Елена Княжина – «Чудовищный» секрет Авроры, или Магистра не дразнить! (страница 8)
Он швырнул папку на стол и размашистыми шагами вышел вон. Сбежал. И почему от меня все драпают, как ужаленные?
Точно у него в роду гоблины были. Вот характер и мерзопакостный. Я приоткрыла папочку: гляну одним глазком. Проверю наличие гоблинской крови.
Так вот, какие «нюансы, связанные с природой»… Он полукровка! Помесь мага и волшебного существа!
Теперь понятно, почему род от него открестился: полукровок в высшем магическом свете не жалуют. Снобы, что с них взять. Не зря мои мать с отцом стараются не иметь ничего общего с закостенелой аристократией.
Но эти Елисей и Марта еще и подлили масла в огонь… Вот кто в здравом уме назовет ребенка Эйнар? То-то у него самомнение, будто он эльф какой, а не обычный ученик!
Глава 4. О вреде купания в преподавательской ванной
Едва гоблин-полукровка ушел, я смогла вернуться к собственным мыслям, которые этот грубиян взбаламутил. И вроде бы обещала себе не думать о вкусно-пахнущем-волке, но все равно скатывалась каждую минуту к его лохматой персоне.
Кто же скрывался под маской? Юноша или взрослый мужчина? Случайный гость или завсегдатай балов для аристократов?
Шмырл окончательно задремал, окатив меня напоследок какой-то дурно пахнущей фиолетовой субстанцией. Я не успела приметить, откуда она на меня брызнула, и сейчас предпочитала оставаться в неведении.
– Кто же мог такое с тобой сделать? – вслух спросила у дрыхнущей Хлои-Жюли. – Знал ли он, что практически обрекает на смерть одну из двух половозрелых самок, или просто схватил первого попавшегося зверька?
Шмырлиха не ответила. Несмотря на заявленную половозрелость, размножаться она категорически не желала. Ее вообще все устраивало. Может, она и не знала, что ее кровь стоит в два раза дороже драконьей и используется в древнейших зельях, очень важных для волшебного сообщества. Какое ей, впрочем, до того было дело?
Я почесала затылок: пожалуй, мне не хватает самокритичности. Обозвала Эйнара грубияном, а сама? Даже не поблагодарила незнакомца за помощь. Ведь если бы он не напомнил мне про Эхеверию, все могло окончиться плачевно.
Да, надо было сказать спасибо, но… не умею я. Не в моем характере признавать слабость. Госпожа Пруэтт, мамина подруга и наша преподавательница, говорит, это из-за сильной магической капли. Она внушает излишнюю самоуверенность.
Нацедив себе в чашку фирменного дедовского цветочного сбора – такого ядреного, что слезы выступали из глаз и горло сводило судорогой, – я отвернулась к окну. Потому и не заметила очередного вторжения. И взвизгнула в ужасе, когда на мои плечи легли две знакомые пятерни. Вот ведь… тролль лохматый!
– Арт! Убью! – расплескивая остатки сбора, я резко развернулась к брату с твердым намерением ухватить того за ухо и хорошенько дернуть. Большего вреда я при всем желании не смогла бы нанести парню на голову выше меня. Но отказываться от маленькой мести не в моих правилах.
– У-уй! – взвыл братец, выдергивая ухо из цепкого, годами натренированного захвата. – Я пришел, чтобы ты меня вылечила, а не добила!
– Тогда зачем пугал? Подкрадывался? – зашипела, глядя в черные омуты. Совершенно невозмутимые и не чувствующие себя виноватыми.
Где-то я такие уже видела. Ах да, Арти ведь у нас папина копия. Чертов ксерокс и бабушкина радость во плоти.
– Не мог отказать себе в удовольствии послушать твой визг, обезьянка. Ну так что, оставишь помирать? Или окажешь первую помощь страждущему? – Арт сделал шаг назад и с разных сторон продемонстрировал крепкую жилистую шею со следами не то укусов, не то чересчур страстных поцелуев. Еще один… «страдалец».
И с кем он опять успел повздорить? В романтический вариант верилось с трудом: из девушек и сражений Арти всегда выбирал второе. Да и ровные глубокие порезы на красивом гордом профиле намекали, что речь шла не о любовных играх.
Эх, жаль! Бабушка Энджи так мечтает поскорее заполучить новую партию черноглазых наследников для своего драгоценного княжеского рода… Но где-то в глубине души понимает, что ни на брата, ни тем более на меня рассчитывать не стоит. Не из той мы породы, которая остепеняется, заводит потомство и ставит пополнение фамильного древа во главу угла.
– Что-то развелось вас сегодня… страждущих, – я сердито засопела. «Ни дня без драки» – вот девиз Демона-младшего. И ведь в Академии еще пусто, так нет же! Нашел себе где-то приключения! – Как ты вообще тут оказался?
Я же дверь заперла. Хорошо помню, как замком щелкала. Потому как ходят тут… всякие гоблины скучающие, настоящих пострадавших лечить мешают.
Арт, конечно, мог войти в любое помещение Академии на правах владельца. Но тогда бы я услышала, как снимаются чары, и…
– Не морщи лоб. Некрасивой станешь, – потрепал меня по щеке брат. – Думать – это не твое, обезьянка.
– Не называй меня так. И расскажи, как…
– Отец, – перебил Арт.
Я вздрогнула и на всякий случай заозиралась. Отец? Где? В Академии?! А я тут со шмырлом в больничном. Тролль побери!
– Отец зачаровал старый амулет Карповских на телепорт в больничное отделение. Сказал, для меня это направление самое актуальное, – хмуро пояснил Арт, и я нервно выдохнула. И чего он так пугает? – Бабушка Эндж отдала дедовский медальон. Говорит, носить некому, на меня одна надежда… Это какой-то намек, да?
– Похоже на то. Ты же лицо рода. Немножко покоцанное, но мы это сейчас поправим. Артур Андреевич, князь Карповский… – растягивая слова, пафосно произнесла я. Но не сдержалась и хрюкнула на титуле, из-за чего вышло что-то вроде «кх-кх-рнясссь».
Брат не обиделся – привык, что я над ним подтруниваю. Как еще развлекаться, когда он – мой, между прочим, близнец! – во всем идеал, от роста до кончиков волос. И даже дар у него пробудился в шестнадцать лет. Да не один, а двойной!
А я… я… Животных я пугаю своими настойчивыми попытками причинить добро. И это мой максимум!
– Слава троллям, ты не Глэдис, – сипло заметил Арти, задирая подбородок и позволяя обработать новую порцию ссадин заживляющим раствором.
– Не думала, что ты ее боишься, – хихикнула, прижигая жезлом порез на скуле.
– Вот еще! Просто очень рассчитывал застать тебя.
– Арт, я не человеческий врач, – напомнила по привычке. Шансы, что кто-то из моей семьи это уяснит, нулевые. – А на саблехвоста ты при всем желании никак не походишь. Даже на тролля – с натяжкой.
– Зато ты человечный не-человеческий-врач, а Пиркинс – бесчеловечная, – хмуро объяснил брат. – Она меня заживо погребет под градом своих нотаций.
– А я – нет?
– А ты, как никто другой, понимаешь, что неприятности случаются.
И вот на что он так красноречиво намекает, поигрывая смоляной бровью? Тролль разберет.
– Ты моя главная неприятность. Случаешься по пять раз за день. И вечно кем-то подранный. Еще не устал всем вокруг доказывать, что самый сильный? – я привалилась поясницей к подоконнику и придирчиво осмотрела результат своей работы.
Ну… не идеально, да. Со шмырлом я бы, конечно, была аккуратнее: он существо нежное, крошечное и беззащитное. А брату и так пойдет. Все равно завтра придется накладывать швы по новой.
– Должен же кто-то поддерживать мрачную репутацию семьи, пока твой дар спит, обезьянка? – беззлобно фыркнул Арт и щелкнул меня по носу. – Вот, работаю за двоих. Не покладая рук и именного жезла.
Я вяло улыбнулась: день выдался насыщенным, и накопленная позитивная энергия успела рассосаться.
На людях надменный, немногословный, хмурый, загадочный, временами грубоватый и жесткий, вечно со своей кривой ухмылкой… Арти очень походил на нашего отца. Девицы были без ума от брата, но тому было не до амурных приключений. Его больше интересовали битвы. Со мной брат был более открытым и простым, но мало кому удавалось узнать его с этой стороны.
Пари, тайные поединки, постоянные ранения… Словом, Арт был ходячей маминой головной болью. Как любой мальчик, он пытался всем доказать, что лучше всех владеет своим именным жезлом. И пока, к сожалению, не нашлось равного по мастерству ровесника, способного поставить эту нахальную задн… физиономию на место.
Близнец, совершенно на меня не похожий. Мой самый частый пациент. Мой доблестный брат.
Ему досталась лучшая половина родительских генов. Темная челка, которую так и хотелось подстричь, падала на лоб, закрывая насыщенно-карие, почти черные глаза. Его жесткие волосы лежали волосок к волоску и почти не путались (если расчесывать хоть изредка, конечно), что вызывало отчаянную зависть. Ведь мои лохматились намертво от любого дуновения ветра! В детстве мама, орудуя в моей гриве щеткой, натурально рыдала. Ну и где справедливость?
Мне же от папы достались лишь острые скулы, вздернутый нос и упрямый подбородок. Ну ладно, ладно! Нос и подбородок у меня в саму себя. Но скулы – точно отцовские.
Меня считали легкомысленной, слишком живой, без меры упрямой, много болтающей и суетливой… Возможно, такой я и была – ровно до тех пор, пока дело не доходило до угрозы жизни какому-нибудь существу. Арт же выглядел сдержанным, серьезным, задумчивым, даже замкнутым… пока не доходило до драки на спор.