Елена Княжина – Невеста с огоньком, или Герцог с дымком (страница 29)
— Знаете, я наелась этих ваших традиций! — прошипела, задирая лицо к Нетфорду. — Особенно тех, что призывают не уважать и игнорировать южанок. Не верить в них, не помогать им ни в чем, не позволять ступать по «священной» земле… И использовать исключительно для производства огненного потомства!
— Причем тут неуважение? — герцог занес сияющее лезвие над пульсирующей жилкой, спрятанной в слипшейся розовой шерсти. — Я не меньше вашего огорчен тем, что дивные существа некогда волшебного леса угасают таким вот образом. Но этого не исправить. Ничего уже, Гракс раздери, не исправить!
— А я попробую, — упрямо прошептала, растирая искры между ладоней. — В детстве мама учила, как согреть, не навредив. Я забыла ее уроки, но сегодня утром они мне приснились.
— И у вас когда-то получалось? — с сомнением протянул Нетфорд.
— Ни разу, дварфова пропасть… Ни единого, — прошептала я, жмурясь до искорок перед глазами.
Они затанцевали, заплясали на ресницах, не опаляя свою хозяйку. Согретый внутренним огоньком ветер закружил их в воздухе, соединил в лепестки. И цветок, чуть кривоватый, но все же о положенных семи лепестках, осторожно раскрылся на моей ладони.
Я ощущала непривычную поддержку чужого ветра. Меня словно качало на плотном воздушном потоке, позволяя расслабиться и сконцентрироваться на даре.
— Вы правы: ваша стихия, она… как бы объяснить… — пробормотала я сумбурно, с удивлением наблюдая, как раскрывается огненный цветок. — С ней легче
— Эллайна… — прохрипел Нетфорд, нервно вгоняя ледяной меч в сугроб рядом с гхаррой. По самую рукоять.
— Еще немного, немного, пожалуйста, — шептала, перекладывая хрупкое пламя на розовую самочку.
Черные пятна с шипением поползли в разные стороны от источника мягкого тепла. Лед талой водой закапал с подрагивающих копыт.
Невероятная розовая гхарра (да не бывает таких настоящих!) встрепенулась, заерзала, невпопад шевеля всеми четырьмя ногами. Будто пыталась бежать из положения лежа.
И она еще убежит от своей судьбы. Вот увидите, сир Эверхар, вот увидите!
— Не смотрите на меня так, ваша светлость, — я качнула головой, и на нос свалился огненный завиток. — С вашим сердцем так не получится.
— Я знаю, ланта Экарте, — прохрипел Нетфорд, помогая мне подняться со снега.
Едва обретя почву под сапогами, я тут же заскользила обратно. Чуть не шлепнулась в черную канавку, окружавшую алтарный камень.
— До чего вы неуклюжи, — герцог придержал меня за локоть, наблюдая, как я делаю осторожные шаги с подтаявшего снега.
— Я впервые гуляю по этим вашим ташерским сугробам. В жизни! — напомнила ему, недовольно шипя.
Рядом с Нетфордом эмоции внутри устраивали форменный балаган. В животе искрило, в голову лезли нелепости, грудь распирало огнем. То привычным гневным, то вдруг стыдным и порочным.
И снег под ногами раздражал не меньше, чем его светлость! Я правда не понимала, как с ним обходиться. Сапоги разъезжались в разные стороны, коленки подгибались, тряслись…
— Варх Всемогущий! — пискнула я, все же устремляясь задом в сугроб.
Больно! Снег вовсе не такой мягкий, каким выглядит издалека.
— Да что вы… — герцог, все еще цеплявшийся за мой локоть, устремился следом. И приземление у него вышло более мягким. — Бездна…
Нетфорд навис надо мной, придирчиво разглядывая разрумянившиеся щеки. Словно искал на них следы слез или еще чего.
— Слезьте немедленно, ваша светлость, — велела ему сдавленно. — Нас могут увидеть и подумать что-то дурное.
Сегодня из-за тонких черных стволов Погибшего сада хотя бы не торчал женский силуэт в плаще. Но я бы не удивилась, узнай, что за нами наблюдают с какой-то из сторожевых башен. В Ташере зимой не так много развлечений, особенно у воинов. Тренировки да сплетни, сплетни да тренировки…
— Правда? Увидеть и подумать? — сир Нетфорд резко встал, отряхнул штаны от налипших снежных комьев. — Да весь Ташер в курсе, что Эйдана едва не смертельно ранило на охоте.
— И что? — я уселась на сугробе, не торопясь поднимать с него ударившуюся часть тела.
— И что! — расфыркался владыка Предела и рывком поставил меня на ноги. — И что ваш огонь по праву старшего брата принимал я.
— Не нужно об этом…
— Нужно. Всякий, кто не слаб умом, понимает, какая это пытка — ощущать единение стихий. Но лишь тот, кто хоть раз сам делился магией на брачном алтаре, знает, как на самом деле все паршиво… Да, ланта Эллайна?
— Я никаких неудобств не ощущаю, — пробурчала, пряча взгляд в снежном сугробе.
Если уж целителю не рассказала о крюке, что упрямо волочет меня через все стены не к тому Эквенору… То «не тому Эквенору» точно не признаюсь!
— Тот, кто познал… Тот понимает, как трудно сопротивляться, когда тебя каждым порывом швыряет в сторону огня
— Так последуйте примеру брата и делайте вид, что я прозрачная, как вот эта ледышка! — я подняла сверкавший у ног кусок сосульки и швырнула в герцогскую грудь.
Раззадоренный предвкушением драки, он буквально ветром налетел на меня. Будто Нетфорда толкнуло порывом, сбило с ног ураганом! И принесло ровно к моим губам.
Темный, вязкий поцелуй затянул меня, что болотная трясина. Во рту стало жарко, как в самый душный эшерский полдень. И этот вкус… Терпкой горечи и талого снега, осенней листвы, мерзлой земли и пряного шоколада… Он растекся по языку болью предательства.
Шею сжимала горячая ладонь. В висках случало, расколачивая голову на половинки. Это. Не тот. Эквенор.
Не тот!
— Что вы… т-творите? — я вцепилась пальцами в напряженные плечи. То ли чтобы отстранить мужчину, то ли чтобы снова не свалиться в снег.
Потревоженная самка гхарра испуганно подскочила, перемахнула алтарный камень. И розовым пятном унеслась в сторону храма, длинными прыжками преодолевая высокие сугробы.
— Прошу прощения, ланта Экарте. Не только вам не удается контролировать свою стихию, — повинился герцог, нервно вытряхивая снег из моего капюшона. — Это Эйдана должно было трясти от желания прикоснуться к своей жене. На моем месте должен был быть брат.
Дыхание все еще перехватывало, ловило в капкан из накрепко сжатых пальцев. Грудь распирало в тесном плаще.
В мутной черноте герцогского взгляда можно было тонуть и тонуть, не достигая дна. Серые радужки поглотила тьма его зрачков.
— Но на нем, на этом месте, вы, — сглотнула судорожно остатки чужого вкуса.
Тот должен был ощущаться как яд, как самая смертельная отрава, но казался сладким сиропом. Хотелось жадно облизывать губы. Преступно наслаждаться чувственным воспоминанием.
— Так сложилось. Не беспокойтесь, огненная ланта, всякое бремя можно нести достойно. Этого больше не повторится, — Нетфорд кивнул на огни у приоткрытых ворот. — Обещаю. Идите.
В крепость я добиралась на ватных ногах. Чувствовала лопатками и затылком, что меня провожают взглядом. Следят за тем, чтобы я была в безопасности, чтобы никакая лесная тварь не прервала мой путь.
Ноги заплетались, скользили, пятки хлюпали в промокших сапожках, но я больше не боялась упасть. Потому, наверное, и не падала.
Глава 17
Очередное ташерское утро не принесло никаких новостей. Поленившись приводить себя в порядок — для кого, для чего? — я попросила Фенору принести завтрак прямо в покои. Во мне не обнаружилось желания слушать идеи Хари насчет свадебных торжеств.
Накинув на плотную сорочку длинный халат, оставшийся у меня еще с Эшера, я уселась в широкое кресло и подогнула ноги. Лениво пересчитала макушки заснеженных гор, затем цап в летящей стае. Обмакнула в пряный чай кусочек твердого печенья, слизнула сладкое тесто и снова макнула в чашку…
Леди Беатрис называла подобное настроение, когда опускаются руки и хочется пустым взглядом глядеть в окно, сезонной хандрой. В Эшере я над ней тайком посмеивалась, но сейчас впала ровно в такое уныние. Когда внутренний холод можно согреть лишь пряным чаем и сладостями.
По стеклу ползли морозные узоры, забирая себе все больше и больше пространства. И казалось, что внутри меня тоже все заковывается в тонкую ледяную корку.
— Охотничий отряд опять вернулся без добычи, — бубнила прислужница.
— Значит, завтра пойдут опять… — вздохнула я равнодушно.
— Говорят, вся дичь в лесу отравлена мраком, — качала она седой головой.
— Значит, обойдемся запасами. Отменим глупые гуляния и протянем до весны.
— Без гуляний народ дичает в каменных стенах. Я заплету вас, ланта Эллайна? — предложила Фенора и помахала перед моим невидящим взором серебряным гребнем.
— Не нужно. Я не планирую сегодня выходить, — промычала уныло, облизывая обмякшее печенье.
— Позвольте хоть расчесать!
— Нет.
Наполнив комнату ворчливым пыхтением, пожилая прислужница ушла. И я продолжила глазеть на узоры, птиц и белые горы. Все что угодно, лишь бы не опускать веки и не отдаваться снам.
Потому что в темноте ко мне приходил вкус герцогского поцелуя. Рот тут же заполняло терпкостью, язык машинально облизывал губу, а в животе образовывался крошечный вихрь… И огонь в стенной чаше вдруг начинал пылать
Итак, цапы! Одна, вторая, третья… десятая, пятнадцатая… Птицы будто щекотали друг друга кончиками крыльев, делая полет более приятным.