Елена Клещенко – Фантум 2012. Локальный экстремум (страница 22)
Ошибка. Маленький сбой в работе «инкубатора». Объект воскрес за несколько часов до срока. Ускорение регенерации, нестабильность работы Ключа, белый шум, флуктуация. Времени было даже слишком много. Осознать себя, настроить нейронную сеть организма, удалить контур ликвидации, закачать оператив Вулфа, переключить на себя системы «инкубатора», подчинить информационную сеть лаборатории, выйти на внешние ресурсы. Томас Вулф, сенатор, уже управляет в интерактиве своими банковскими счетами и предприятиями. Серая тень. Призрак.
Охранники. Им не успеть. Серая тень, призрак – и отравленные иглы.
Нижний уровень. Первый бокс. Двое. Братья. Идентификатор первого слишком пряный – словно все специи мира смешаны в одном котле. У второго чётко гвоздичный.
– Учёных не убивать! Запереть в конференц-зале, личные чипы – деактивировать
Он гасит пульсирующие в их мозгах нити ликвидации. Бесшумными тенями братья скользят из бокса.
Второй бокс. Женщина. Вероятно, красивая. Идентификатор – мускус. Рыжие волосы и пристальный жёлтый взгляд. Томас Вулф истаял бы от похоти. Но Томас Вулф знал и её имя. Кэтрин Кинн, престарелая банкирша. Сто тридцать пять биологических лет.
– Как тебя зовут?
– Я.
– Просто – «я»?
– Я – это всё.
– А я?
– Ты – брат. Здесь ещё трое.
– А остальные?
– Никто.
– Называй меня Томас. По-иному
– Я это я.
Ещё четвёртый. Его идентификатор нехорош. Серийный убийца Джо Чжоу, он же Неуловимый. Предыдущая серия опытов Дюка.
Из-за двери бокса – запах цветов. Которые передержали на морозе, а потом – в тепле.
Активировать контур ликвидации. Прощай, брат-четвёртый. Ты несовершенен, а значит, ты не нужен.
Крылья президентского носа подрагивали от раздражения. Чёрная как смоль, после последней коррекции, шевелюра, чуть ли не стояла дыбом.
– Как такое могло случиться, Генри?
Госсекретарь Генри Хитчхайкер изобразил горестный вздох и развёл руками.
– С этими биотеками, сэр… в них толком могут разобраться реально одни умники-учёные, вот они и обвели нас вокруг пальца.
– Это понятно, – буркнул Матомба Окайала. – Меня интересует реальная обстановка. Где этот паршивый мудак?
– Ким? Доставлен из федеральной тюрьмы.
– Он там вшей не нахватался? Дезинфекцию ему сделали?
– Не сомневайтесь, сэр! – нарисовал улыбку госсекретарь.
– Стой вон там, у дверей, – рявкнул Матомба, когда ввели задержанного Кима. – Рассказывай.
Эндрю Ким, переодетый по поводу аудиенции из арестантской робы в цивильный костюм, сложил ладони у груди.
– В последние годы, господин президент, наша корпорация достигла определённых успехов по созданию РНК-платформы для синтеза…
– Это я всё читал в отчёте, – перебил президент. – Оперативная обстановка?
Ким вздохнул.
– Все три моих лаборатории находятся под контролем… супердроидов, я бы позволил себе… – Он осёкся под гневным взглядом Окайалы. – Это выяснилось около года назад, после бегства лаборанта Мак-Кинли из Бостонской лаборатории. До этого мы исправно поставляли э… материал для опытов, оборудование, технику, полагая, что заказы формируют наши сотрудники. Очевидно, так оно и было – сотрудников использовали в качестве прикрытия.
– Вы в курсе, что сенатор Вулф лично заказывал для детройтской лаборатории спецтехнику? – осведомился Хитчхайкер. – Что он вложил туда почти все свои средства?
– Увы, я узнал об этом совсем недавно.
– Ага, после того, как ваши выкормыши выжгли плешь размером в километр и пообещали испепелить весь Детройт?! – вспылил президент.
– Увы, да! Показательная акция… Но ведь никто не пострадал…
– Неслыханно! Вы тайно продолжали снабжать нелюдей добровольцами для опытов!
– Они стали требовать много… по десять человек в месяц…
Хитчхайкер многозначительно глянул на Кима. Только проболтайся, скотина, подумал он, я тебя самого туда отправлю. Добровольцев мы, положим, обломали, скармливали смертников из тюрем… да где же столько смертников набрать…
– Но теперь они потребовали детей! Интересы гуманизма требуют положить конец варварству.
Детей, скажем, мы тоже из приюта выдернули… Чёрт бы побрал спецподразделение «Призрак»! Кто ж мог знать.
– Надо немедленно выжечь осиные гнёзда! – бушевал Матомба.
– Сэр, – мягко вмешался госсекретарь. – Концепция неприемлемого ущерба. Мы не можем наносить ядерные удары по городам без предварительной эвакуации. А начало эвакуации будет воспринято противником однозначно, и он испепелит нас раньше.
Матомба вскочил, яростно почесал шевелюру.
– Ты прав, Генри. Ты прав. Этого обратно под замок, а сам иди, работай. Я подумаю.
Пронесло, решил Хитчхайкер.
Некоторое время президент сидел неподвижно, лишь постукивал костяшками по мраморной столешнице. Затем губы его беззвучно зашевелились – Матомба говорил по интеркому.
В кабинет вошёл четырёхзвёздочный генерал в сопровождении ещё двух военных – мужчины и женщины, в камуфляжных «невидимках» без знаков различия.
– Это и есть твои «Призраки», Джек? – поинтересовался президент.
– Дракон, – представился мужчина. – Полковник.
– Джейн, – произнесла женщина. – Капитан.
Президент кивнул.
– Я распорядился взять под стражу Хитчхайкера, – сказал он. – Какова диспозиция по Бостону, Чикаго и Детройту?
Заговорил генерал:
– Чикаго и Бостон в разработке. Детройт будем штурмовать.
– Сколько детей туда отправили?
– Пятерых, и совсем недавно. Есть основания думать, что дети нужны для особых целей, и их можно спасти.
– Сколько бойцов может выставить детройтское гнездо?
– Предположительно полсотни боевых дроидов нового поколения. И, конечно, сами суперы.
– Вы уверены, что супердроиды не размножают себя?
Заговорила женщина:
– Есть веские основания полагать, что количество суперов в бостонской лаборатории не только не увеличилось, но и уменьшилось.
Матомба улыбнулся – впервые за последние дни.
Он ненавидел кисель. В приюте часто давали кисель на третье, и он, втайне от няньки, старался вылить его на пол или в тарелку из-под супа. Его ругали и наказывали. А ещё называли недоумком и придурком.