Елена Клещенко – Настоящая фантастика 2014 (страница 9)
Камень подо мной дрогнул. Едва заметно, но все же вполне достаточно, чтобы у меня сердце ушло в пятки. Что, если я сделаю только хуже?! Раззадорю его, он свихнется вконец и примется нас крошить? Этой мысли было достаточно, чтобы свести на нет возбуждение и кураж. Но выхода нет. Либо продолжать, либо убегать. Убегать было некуда, и я продолжила:
– Парень, тихо. Ты иди ко мне. Я в черной шелковой рубашке, такой гладкой, тебе понравится. И волосы у меня рыжие, распущенные до пояса. Я буду лизать тебя везде и прижиматься кожей к коже, а потом кусать. И позволю тебе укусить меня над ключицей в ямочке… А потом…
Снова толчок. Как будто кто-то приподнял землю подо мной, сдвинул ее на пару сантиметров и снова опустил на место.
– Я же сказала – тихо! – закричала я. – Расслабленно! Иди сюда, я все сделаю сама, ты не волнуйся!
Крис тронул меня за плечо.
– Я слышал выстрел внизу. Подождите.
Я замерла и прислушалась. Пять бесконечно долгих секунд спустя снизу раздался еще один выстрел, и в небо взлетела белая ракета.
– Условный сигнал, – объяснил Крис. – Общий сбор. Мы можем спускаться. Похоже, Клавдия поразила цель.
5
Мы сбежали вниз.
Спасатели уже выносили Курта из пещеры. Клавдия адекватно оценила свои способности – ей действительно потребовалось всего мгновение: капсула с фенокаином вошла «над ключицей в ямочку», и наркотик впитался в кровоток.
Я проверила дыхание и сердцебиение. Лева открыл сумку, постелил на камне дезинфицирующую простыню. Я протерла руки салфеткой, достала набор для интубации, мешок Амбу и ампулу амилепсина. Вложила ампулу в паз на ингаляторе, подсоединила к мешку и интубационной трубке, потом повернула кольцо по часовой стрелке, ожидая характерного хлопка и посинения мешка – знака, что порошок в ампуле превратился в аэрозоль и распределился в объеме. Но ничего не произошло. Я взяла вторую ампулу и только тут рассмотрела маркировку. Просрочена. Два года назад. Черт побери провинциальных врачей!
Я выдохнула:
– Хьюстон! У нас проблемы!
Глава 6
Операция
1
– Что случилось? – сквозь спасателей протиснулась Роджерс.
Я ответила:
– Все плохо, сержант. Амилепсин в укладке оказался просроченным. Я не могу погрузить пациента в управляемую кому. Все, что я могу, – еще час глубокого наркоза. Вы успеете за это время спустить его вниз или доставить амилепсин из города?
Роджерс побледнела.
– Нет. Спуск займет минимум четыре часа, если с носилками. Два – налегке. А мы не можем продолжать вводить ему фенокаин?
– Это достаточно сильный препарат, как вы понимаете. При таком весе и интенсивности обмена сердце не выдержит.
– Плохо. А если чем-то заменить ваш этот амилепсин?
– Я подумаю. Но стандартная укладка не приспособлена для импровизаций.
Я копаюсь в сумке, хотя знаю, что идея безнадежна. Укладка формируется по принципу «одно назначение – один препарат». Роджерс садится на корточки перед Куртом, проверяет дыхание и вытирает ему пот со лба. Я впервые замечаю, что мальчишка ничего, симпатичный, с правильными чертами лица.
– Мне очень жаль, – с этими словами в круг спасателей входит Вальтер.
Я вскидываю голову. В руках у него тезка – маленький пистолет. Тоже симпатичный, строгих форм, ничего лишнего.
– Мне очень жаль. Но вы понимаете, что мы не можем рисковать жителями города. Счастье новичка быстро заканчивается. У нас только один выход.
Он прицеливается мальчишке в голову. Роджерс не отодвигается и ничего не говорит. Молчат и спасатели. Тогда меня это не удивило – не было времени удивляться. Потом показалось странным, что они так легко согласились со своим командиром. Даже не пошумели, не пообсуждали. Все-таки не каждый день ребенка убиваем – надо как-то привыкнуть к этой идее. Но Вальтер с его «вальтером» был сейчас воплощенным альфа-самцом. Львом. Рявкнет – все уступают дорогу.
И тут я поняла, что еще можно сделать.
2
В палатку протиснулся Лева, осторожно держа в руке дымящуюся ярко-красную пластиковую кружку. Я откинула плед и села.
– Извините…
– Не за что… Я не спала. Пора выходить? Я сейчас.
– Не торопитесь, доктор. Я вам чаю принес. Знаете, англичане говорят, что нет ничего лучше…
– Носильщики готовы? – прервала я его.
Лева смутился.
– Носильщики ушли минут сорок назад. – Он опустил глаза. – Мэри… сержант Роджерс… не велела вам говорить. Сказала, сама справится.
– Что?! Она в своем уме? Как она посмела? Мы можем их догнать?
– Нет. Она велела приготовить вам чай. Она англичанка, кстати.
И он сунул чертову кружку прямо мне в руки. Я автоматически приняла ее и сжала в ладонях, борясь с желанием выплеснуть чай ему в лицо.
– Вы все издеваетесь?
Он затряс головой, как мокрая собака:
– На самом деле я чувствую себя ужасно. Если вы меня никогда не простите, то будете правы. Но Мэри сказала, что с вас на сегодня хватит, что вам нужно отдохнуть.
– То есть вы решили, что с вас на сегодня хватит и меня лучше держать подальше от нормальных людей?
Лева сжался так, словно ему на ногу наступил слон.
– Ну что вы, Хелен? Как вы странно все выворачиваете… Мы поступили не очень хорошо, я согласен. Но Курт очнулся, и с ним все с порядке, вы же сами его осматривали. А путь вниз длинный и тяжелый. Тропа довольно узкая, идет кое-где по кромке скал. Вы же устали…
– А если швы разойдутся и откроется кровотечение?
– Вы думаете, полицейские не умеют накладывать зажимы? Или спасатели не умеют? Вы нас здорово выручили, но не нужно нас представлять беспомощными и бессмысленными созданиями. Мэри, между прочим, работает волонтером на ветеринарном пункте каждую субботу, и Зарен с ней. Так что они умеют обращаться с кастрированными…
В его голосе звучала неподдельная обида. Я невольно улыбнулась и отхлебнула чаю, не сидеть же дурой с кружкой в руках. Чай был с мятой и чабрецом. Возможно, свежесорванными. Возможно, сержант Роджерс нашла время отбежать в кустики и нарвать травок, пока мы спасали Курта и мир. На нее похоже. Кружка глухо постукивала по моим зубам, и я поняла, что у меня дрожат руки. Кажется, Мэри была права. Они все правы. А у меня нет выбора.
– А этот… суровый мужчина?
– Бондарь?
– Вальтер, кажется.
– Ну да, Вальтер Бондарь, командир рейнджеров. Бывший сержант полиции. Он тоже ушел с носильщиками. Но не бойтесь, он больше не тронет Курта. Мэри не даст. Да он и сам не будет теперь, когда опасности нет. Он в общем толковый человек. Профессионал. Просто не привык к дипломатии, говорит, что думает. Но думает ясно.
– Пожалуй.
Лева робко улыбнулся.
– Можно присесть?
Только теперь я заметила, что все это время он стоял, согнувшись.
– Да, конечно, садитесь, мы ведь не на балу. Заснуть я сейчас не засну, хоть поболтаем. Вам сержант Роджерс велела со мной поболтать?
– Конечно. Да я и сам не против.
Он вздохнул.
– Хелен, не бойтесь. Последствий для вас не будет. Конечно, родители Курта будут не в восторге от вашего решения, но мы все были здесь, и все знаем, что вы придумали единственный способ спасти мальчика. А наши показания будут весить больше, чем жалобы инопланетников. Если кто и виноват, то только наш врач, который не сменил вовремя препарат… и я, потому что схватил сумку и побежал, ничего не проверив.
– Вы считаете, я сама не в состоянии это сообразить?
– Но тогда почему вы мрачнее тучи? Вы сделали все как нужно, и ваш расчет оправдался. Мы победили.