Елена Княжина – Чудовищный секрет Авроры 3, или Дочь ректора все объяснит (страница 11)
– С этого дня мы возвращаем все функции Большого Совета при Академии. Все дальнейшие ваши решения должны согласовываться с ним, – надменно зачитала бумажку леди Девенпорт, чтоб морфиха ее саму согревающим зельем опоила. – Опекуном Санкт-Петербургской Академии магии и принадлежащей ей территории назначается граф Михаил Вяземский. Новым ректором единогласно избран Антон Бехтерев.
– Раз уважаемый князь Карповский лишен права преподавать, похоже, свой первый рабочий день господин Бехтерев начнет с нового назначения, – развел руками доктор Сингх. – Могу лишь заверить ректора, что магистрам Индийского университета нет равных в «Снадобьях и травах». Как и в прочих науках…
Я гневно засопела в кулак. То ни одного подранного троллем профессора не найти на замену, то целый университет готов пожаловать к нам в гости. Ох, не к добру эти все заискивания и улыбки.
– Боюсь разочаровать, но вчера я уже позволил себе сделать ряд назначений, доктор Сингх, – сухо «обрадовал» того папенька. – Поэтому в услугах ваших магистров Академия не нуждается. Штат полностью укомплектован вплоть до возможных замен. Полагаю, мы с супругой можем идти? У нас на полдень арендован портал в Бретан-Глоу.
– Бретан-Глоу? – опешил Вяземский, ожидавший, видно, более бурной реакции. – Сегодня, сейчас?
– Знаю, не сезон, но… Первый отпуск за двадцать лет, как-никак, – пояснил папенька издевательским тоном, накинул на мамины плечи свой черный пиджак и, не слушая более ничьих речей, вывел ее из зала.
Глава 5. О логове тролля и важных мелочах
– Ава! Проспишь! – взволнованный голос Джил сопровождал настойчивые потряхивания моего несчастного тела.
– Я не пойду завтракать, – промычала в подушку, не открывая глаз.
Не то чтобы это была какая-то акция протеста. Просто в последние дни совсем аппетита не было. А даже если он вдруг появлялся, тот тут же исчезал, стоило заметить в трапезном зале фигуру Бехтерева, вальяжно занимавшую ректорское место.
Родители отправились в Бретан-Глоу до конца каникул. Отец коротко объяснил Арту, что маме нужен отдых, и мы с ним согласились, пообещав «прикрывать тылы». Я взяла на себя заповедную зону и теплицы, Арт организовывал охрану, пока господин Макферсон приходил в себя.
Джил вызвалась помочь своим родителям на фермерских плантациях: даже среди зимы они обеспечивали наших животных свежим кормом. Софи отправилась с деканом Освортом в Китай на короткий семинар, посвященный самоконтролю магов-полукровок. Эйр изредка строчил мне теле-маго-граммы из Эстер-Хазской лечебницы…
Словом, ловить в трапезном зале мне было нечего. И некого. Так что я начала истончаться и грозилась вскоре стать такой же прозрачной, как бездельник Родж.
Лондонский тролль в Академии тоже не появлялся. Но из папиного заявления в зале магтрибунала я поняла, что он остается преподавать. А значит, рано или поздно нам придется столкнуться нос к носу. И я не планировала отворачиваться и делать вид, что мы незнакомы.
Зато еще до возвращения учеников с длинных зимних каникул к нам пожаловал Вяземский со свитой неравнодушных. Под видом очистки порозовевшего уличного озера от паразитов они закрыли кусок территории защитным куполом. Вход внутрь запретили всем, кроме рабочих и членов Большого Совета.
Мы с Артом целыми днями прохаживались вдоль теплиц, косо поглядывая на шатер без окон и дверей, нахально сверкающий в бледных лучах зимнего солнца. Что этот старый кощей-«опекун» задумал?
– Поднимайся, Ав, – смущенно пробормотала Софи с другой стороны меня. – Какой уж там завтрак. Занятие через пятнадцать минут…
Занятие? Разве эти глупые, скучные, серые каникулы не бесконечны?
– Какое? – прохрипела, облизывая пересохшие губы.
В горле щекотно першило, словно я перед сном съела маминого ламбикура. Вместе с перьями.
– Первым идет сдвоенное «Противостояние» с магистром Салливаном, потом «Контроль именного жезла» и «Древние чары». В конце «Волшебные травы» в пятой теплице – их передали дриаде. И «Снадобья» с госпожой Пруэтт.
– Травы и зелья разделили, – пояснила Софи. – Ну… ты знаешь, почему. Временно, конечно.
– Угу. Временно, – повторила, безуспешно пытаясь вспомнить какое-нибудь изощренное ругательство из арсенала демонов и троллей.
Я поднялась в постели, поправила черную воронку на голове, в которой можно было поселить семейство ламбикуров. С опаской покосилась в зеркало и тут же отвела взгляд. Пятнадцать минут до занятия? Тролль меня укуси!
Ладно, Салливан имел счастье наблюдать меня и в худшем виде. Даст Судьба, не сбежит в первый же учебный день из Академии.
***
В зал для магической практики входила настороженно. У меня не было возможности разобраться с новым даром, который еще не факт, что раскрылся. Я не рискнула признаться в нем Арту и Фридриху, и теперь беспокоилась.
Вдруг я прямо посреди занятия что-то внушу Салливану, и он вместо учебной атаки набросится на меня с поцелуями? Вот неловко-то будет! И для репутации тролля – сомнительный бонус. Опять ворчать будет, что на голову ему свалилась и к поцелуям принудила!
А я, между тем, за все каникулы ничего не взорвала и никому экспериментально-творческой эпиляции не устроила. Сокровище, как есть, сокровище! Приз в судьбоносной лотерее. Куда только счастливый обладатель спрятался?
– Входите, мисс Карпова, не стойте в проходе, – неприятно удивил до тошноты знакомый голос Бехтерева. Который, видно, кабинеты с непривычки перепутал. – Удручает, что вы с подругами так безответственно отнеслись к расписанию. И опоздали на мое занятие на целых две минуты.
Джил взволнованно глянула на часы и тихонько выругалась. Никогда за ней таких слов не замечала. Похоже, чистый морозный воздух фермерских плантаций пошел леди Кавендиш на пользу.
– Но, так и быть, на первый раз обойдемся без трудовых наказаний, – скользкий гад почесал жезлом свой орлиный нос. – Если все трое немедленно принесут извинения.
– Простите за опоздание, сэр, – нехотя прошептала Софи.
– Мы спутали расписание, – косясь в окно, холодно пояснила Джил.
– Карпова, вас ждем, – Бехтерев нетерпеливо постучал по пустому запястью, намекая, что «часики тикают».
– Я не буду приносить вам извинения, сэр, – пробормотала с неприязнью.
Отчего-то вспомнилось, как он среди ночи бродил по коридорам, что-то вынюхивая. И как в озеро гадость подсыпал. И как на приветственном балу меня за руку схватил, пытаясь принудить к танцу…
Павлин. Как есть павлин. Самодовольный, противный и сейчас упивающийся незаслуженной властью. Где мой шурхов тролль со своими бесконечными занудными нотациями?!
– Думаете, вас, княжна Карповская, наказание обойдет стороной? – он подмигнул, и к горлу подступила горькая желчь. Надо было все же позавтракать.
Микаэлла стояла прямо за его спиной и, не стесняясь, перешептывалась с Анджелой Девенпорт. Весь ее сияющий довольством вид так и кричал: «Что, Карпова, теперь мой папа ректор?».
– Не думаю, сэр. Наказывайте, – кивнула, торопливо входя в зал и занимая привычное место у стены рядом с Эрикой. – Но я опоздала не на ваше занятие. «Противостояние» ведет магистр Салливан. Ему меня и…
«Шлепать».
– Сегодня занятие веду я, – Бехтерев потер пальцем сальные губы и неприятно скривился. – А что будет завтра, мисс Карпова, одной Судьбе известно… Так что жду вас вечером, дорогуша. Посмотрим, какую работу я смогу вам поручить.
Сердце заколотилось в виски. Он не пришел! Салливан закопался по уши в своих откормленных тролльих тараканах, проигнорировал начало учебы и попросту не явился в Академию!
Может, и вовсе забыл, что он где-то преподавателем числится. А тут без него, между прочим, несправедливо обвиненные ученики страдают.
Или и впрямь Ублиум Мортиса переел, не рассчитав дозу? Так, выходит, его срочно лечить надо. Всеми подручными методами…
***
По коридору, расцвеченному световыми шарами, я продвигалась неохотно. Впервые за дверью ректорского кабинета меня ждало что-то незнакомое. И крайне неприятное.
Папа, конечно, тоже не скупился на трудовые наказания. И зеленой слизью, расползающейся во все стороны, меня давно не напугать. Но чутье, обитающее в лучшей половине меня, подсказывало, что Бехтерев придумает что-то эксклюзивное. И это «что-то» мне не понравится.
– Явилась? Славно, славно, – пробормотал отец Микаэллы, разыскивая что-то в куче документов.
Действительно, куче. Приличной такой горе! Бехтерев нашел нужное письмо в основании бумажной Джомолунгмы и резко выдернул его, повалив всю хлипкую конструкцию на флакон с чернилами. Вандал!
Ректорский стол был хаотично завален бумагами, часть теле-маго-грамм была скомкана, что-то валялось на полу… Отца бы удар хватил, увидь он это безобразие.
– Почему магистр Салливан не ведет свою дисциплину? – с порога спросила у человека, которому в этом кабинете было не место.
– Без понятия. И мне неинтересно, дорогуша, – отмахнулся Бехтерев. – Салливан не явился ни на утреннюю планерку, ни на занятие. Еще пара таких прогулов без предупреждения, и я буду иметь официальную причину расторгнуть контракт.
– И что тогда? Вернете Хумбла? – я встала у стола, не рискуя присаживаться на стул для посетителей. Надеялась получить задание и поскорее убраться отсюда.
– Я сам в состоянии вести «Магическое противостояние», – он поднял на меня колкие светло-серые, почти бесцветные глаза. – И охотно попробую себя в роли преподавателя.