.

По древним законам мой огонь останется здесь, в Ташере. Он принадлежит Эквенорам. Будет согревать северян, отпугивать монстров, освещать путь… Я лишь надеялась, что магии лишусь не сразу. И искорок хватит, чтобы перебраться изнанкой на Юг.

— Не хочу… Не хочу, чтобы все мои ночи были такими, — объясняла фыркающей слушательнице. — Брезгливо лежать под мужем, глядеть в потолок, пока он устало делает наследника. А затем наблюдать, как он отряхивается, поправляет брюки, накидывает халат и уходит в ближайший партэль…

Макушки ташерских гор серебрились в изменчивом голубом свете. Северная ночь здесь была не так и темна. Заледеневшая корка снега искрила крошечными кристаллами и издавала характерный «хрясь» каждый раз, когда лошадь на нее ступала.

Казалось, скалы Ташера одеты в богатые подвенечные наряды, расшитые хрусталиками. Будто Тинар и Пилар расстарались, окончательно утратив чувство меры.

С высоты, на которую мы с Тарьей умудрились забраться, был виден кусочек храма и дальний край Погибшего сада. Опустевшая площадь крепости, приоткрытые северные ворота, огоньки на башнях…

От ущелья тянуло холодом и сыростью, и решимость внутри меня дрогнула. Сердце соскользнуло в живот, пристыло к нижним ребрам.

Изнанка бывает разной. Разной! Не всегда смертельной, порой спасающей… Так говорил Нетфорд, а он редко ошибается.

— Сейчас пойдем. Еще минутку, — попросила разрешения у южной кобылки. У моей пугливой жемчужинки, заблудившейся в ташерских лесах.

Мрак в районе Мертвого леса шевелился, бурлил. Там шла битва, и я так надеялась хоть глазком увидеть ее исход. Убедиться, что оба герцога вырвались из оков изнанки и поскакали на своих храбрых жеребцах к воротам… Тогда бы я тоже стала смелее. И смогла бы войти в изнаночный коридор.

Но черная туча не отступала от крепостных стен. Не выпускала никого из бросившихся в нее мужчин. И бледный огонек в груди тоскливо сжимался…

Нет, мне не был безразличен Ташер. Свое место — маленькое, укромное, задвинутое в самый уголок — он в сердце все-таки отвоевал. Хотя бы потому, что неприступный, странный Север был частью моего мужчины. Тек по венам Нетфорда вместо крови.

Взгляд упрямо скользил по серебристо-черному пейзажу. Купол храма, ворота, сад… Сад, купол храма, ворота… И чей-то раздвоенный розовый хвост, мелькнувший вдруг за стволом погибшего дерева. С той стороны крепости!

А за хвостом упрямо топала девочка, закутанная в короткий светлый полушубок.

— Талли! — я не сдержала крика, и горы ответили мне тревожным эхом.

Куда она побежала?! Не уверена, что демоны изнанки навредят зубастому Пушку… Возможно, эти твари вообще родня. Но маленькой Талии навредят точно!

— Вниз… Вниз, живее! — пихнула лошадь в рыжий бок. И моя кобылка нервно попрыгала меж камней, скользя копытами по нехоженым тропам. — Быстрее… быстрее…

Мы съехали с гор едва ли не на лошадином хвосте. «Жемчужинка» обиженно фыркала, отплевывалась от снега, которого наглотались мы обе. Мой капюшон так целый сугроб с собой прихватил.

Обогнув крепостную стену, я припустила к Погибшему саду. Что Талия там забыла в такой жуткий час? Зачем, пользуясь неразберихой, вышла за ворота?

Только щурясь, я могла разглядеть розовый клубок, несущийся в темную дымку. Пушок был лучшим ориентиром, чем сливающаяся со снегом шубка девочки.

Я оглядывалась прямо на скаку, с трудом узнавая места. Мы были в самом начале сада, у тропы, ведущей в хрустальный храм. Но Талли бежала в другую сторону — к озеру, у которого неотвратимо стелилась черная туча…

Наконец я нагнала ее, поравнялась, остановилась, взбив снег стеной.

— Стой! Талия… Погоди… — спрыгнула с лошади и вцепилась в серую шубку. Развернула упиравшуюся девочку к себе, утонула в перепуганных черных глазах. — Ты что творишь?

— Пусти! — она вырвалась с обиженным визгом и побежала вперед. — Не видишь? Я и так опоздала…

Двумя непослушными россохами они с Пушком прыгали по снегу, плутая между черных стволов. Пытались убежать от меня, но я упрямо догоняла.

— Ты спятила? — ухватила малышку за шиворот, а Пушка за один из хвостов.

Это какое-то всеобщее помутнение рассудка!

Едва я прижала беглецов к себе, как из темноты сада на нас вышли тени. Нет, художник ни разу не ошибся, пытаясь передать на картинах жуткий вид рогатых демонов, восседающих на лохматых черных тварях…

— У-у-у! — взвыл Пушок и вывалился из моих обмякших пальцев.

Девочка резко вскинула руку и растопырила пальцы, будто бы приказывая монстрам развернуться.

— Идите в лес. Идите домой! — крикнула она тонко, но уверенно.

Ее глаза залило чернотой так, что и капли белизны не осталось. Один огромный зрачок от века до века!

Полупрозрачные рогатые твари, сотканные из сумрачной дымки, приближались медленно. Неохотно. И наконец остановились в нескольких метрах, когда венка на виске девочки вздулась пузырем.

— Талия, что происходит? — выдавила я из себя, пытаясь унять бешеный стук зубов.

— Папа… папа забыл, — она потрясла свободным кулаком. — Я надеялась нагнать отряд, пока не поздно.

Ее побелевшие пальчики сжимали амулет, изготовленный собственноручно. Розовая косичка, россыпь бусин на серебряной нити, несколько белых перьев, букетик сухоцветов… Если он и отпугивал монстров изнанки, то, видимо, пестротой.

— Папа никогда не снимает мои обереги, кроме как когда в купальню ходит, — хрипела девочка, не сводя темного взгляда с демонов. — Но сегодня он сам не свой… Бросился в самую гущу! Словно и правда помереть хочет… Оставить меня тут совсем одну…

Ее ладошка дрожала, уставшие глаза с трудом фокусировались на окружавших нас существах. Моя перепуганная кобылица нервно взрывала копытом снег, готовая припустить в любую секунду. И я мысленно с ней соглашалась: нам надо бежать. Очень быстро. Только куда?

— Я напитала каждую бусину защитными ментальными чарами, — шепотом объясняла Талия. — Исчадия ледяной тьмы сильны духом, они подавляют волю. Заставляют плутать во мраке. Воин без оберега будет им легкой добычей…

— Сейчас мы с тобой легкая добыча, — прошептала я, хватая малышку за воротник и медленно оттаскивая назад, в глубину Погибшего сада. — Ты все, что есть у отца. Ну как можно быть такой легкомысленной?

— Он тоже все, что у меня есть, — серьезно ответила девочка, осторожно переступая ногами.

Она старалась не терять визуальный контакт с тварями, застывшими впереди. Глядела то на одного, то на второго… Я в этом черном мареве почти не различала лиц, рога торчали прямо из сгустков мрака. Если эти существа и были когда-то живыми, то в Мертвом лесу крепко мутировали…

— Что им надо от нас? — выдохнула я, захлебываясь ужасом.

— Забрать с собой. Утянуть во мрак, — девочка дрожала, она с трудом контролировала неограненный дар. — Я немного слышу их. Немного понимаю. Они зовут…

Нога Талии запнулась о ветку, раздался громкий треск. И демоны ночи резко стряхнули с себя оцепенение.

— Бежим! — рявкнула я на всех разом, из последних сил закинула девочку на кобылку и хлопнула лошадь по рыжему крупу.

Тарью уговаривать не пришлось: перепуганная «жемчужинка» понеслась в сторону храма. Я, подхватив скалящегося Пушка и зажав подмышкой, побежала следом. Изнаночная ночь потянулась за нами, то обращаясь ровным облаком, то отращивая щупальца и рога.

Матерь Вархова!

Хоть бы в храме был огонь, раздутый эквенорским ветром! Во мне искры едва теплились, их хватит на минуту-другую защиты… А что потом?

А потом холод и тьма.

Двери храма были приглашающе распахнуты. Хрустальные стены приняли нас в свои равнодушные объятия, внутри царила пустота. Никому бы и в голову не пришло совершать молитвы посреди леденящей душу ночи. По эту сторону крепостной стены.

Я неуверенно поглядела на тяжелые высокие створки: смогу ли сама запереть вход?

— Оставь! — Талия спешилась и потянула меня за руку в глубину храма. — Нет смысла. Это их не остановит.

— Но священная же… земля…

— Ага, и еще какая, — пробубнила девочка, уносясь вперед. К прозрачному камню, у которого мы с Эйданом давали клятвы и получали свои глупые татуировки.

У алтаря испуганно топталась чудна́я розовая гхарра, хлопая на внезапных гостей ярко-фиолетовыми глазами. Она тоже решила спрятаться под священными сводами от надвигающейся ночи.

— То есть южанкам ступать сюда нельзя, а демонам мрака — можно? — нервно шипела я, устремляясь за девочкой.

До чего консервативен и традиционен этот Ташер!

— Они тоже дети севера… — ее флегматичности я могла только позавидовать.

Слова Талли подтвердились через секунду: рогатый сгусток отборного мрака преспокойно просочился сквозь стену храма и потянулся к нам.