Елена Княжина – Клыки и розы в Академии Судьбы (страница 4)
Да будто я от них эльфийское наслаждение получаю!
– К-куда отправляюсь? – я прижала к себе учебник, точно он мог защитить меня от своей прародительницы.
– В Санкт-Петербургскую академию магии, – елейно улыбнулась мадам, пряча истерзанное письмо в карман платья. – С дружеским визитом, для полезной практики и обмена опытом. Ректор лично прислал приглашение…
Как всякая безупречная леди, взращенная в садах «Эншантели», Алианда Туше держалась великолепно. Она командовала «парадом», в равных долях распределяя в тоне строгость и холодность. Ничто в ее равнодушном лице не выдавало той взвинченности, которую можно было предположить по измятому письму, поспешно сунутому в карман.
Пока из люстр лилось дребезжание, я еще надеялась, что мадам забудет о моем обмороке и о несчастном серебре, которое совершенно некому почистить. Теперь же вместе с толпой «отосланных» плелась в спальное крыло. Где это видано, чтобы делегацию собирали за сорок минут и отправляли средь учебного дня?
Про северную академию мы все были наслышаны, и потому к комнатам тащились хмуро и неохотно.
Руководил заведением князь Карповский*. Столь мрачный и резкий в своих решениях, что в Петербурге временами недосчитывались первокурсниц. В преподавателях там числились и другие странные личности, которым место скорее в вольере для диких тварей, чем за кафедрой.
Многие из магистров были в опале у Верховного Совета – за прежние грехи и сомнительные дружеские связи. Об одном из таких – Эрике Валенвайде – мы утром читали с подругами в «Трибьюн». Хищнику с темным прошлым отдали первую полосу главной газеты магического сообщества, а это что-то да значит!
Жестокие бойцы и ловцы тварей, проклинатели и отравители – вот кого выращивали в тех мрачных стенах. Отец рассказывал, что в Петербурге преподают запрещенные заклятья, стоящие на границе Темной и Светлой материи. И вот туда мадам Туше решила отправить перепуганных девушек с дамскими жезлами?
Для обмена опытом? Не смешите мою морфиху, она уже старенькая. Да мы им разве что на корм сгодимся!
Судя по понуро опущенным головам, мои спутницы думали о том же. Чем таким мы провинились перед директрисой? Неужели все дело в глупой шутке про брутальный дождь?
– Нет смысла бунтовать, – спокойно заключила Монис, затягивая рыжий «лисий» хвост в походный пучок на макушке. – Будем спорить, она еще парочку наказаний накинет…
Соседка первая приступила к сборам, действуя решительно и показывая нам пример. Олли тоже принялась механически кидать вещи в свой синий бархатный чемоданчик.
Почесав безымянный палец, зудящий от помолвочного кольца (и с каких пор у меня непереносимость драгоценных металлов?), я поплелась к тумбочке. Вытащила из ящика табель успеваемости с промежуточными баллами.
Нам раздали их утром, чтобы каждая ученица смогла снять магическую копию и отправить родителям с почтовым морфом. Я свою сделать не успела, хоть и знала, как сильно матушка ждет оценок. Моя успеваемость – единственное, что ее волновало, помимо помолвки с чистокровкой-аристократом.
В этом году я по всем дисциплинам стремилась к «отличию». Только Олли и Монис знают, чего мне это стоило: бессонных ночей, дополнительных практик, сна в обнимку со «Сборником полезных бытовых чар»… Хотелось заслужить хоть чье-то одобрение.
Мать требовала отличных оценок, жених тоже ждал хороший аттестат, как следовало из брачного контракта. И лишь отец просто надеялся, что его не заставят вмешиваться в обучение дочери.
Как всякий первокровка – пусть и из обедневшего рода, но все-таки граф, – папа твердо знал место женщины. Точнее, ее идеальный путь. Сначала «Эншантель» – фабрика милых безропотных леди, не умеющих дать отпор. Затем удачный брак, выгодный обеим сторонам. И – с глаз долой, под светлые очи супруга…
Матушка, с отличием окончившая парижскую школу идеальных жен, была одной из любимиц прошлой директрисы. В распорядительном зале среди прочих наград стоял «Голубой Кубок «Леди Эншантель» (его выдавали за самое успешное применение заклятья «опрятного вида»).
Обычно формула занимает пять секунд, но мама умудрилась уложиться в три. Судя по имени «Аврелия Честер», выбитом на светло-синем кристалле, ее рекорд до сих пор никто не побил.
– Веро, очнись! – Монис подтолкнула меня в плечо, выдергивая из недр самокопания. – Собирайся давай, или поедешь в чем матушка родила…
– Ага, да… – промычала я задумчиво и нащупала под кроватью ручку темно-красного чемодана.
С безучастным видом я принялась кидать в него нижние платья, верхние, форменные, парадные… На выходе это превратится в единое мятое месиво, но не зря же нас с первого курса учат «полезной бытовой магии»? «В чем матушка родила» заваливаться на порог жуткой северной академии не хотелось.
Хотя порой казалось, что матушка меня не рожала вовсе. Это было как-то не в ее стиле.
Понятия не имею, как на свет появились старшие братья. Не могли же они всерьез вылезти из той эталонной, безукоризненной, честолюбивой леди, которую нынче все знают под именем Аврелии Ланге? Из той надменной, изысканной до каждого ноготочка женщины, что вечно трогает супружеский медальон и чуть брезгливо косится на столичную суету из окна отцовского кабинета? Оно как раз выходит на эстер-хазский базар, примыкающий к оживленной площади перед главным банком.
Определенно, если бы идеальной жене не нужно было продолжать род супруга, мама никогда бы не стала связываться с потомством.
Как только был подписан магический брачный контракт, родовой медальон Честеров повис и на моей шее. После свадьбы он станет супружеским талисманом и позволит перемещаться к мужу, где бы тот ни находился. Полезная вещица… в теории. Но пока серебряный кулончик с изображением лотоса и меча мучительным бременем тянул меня на дно.
* Ближе познакомиться с Санкт-Петербургской академией магии и князем Андреем Карповским можно в серии «Дикая магия». Она начинается историей «Проклятье «Черного тюльпана».
Глава 2. Чудовище
Полчаса спустя мой узенький дамский чемодан распирало от самого нужного. Единственное, что никак не желало влезать, это толстый учебник, выданный мадам Туше.
Ну почему тот, кто придумал столько способов очистить фамильное серебро, не создал способ изучить их автоматически? Скажем, во время сна или за трапезой?
Дверь нашей спальни распахнулась, и на пороге застряла всклокоченная мадемуазель Филли.
– Вы еще не собраны? Остальные ученицы давно ждут у выхода! – вскрикнула она, сверкая перепуганными глазами из-за тонких стекол. – Курочки мои, мы должны через пять минут быть на площади Эстер-Хаза…
– На площади? Зачем?
Я оборвала расширяющую формулу на середине, и бордовая крышка чемодана, искривившись, застыла в расплавленном ожидании.
– Разве нельзя переместиться от порога к порогу? – Олли тоже навострила ушки.
– Карантинные работы… Часть телепортационной сети временно отключена. Мне велено сопроводить делегацию в Эстер-Хаз, там нас должны встретить, – протараторила Филли и завершила мою формулу. Пространства в чемодане стало значительно больше, и учебник маслом проскользнул на дно. – Поторапливайтесь, шустрее, шустрее…
Под цепким надзором мадемуазель Филли мы вывалились из главной двери на тихую парижскую улочку. Место, где располагалась школа, было пустынным. Но все равно на крыльце висели крепкие чары, отводящие прохожим глаза.
На синей двери, захлопнувшейся за нашими спинами, мерцал символ заговоренного порога. Что бы там ни было с остальной сетью порталов, эта точка пока работала…
– Карантин? Ерунда какая-то, – с подозрением шепнула мне на ухо Олив, приподнявшись на цыпочки и обдав приятным мятным ароматом. – Почему нельзя переместиться напрямую, зачем сначала лететь в Эстер-Хаз?
– Там совсем недалеко, – мадемуазель Филли застыла в нервной «обнадеживающей» улыбке. – Так, давайте парами, за мной. Жду вас на той стороне.
Она взмахнула жезлом и закрутила себя и еще нескольких девочек телепортационным вихрем. Взяла с собой самых юных, кто не мог попасть в столицу без сопровождения. Нам, более опытным и достигшим магического совершеннолетия, пришлось добираться самостоятельно.
Хором прошептав телепортационную формулу, мы переместились от синей двери к другой, выходящей на оживленную площадь. Нас тут же растолкали прочие телепортирующиеся, спешащие по своим делам. Никогда не любила эту бесконечную сутолоку: не столица, а гнездо плотоядных шурхов.
– Сюда, мои курочки!
В центре шумной площади, подпрыгивая в пестрой толпе, махала рукой мадемуазель Филли. Первокурсницы жались к ней перепуганной кучкой, и надо признать, у меня были похожие ощущения.
– Уверена, это часть испытания. Не просто так именно нас послали на практику, – поджав челюсть, шипела Монис. – Прибудем мы туда изможденными и помятыми, добить – раз морфу в суп плюнуть…
– Зачем им нас добивать? – хлопнула длинными ресницами Ландра, заговаривая свой черный лаковый чемодан лететь следом.
– Ты хоть понимаешь, куда нас отправили? – Олив смахнула со лба мягкие завитки, чтобы было видно, как глубоко она закатывает глаза. – Вот туда… туда, где этот тип работает!
Она потрясла мятой газеткой, позволяя в деталях разглядеть жуткое лицо, скалящееся в голодной ухмылке.
– Он еще и работает? – Ландра растерянно опустила жезл, и ее чемоданчик плавно осел на землю.