Елена Кисель – Синий, который красный (страница 59)
В разные периоды его жизни процент «желателей смерти» составлял от пятнадцати до восьмидесяти процентов.
— Но ты все равно хочешь, чтобы я умер.
— Да.
— Эм… прямо сейчас?
— Да. Сдохни.
Исключительно деловой господин, подумалось Максу. И что — разговаривать с ним или сразу сматываться, как от здешнего психопата?
Хотя, если он маг и психопат одновременно, убежать будет непросто.
— И чем я тебе так не нравлюсь?
— Рожей, — мгновенно ответил Зерк, бесплатное приложение к местному саду. — Ходите тут… все вы. Тьфу!
На месте его плевка немедленно расцвели маргаритки. Макс сглотнул.
После одного дня в этой радужной стране он был склонен к чему угодно, только к недооценке опасности.
— Все мы?
— Ага. Маги. Артемаги. Пажи. Рыцари. Траву мнете. Листья рвете. Сдохни.
— Я человек, — машинально поправил Макс. — И хочется надеяться — не рыцарь.
Коротышка задумался, почесал подбородок и разрешил:
— Сдохни мучительно.
Смахивало на приказ.
Ковальски почувствовал, что мышцы независимо от мозга начинают стремиться назад, к артефакторию. Сеншидо учит: не доводить дело до конфликта. И как тут не довести до него дело и не получить удар в спину?
— Сегодня, наверное, не получится, — как можно честнее сказал он, — понимаешь, радуга на небе, настроение хорошее… мучительно не выйдет. Давай в другой раз и с особо ужасными мучениями, э?
Зерк не обладал особым интеллектом, к тому же не привык, чтобы с ним так долго разговаривали. Обычно его сразу шугали магией, а он на это обижался. Коротышка задумался, шевеля губами. Даже полуприкрыл глаза, чтобы просчитать все возможные выгоды.
Когда он открыл глаза, Ковальски на прежнем месте не обнаружилось. Лишь колыхались невдалеке кусты сирени.
К черту, думал Макс, шагая уже по совсем другой аллее. Уже после встречи с этими двумя щенками было понятно: все они тут ненормальные. Конфликтная нация, взять хоть завуча. Может быть, Мечтатель более проницателен или умен, чем остальные, но и у него не все дома. Притом, что каждый тут хочет тебя замочить ни за что — так они еще
Что-то твердое обвилось вокруг его лодыжки. Макс опустил глаза и понял, что ногу обвивает корень, выползший из-под земли.
Тактика отступления тоже не выход, философски додумал Ковальски.
Корень дернул с такой силой, будто попросту хотел оторвать ему ногу.
Макс устоял. Правда, пришлось сделать пару шагов в направлении рывка. Потом он рванулся уже сам, попытался отцепить зловредную штуку — нет, не получается, потянулся было к поясу за «береттой» — и вспомнил, что у него с собой нет даже ножа. А к корню начали присоединяться все новые и новые, еще один мощный рывок — и Макс просто влетел в густые заросли сирени, прокомментировав это так:
— Клятая магия.
В следующую секунду на него обрушился град ударов взбесившихся кустов. Он оставил надежду высвободить ноги — их уже оплели — но зато сразу же защитил рукой лицо, глаза, сгруппировался и прижался вниз, к толстым веткам и стволам: там удары были не такими сильными. Бичевание сиренью — какое издевательство! И ладно бы она еще не пахла, а то с каждым ударом на него падают яркие, багряного оттенка цветы, ноги уже совсем оплетены корнями, и корни движутся дальше…
Так-так, он даже «помогите» закричать не сможет. Пара ударов по голове более толстыми ветками — и его просто не найдут. Ножа нет, огнестрельного оружия нет, что есть?
Зажигалка в кармане. Макс нашарил ее почти случайно, вытащил, щелкнул колпачком. Огонек заставил плети отпрянуть.
— Ну, ты, — хрипло начал Ковальски, понимая, что его должны слышать, — карлик или как там тебя. Хочешь посмотреть на магию моего мира, а?
Сработает — не сработает? Насколько проникла сюда контрабанда из внешнего мира?
Поблизости что-то засопело, потом раздалось недовольное «Сдохни!», а вслед за этим Макс получил такой импульс кинетической энергии, что вылетел из кустов легким чижиком, преодолел довольно большое расстояние по воздуху и на чем-то распластался.
— Вот же дрянь, — прохрипел он и потом решился открыть глаза.
Над головой было небо и яркая радуга в пятой фазе (точно, пятой!). И не только. Еще над головой почему-то было изумительно красивое лицо, обрамленное золотыми волосами с красным отливом.
Прошло несколько секунд, прежде чем Макс понял, что разлегся прямо поперек аллеи, а над ним стоит богиня с золотистыми волосами и рассматривает его с полным недоумением.
Наверное, она просто прогуливалась здесь, погруженная в свои не слишком веселые мысли, и вдруг посреди аллеи появилось неожиданное препятствие в виде тела. К тому же это тело не очень вежливо отзывается… предположительно о ней самой.
— Я не о вас! — поспешно заверил Макс, не меняя лежачего положения. — Это в целом… насчет местных традиций.
Еще не лучше. «Тело» начало оскорблять ее страну. Макс мысленно дал себе пинка.
Лорелея приподняла брови. Вообще-то все, кто ее когда-либо видел, сходились во мнениях, что лицо богини имеет только два выражения. Скорбно-замкнутое и гордо-отсутствующее. Но на сей раз на нем отражалось только чистое, незамутненное удивление.
— Я мешаю пройти? — осведомился Ковальски. Только что он понял, что не сможет встать сразу: тело упорно заявляло, что ему нужно время и состояние покоя, чтобы проанализировать полученные травмы. — Если хотите, можете просто через меня перешагнуть. Считайте меня… ну, «лежачим полицейским»… ах, да, вы же не знаете… просто бревном на дороге.
Лорелея округлила глаза. Она посмотрела на свои ноги. Потом на разговорчивое «бревно», потом на аллею сразу же за ним. Поморгала, как бы не понимая, о чем речь. Потом подняла руку и указала на лицо Макса.
— Что? — по привычке среагировал Ковальски. — Мой нос? Я честно, не знаю, чья это наследственность…
Теперь богиня уже почти вытаращила глаза. Она точно не представляла, откуда на ее пути взялся такой странный типаж и почему он говорит такие непонятные вещи. Лорелея указала на свой нос и покачала головой. Потом провела по правой щеке. Макс повторил ее жест и почувствовал кровь на пальцах. Этот мелкий карлик ему висок рассек! Будь он хоть трижды магом, но за это — ответит капитально.
— Что, это? — он показал окровавленную ладонь. — Это ничего. Мелочи.
Оперся рукой о короткую травку аллеи и наконец принял сидячее положение. От гримасы боли, правда, не удержался. Девушка с золотыми волосами отступила на шаг, но при этом вопросительно и даже как-то тревожно нахмурилась.
— Мелочи, — повторил Макс. — Больно — стало быть, жив.
Лорелея склонила голову набок. Постояла, призадумавшись, и вдруг довольно сильно ущипнула себя за руку. Прикрыв глаза, прислушалась к чему-то, потом кивнула и вдруг секундно улыбнулась.
Довольно-таки неумело, как будто за долгие годы она уже забыла, как это делается. Но Макс понял, что пропадает, растворяется в этой улыбке, и, если он сию же секунду не отведет глаз — его прежнего никогда не будет.
Он опустил глаза, но только после того, как задержал взгляд на ее лице — на ту самую, непоправимую секунду.
— Вот же… — начал он, опуская глаза, чтобы не ослепнуть, и понимая, что ругаться в таком положении все равно не сможет: он был все равно, что в церкви (то есть, там, куда не заглядывал лет с четырнадцати). Ну, только не это. Нестерпимо хотелось поднять глаза и посмотреть опять.
Он поднял глаза и увидел, что Лорелея повторяет один и тот же жест: указывает на его окровавленную щеку, потом на свою ручку, где уже начал проявляться синяк от щипка, а потом уже указывает просто на себя. Видно было, что она гордится достигнутым и вроде бы даже рада.
— Вам тоже больно, — пробормотал Макс, потом понял, что она имеет в виду не это. — Вы тоже живы… ну, конечно, вы живы, вы же не могли думать иначе. Или здесь нашелся хоть один идиот, кто на секунду предположил…?
Богиня перестала делать жесты. Она просто уронила руки и смотрела на него с недоумением и даже легким испугом. Макс наконец с трудом поднялся и попытался рукавом вытереть кровь со щеки.
Лорелея сделала еще один жест. Настолько обобщенно вопросительный, что он мог расшифровываться только как: «Кто ты?»
— Я? Я Макс, — он сам понимал, что звучит это довольно жалко. — Из внешнего мира. Безд… э-э, человек. А-а, дьявол!
Богиня подскочила на месте, а ведь он опять не ее имел в виду. Просто посмотрел на располосованную одежду, кое-где заляпанную кровью и присыпанную цветками сирени. И выразился, как мог, мягко.
— Выгляжу не хуже этого вашего Вонды, не правда ли? — пробормотал он довольно смущенно для своего обычного тона.
— Кто меня назвал? Кто обругал? — тут же запричитал за поворотом аллеи Вонда. — Это я знаю, вечно заговоры плетете против старого ветерана, ух, я вас!
Тут кладовщик завернул за угол, захрипел и примерз к месту, вцепившись в ворот своей затрепанной куртки. Более замечательной пары заговорщиков и придумать нельзя было. Самый страшный артефакт Одонара — и иномирец, который уже успел украсить фонарем Озза и дать по челюсти самой Бестии.
— Лори, — выдавил старый Вонда и перешел на тон, каким обычно говорят с маленькими детьми. — Лори, а я тут тебя как раз везде ищу… а куда это ты делась, ты ведь знаешь, что тебе нельзя без присмотра… Лори, а ты не хочешь еще погулять по садочку?