Елена Кисель – Синий, который красный (страница 52)
Он сделал паузу, потом пробормотал:
— Поразительно. Вы не спросили, как такое возможно.
Макс приподнял брови.
— А разве у вас тут не магическая страна? Вообще, какое мне дело до процесса. Важен результат, нет? Этот ваш Холдон, надо понимать, был больным на голову и с желанием мирового господства?
Экстер явно канул куда-то в себя, вперившись взглядом в невинно покачивающиеся ирисы на обочине.
— Короткие усики? — рискнул Ковальски. — Красные глаза, отсутствие носа? Кхм… огромное огненное око?
— О, нет, — отозвался Экстер, очнувшись. — Насколько известно из хроник, он был высок ростом, имел длинную белую бороду, одевался в красное…
— …орал «Хо-хо-хо», ездил на оленях и сигал в камины с мешком подарков?
— Об этом в Хрониках не сказано, — с полнейшей серьёзностью отозвался директор. — Однако его посох, Арктурос, обладал способностью убивать всё живое. Кроме того, его нельзя было разрубить никаким клинком. Впрочем, об этом стало известно не сразу. Сначала Холдон вел себя достаточно мирно…
— Армию себе вербовал, — кивнул Макс. Схема не меняется. Громкие речи, щедрые посулы, «вы тут исключительные, а они там недолюди, вперёд, по танкам, мир будет наш».
— О, да. Он набирал армию, — Экстер помолчал немного, а потом заговорил чуть нараспев:
—
Поэзия Макса не впечатлила, но он откликнулся милостивым кивком.
— Холдон вбивал клинья между магами и людьми, пользовался недовольством, рассыпал посулы, — Экстер слегка махнул рукой, как бы говоря — ну, вы сами поняли. — Кто-то хотел возвыситься, кто-то — отвергнуть долю человека, ибо магия дарует не только немалые силы, но и долгий век. Кто-то был уверен, что его притесняют. Области, желающие большей самостоятельности… Нежить, которую вытеснили из мест обитания… Были и те, кто уверился, что Целестия должна идти по пути прогресса, — адепты внешних миров и сочувствующие им контрабандисты. И всегда есть те, кто хочет политического переворота. Холдон смог договориться со всеми. С огромной армией он двинулся завоевывать Целестию, которая долгое время вообще не знала войн…
Голубые глаза Мечтателя потемнели, а голос сделался приглушенным. Надо же, страдает, отметил Макс про себя. Сам он потихоньку на ходу допивал кофе.
— Сначала им сдавались селения и даже города без боя, все были напуганы, никто не мог сопротивляться. Но потом семь королей — потому что только семь крупных областей юга и востока Целестии не были завоеваны — собрали собственные армии и двинулись навстречу. Два войска встретились посреди поля Альтау, к востоку от Семицветника…простите, центра страны. Битва неправых против неправых. Может быть, стране были необходимы перемены, но такой ценой…
Ковальски недовольно кашлянул.
— Да, простите. В тот день радуга на небе Целестии впервые стала серой, а Холдон принял свой истинный облик…
— Не очень-то симпатичный, — закончил Ковальски скучливо, — потом он вызвал на единоборство всех семь королей и перемочил их с помощью посоха, мне только интересно — откуда там взялся восьмой?
Мечтатель глядел на него в немом изумлении. Макс сделал последний глоток из кружки и пояснил лаконично:
— У вас занятные картинки на стенах.
— Ястанир, будущий Витязь, был восьмым королем, но его королевство было гораздо меньше, чем у остальных, как и его войско. Он не мог стоять наравне с семеркой других монархов как полководец — потому и считалось, что на Холдона идут семь королей. Но именно Ястанир в конце концов разрубил посох и щит Холдона, а самому ему отрубил голову.
Одни боги знают, подумал Макс, сколько раз этот директор пересказывает местную легенду. Подробностями в его исполнении это не блещет, но подробности я могу раздобыть и сам.
— Значит, потом появился Витязь Альтау, — он припомнил слова то ли Кристо, то ли Дары, — спас всех и, — припомнил картину в кабинете директора, — куда-то смылся, а больше его никто и не видел?
— После боя Ястанир ушел и больше не вернулся в свое королевство. Никто не знают, что с ним сталось, многие верят, что он еще жив…
— Ваша завуч?
Мечтатель и так не был веселым, а тут еще помрачнел.
— Вы уже заметили? Да, Фелла ищет следы Ястанира долго, очень долго… но найти их… неизвестно, почему, но его родные — мать и сестра — уничтожили все его портреты, а из числа тех, кто знал молодого короля, никто не нарисовал новых. Ходили, правда, слухи, что он является там, где нужна его помощь…
— Отверженных защищает?
— Вы иронизируете, — понял Мечтатель, — действительно, это обычно. Людям хочется верить, что Витязь поблизости и может прийти на помощь, если нужно. Опасаюсь только, что это вечное упование на Витязя у многих отняло способность приходить на помощь самим себе.
— Ну, а вы-то что думаете о пропавшем?
— Я? — Экстер так удивился, что даже остановился. — О Солнечном Витязе? Думаю, что, даже если он и жив, он не хочет, чтобы его нашли.
— Почему?
— Иначе его бы
Ковальски покосился на директора с интересом, и Экстер пояснил:
— Фелла была одним из самых отважных бойцов на Альтау, пятым пажем. У нее были природные способности артемага, и они усилились во много раз после победы, когда в вены победивших влилась сила павших. Фелла получила и мощные возможности к телесной магии, как и Вонда…
— Тоже из этих?
Экстер кивнул.
— И за три тысячи лет Фелла постарела ненамного. Вы понимаете?
— А-а, если это — пятый паж, то каковы способности самого Витязя?
— Никто не знает, что он получил тогда, — уточнил Экстер печально, — возможно, великую власть, которую он решил скрывать. А возможно, то, что его уничтожило со временем.
А его не назовешь оптимистом, отметил Макс про себя. Что ж, это даже лучше.
Они свернули на аллею белой сирени, украшенную фиалками, рассыпанными по траве. Выше фиалок росли фиолетовые же ирисы.
— Итак, в общих чертах вы знаете, куда попали, Макс. Что вы собираетесь предпринять теперь?
С минуту Макс помолчал, взвешивая услышанное и рассматривая местное цветочное изобилие.
— Распылить мелкой пылью поганцев, которые меня сюда приволокли, — выдал он потом. — И да, верните меня обратно как можно скорее.
Мечтатель чуть приподнял черные, безупречной формы брови.
— Несколько странно слышать от вас такое. Поймите, Макс, вам выпал шанс увидеть то, что в вашем мире…
— В нашем мире такое показывают на больших экранах, но ни одна тварь с большого экрана не проделает в тебе дырку, пока ты на нее смотришь, — процедил Ковальски. — А теперь послушайте меня вы — сколько бы лет вам там ни было. Может, у меня не было райской жизни, но у меня была вполне реальная карьера, перспективы… и мне не нужно было следить за тем, как какой-нибудь клыкан подкрадывается ко мне сзади! Я никого не виню в том, что мы столкнулись с вашими артефакторами — наши интересы совпали. Но то, что произошло потом, сотрите из моей памяти как то, что…
— Является лишним, не так ли? — тихо вмешался Экстер. — Не подходит под мир, который вы создали для себя, нарушает ваши планы? Скажите, насколько далеко вы определили свою будущую жизнь?
— Мое дело, — огрызнулся Макс. — Мы, знаете ли, меряем жизнь не столетиями, приходится ужиматься и планировать… смените взгляд, я здоров.
Экстер не изменил выражения глаз, он просто уперся взглядом в ствол ближайшего ясеня. Макс какое-то время смотрел на него с открытым подозрением.
— Как я понимаю, детишек вы собираетесь погладить по головке за этакий финт?
— Думаю, Фелла уже сейчас выговаривает им за то, что они привели в Целестию кого-то из внешнего мира…
— Попытка свести меня с ума, конечно, не считается?
Теперь в молчанку начал играть Экстер. Максу чуть ли не впервые в жизни захотелось взять обратно собственные слова. Если у них тут что-то котируется — то только не жизнь наемника из внешнего мира.
Ну да ладно. Главное, что эта самая жизнь котируется самим наемником, и он сдавать позиции не собирается.
— Это началось после Альтау, — голос Экстера был так тих, что казался эхом от звука струн мандолины. — В моду начала входить воинственность. Наши дети теперь не думают об играх: они думают только о том, как пробиться. Обеспечить себе довольное и сытое будущее, несмотря ни на что. Они не щадят себя, но если бы только себя! Беда в том, что они не щадят и иных, всегда жертвуя кем-то во имя «большого дела», твердя, что так сделал и Витязь. Забывая при этом, что Витязь жертвовал собой — не другими, и не ради своих амбиций. Поймите, Макс, я не отрицаю, если бы вы были бы на их месте — конечно, вы поступили бы иначе. Я допускаю, что вы нашли бы иной выход, который бы устроил всех — если бы у вас была возможность подумать. Возможно, для вас гораздо легче было бы пожертвовать собой, а не подводить под удар того, кто рядом, ради чего бы то ни было, но ведь они еще подростки…