Елена Клещенко – Млечный Путь. Номер 3, 2019 (страница 15)
Никита приехал на вокзал рано, кондиционеры в зале работали вовсю, он вытащил из баула серый джемпер с логотипом CBE и натянул поверх майки. Думал, что уж здесь-то их логотип (черное дерево, растущее из карты Кении, на фоне флагов стран - членов консорциума) не вызовет интереса. Но тут же появился любопытный шапочный знакомый. Фермер по имени Пол Киаи - ямс, батат, кукуруза, поставки по всему региону - вместо обычного "Джамбо!" вежливо спросил, можно ли присесть, и только после этого опустился на пестрый тряпичный шар, изображавший кресло. Говорили на симпл-инглише, примерно одинаковом у обоих.
На самом деле Никита не был против. Он не любил минут ожидания перед дальней дорогой. Путешествовать любил, а эти минуты - нет. Может, из-за того первого отъезда из Москвы, когда мать рыдала, отец держался за сердце, а Варвара... ох, Варвара. Да ну ее.
В Москве думают, что Кения - это сафари и воины масаи. Никита давно убедился, что кенийцы бывают разные, и кроме долговязых угольно-черных парней, одетых в ожерелья и алые шарфики крест-накрест, здесь много еще кто живет. Такие, например, как Пол, - невысокий, кожа светло-кофейная, джинсы и белая футболка, смешные очки в толстой оправе красного цвета, свободный английский, русский базового уровня (десять вопросов-ответов, два тоста, три ругательства).
- Никита, а Москва - она какая? Как там жить?
- Ну... - Никита отхлебнул из кружки. Кто не пил кофе в Кении, пусть не хвастается, будто понимает в этом напитке. - Представь Найроби, только поменьше и почище, извини. Больших плохих районов нет, хотя плохие места попадаются. Деревьев меньше. Четыре месяца в году снег.
- Снег? Одни говорят - в России нет никакого снега, все это кино. Раньше был, а теперь нет...
- Кино. - Никита положил проектор браслета на низкий столик с подпалинами от горячих металлических тарелок. Открыл папку, которую завел специально для разговоров о погоде с местными знакомыми. Повернул фотографию к Полу. - Вот это я. Это снег. (Ткнул пальцем.) И это снег. (Показал на суровую снежную даму рядом с собой, с волосами из еловых веточек и симметричными выпуклостями где надо.) И это снег. (Показал на крышу домика сзади.)
- Т-вай-йуж, - уважительно вымолвил Пол и засмеялся. - Очень холодно, когда снег?
- А что делать, такой климат. Ничего, терпим. Как вы - дожди и засуху.
- Значит, с трудом, - подытожил собеседник.
Затем он взялся за свой браслет - ха, точно такой, как у тебя, и тоже противоударный! (Никита не стал говорить о непростых апгрейдах за счет компании.) Залез в облако, показал свои ролики и картинки - поля с летающей камеры, дом, семью - жена и двое детей, заодно пояснил, что в Кении услугами крупных провайдеров пользуются только туристы, а понимающие люди покупают пакет "Дангафона" и экономят девяносто процентов... Практически такие же фотографии Никите показывал другой знакомый фермер, проживающий градусах в пятидесяти к северу отсюда. Разве что детей у того было трое.
- ...А вчера дочка смотрит новый сезон "Мавингу", про небесных царевен и паутинку... знаешь?
- Знаю, а как же. - Африканские мультики любили все. Даже Главный, хотя это служебная тайна.
- Смотрит и спрашивает: "Па, а те люди в Мти-Кубва, они как царевны?"
Никита нахмурился, потом до него дошло, и он засмеялся.
- Ребенок попал в точку. Слушай, Пол, можно спрошу? Как у вас относятся к нам?
- К вам? Русским?
- Не, к нам - тем, кто в Мти-Кубва, в Си-Би-И. Ругаются, что мы понаехали, строим, деньги рубим, природу гадим?
- А-а, чепуха, какая природа. Сафари-парков тут нет. Шуму от вас меньше, чем от аэропорта. Необразованные люди, совсем деревенские, болтают, что ваша тень вредная, а я говорю: кому тут у нас тень мешала?! Видел я вашу тень, каждый день ее вижу. А что вы едите много, так это хорошо! Честно. Без вас бы я не поднялся! Вы же платите!
Ага. Понятно, что мы ему нравимся. Никита слыхал и другие разговоры, но не стал углубляться в эту тему, чтобы не портить беседу. А тут и подошло время двигаться на посадку.
В купе были заняты все места. Соседями оказались два здоровенных ремонтника с низких орбит и угрюмый, как болотный ведун из "Мавингу", инженер обсерватории. Что-то у них там случилось с телескопом, Никита видел в сводке.
Убрав рюкзак и баул, он с удовольствием вытянулся на верхней полке и даже не заметил отправления. Во время отпуска ему было не до новостей и не до соцсетей, теперь нашлось что почитать. Выборы мэра в Москве, стрельба в Сомали (вот на хрена нам такие соседи?)... Потом спохватился: в окно-то посмотреть! Была у него такая личная традиция. Осторожно спрыгнул, упираясь руками в полки (инженер страдальчески покосился сквозь какую-то блочную схему), обулся и выскочил в коридор.
Как раз успел. Свет в узком окне от пола до потолка уже начал меркнуть. У окна никого: рейс грузовой и рабочий, народ бывалый, кому глазеть. Пол давил на пятки - лифт еще набирал скорость.
Земля ушла далеко вниз. Восточное побережье Африки теплым ковриком лежало под ногами, рыжее и зеленое затягивала сизая дымка, день собрался в бело-голубую полосу вдоль выпуклого горизонта, а над ней синеву сменяла тьма. Солнце стояло к западу, и тень хорошо была видна. Ровная, будто экватор на карте, она рассекала континент и врезалась в Индийский океан - синяя трещина в голубом стекле.
Clark Belt Elevator, также известный как CBE. Паутинка от земли до неба. Варваре он сказал, что мусорщик, потому что так его называли другие летуны с высоких орбит, и еще потому, что больше не хотел ей ничего объяснять. Стоит ли расстраивать женщину, бросившую неудачника-дауншифтера?
Рабочие сошли рано, отправились на свой низкоорбитальный завод. Купе сразу стало будто вдвое больше - парни были тихие, вежливые, но очень уж габаритные оба. У одного на шее блестящий крестик, у другого растаманский "светофорчик", а в остальном будто братья: широченные, мордатые, со шрамовыми татуировками.
Табло над дверью показывало станции: жилье земных и космических метеорологов, научно-исследовательские поселки, ремонтные мастерские для низкоорбитальных аппаратов. Службы космической безопасности, орбитальный отдел Интерпола. Потом будет Крона - на геостационарной орбите они действительно широко простирали свои ветви. Удивительно, сколько дел нашлось там у человечества, как только упала стоимость доставки грузов. А еще выше - Противовес, телескопы и лунно-марсианская верфь. Когда-то скандинавы придумали ясень Иггдрасиль, по стволу которого путешествовали между мирами. Объективно Дерево больше походило на циклопический хвощ каменноугольного периода: ствол с мутовками листьев в узлах, шишка на верхушке и метелка чуть ниже. Странно, что Лифт не назвали Иггдрасилем. Наверняка кто-то предлагал, но прижилось просто Дерево, Грейт-Три, Мти-Кубва.
Инженер Миллер целыми днями сидел, обвесившись со всех сторон чертежами и схемами, и Никиту это вполне устраивало. Он загрузил тренажер, включил мозги и принялся "летать" - лишние тренировки еще никому не мешали. Прерывался только на то, чтобы поесть самому и покормить тритонов. Дорога на работу занимала почти пять дней. Было бы даже меньше, если бы не визит к биологам.
Миллер заметил тритонов только на второй день. Выпучил глаза и поджал губы, глядя, как хвостатые земноводные заглатывают червячков, но ничего не сказал и опять занялся своей документацией.
ZeroGravityLab находилась прямо под главным модулем, он же Грейт-Три-Виллидж или Крона. Искусственное тяготение в Кроне создавали центробежной силой, но биологам нужно было именно отсутствие гравитации, их рабочие помещения не вращались. Никита в конце пути добросовестно проделал упражнения на координацию, повисел вниз головой. Кто надеется, что его затошнит, будет разочарован, однако не рассчитать движения и зависнуть было бы обидно.