Елена Кисель – Серая радуга (страница 26)
— Вы пожертвовали глазами, чтобы видеть внутреннее? — переспросила артемагиня медленно.
— Я пожертвовала глазами, чтобы обрести смысл того, что было дано мне на Альтау. Долговечия и сил. Ибо после того великого дня для меня этот смысл был не в печных горшках и не в зашивании рубахи мужа. Я обрела его, — она опять выпрямилась, — на долгие века. Да, на бесконечно долгие века…
Она помолчала, а потом повернула затянутое чёрной тканью лицо к Кристо.
— Ты еще хочешь услышать свое имя?
Кристо оробел. После такого рассказа ему не очень-то хотелось услышать, как его назовут. Он-то и не думал, что всё будет так серьезно, и уже в мыслях вовсю лупил сам себя за то, что позволил Даре затащить его в этот шатер (а так ведь здорово по городу шатались!). Да еще сам зашел, радостный такой. У многих его знакомых были прозвища, или, как их называла Майра, вторые имена, а у него ничего такого не было — не доводилось ему поймать ни одного Нарекателя, да и не подходил он к ним на других ярмарках, как-то не думалось…
Надо ж было наскочить на саму Майру. А если она выдаст что-нибудь вроде «навозник», или, хуже того, «жухляк» — как в глаза Мелите смотреть?
Тут Кристо сам себя поймал на том, что Макс называл комплексом неполноценности, и здорово разозлился. Так, стало быть, он струхнул, что его нормально не оценят? А Гидру Гекаты завалил кто? А? А?!
— Чего делать надо?
— Ничего особенного, — улыбнулась Майра своими молодыми губами. — Просто вытяни руку над моей ладонью.
Кристо еще секунду поколебался, но потом вытянул правую руку, с двумя перстнями-концентраторами, выполненными в форме черепов. Вещая Майра вслушивалась всего секунду, а потом засмеялась.
— Ты все-таки вышел в белый свет, Кристо Светлячок? Маленький, маленький жучок копошится среди таких же, как и он, и уж как хочется прихлопнуть и раздавить, но настает вечер — и он начинает слабенько светиться среди собратьев. И чем темнее — тем ярче свет от него.
Кристо убрал руку и с недоуменной миной вперился в ладонь. Он не очень понял сказанное, а тем более не знал, как к этому отнестись. Светлячок? Он-то? Вот уж самое дурацкое прозвище: ничего крутого и уважительного, и звучит мелко. А с другой стороны, не Навозник — и то спасибо. Еще про свет там чего-то, это почти лестно. Он хотел расспросить Майру дальше, но она уже опять повернулась к Даре.
— Ты не просила давать тебе второе имя, и я всё равно не сделала бы этого.
— Потому что слишком рано? — осведомилась Дара почти весело.
— Потому что их было бы слишком много. И даже если бы я дала тебе второе имя, одно-единственное, для тебя, слово — в нём было бы слишком много, девочка. И для тебя, и для окружающих.
Дара передёрнула плечами, но поблагодарила, Кристо показалось, что как-то задумчиво. Ну и спасибо, а то и ее бы назвали какой-нибудь Стрекозой, вот была бы пара к Светлячку! Девушка полезла в карман, чтобы расплатиться (Вещая Майра с самого начала сказала им «сколько посчитаете нужным»), а сама Нарекательница чуть подняла лицо и нацелилась на Ковальски.
— Ну, а ты, мой господин? Всё время молчишь, но это оттого, что знаешь цену своим словам. Ты не хочешь получить второе имя?
— Хватит с меня имён, — отозвался Макс не особенно резко, но с ноткой раздражения. — Вы закончили?
— Но какое из них определяет твою суть? Я знаю, что ты из внешнего мира, для этого мне не нужно приближаться к тебе, разве там, вовне теперь есть хорошие Нарекательницы? Стоящий на пороге, разве ты боишься слов? Ты, бездник, над которым я слышу знак Идущего-сквозь-стены — разве боишься, что слово может стать тебе приговором?
Взглянув в насмешливые глаза Дары, Макс сделал шаг вперед и вытянул руку с миной, явно говорящей «На, подавись!»
— Бр-р, — содрогнулась Вещая Майра, едва ладонь Макса оказалась рядом с ее ладонью. — Какое холодное сердце! Ты сам сделал так, что оно стало тверже хрусталя? Ударь по нему — и услышишь звон вместо стона, Февраль, Февраль, каким огнем можно растопить эти льды? Когда проглянет солнце и зазвенят капели, будет ли истинная оттепель после мнимых?
Макс, передернувшись, убрал руку уже после первой фразы, а договаривала Вещая Майра медленно и тихо, будто прислушиваясь к себе. Умолкла и застыла — с испуганным выражением лица.
Ковальски хмыкнул, о своём имени ничего говорить не стал, порылся в кармане, достал еще пару радужников и с брезгливым «спасибо» положил рядом с кучкой монет от Дары и Кристо.
Потом кивнул в сторону выхода и сам повернулся, чтобы выходить, но его догнал голос Нарекательницы.
Только вот теперь она медленно, тягуче и монотонно выговаривала рифмованные строчки на манер считалочки или колыбельной:
Первый напросившийся вопрос к подросткам: «Что вы опять выкинули?» — застыл у Макса на губах, когда он увидел встревоженное и перепуганное лицо Дары и остолбеневшего Кристо. А Вещая Майра все тянула на манер ведьминского заклятия, и в голосе у нее начало проклевываться что-то зловещее и злорадное, скрипучее, и даже лицо начало принимать ведьминский, темный облик.
«А!» — вскрикнула она одновременно с последним слогом, поднося руку к закрытым повязкой глазам. Тьма с лица начала пропадать, но нос еще пару секунд казался уродливым отростком на лице старой карги. Какое-то время Нарекательница сидела молча, постепенно распрямляясь — оказывается, она скрючилась, пока произносила свои вирши. Потом осведомилась прежним голосом, но с хрипотцой:
— Вы… здесь? Вы… слышали?
Макс посчитал это приглашением к эвакуации и вытолкнул двух подростков из шатра в то же мгновение, не разбираясь в особенностях поведения Душечитательницы и Нарекательницы с таким огромным стажем.
Дара оглядывалась на шатер посекундно, с очень тревожным выражением на лице.
— Вроде как, с ней всё в порядке, — бормотала она. — Только вот это непохоже на пророчества в обычном смысле этого слова…
— Не хватало нам их в любом смысле слова, — огрызнулся Макс, который с недавних пор недолюбливал пророчества. — Можете идти быстрее?
— С какого Холдона? — лениво осведомился Кристо. Он-то считал, что ничего такого не произошло. Если всё время после Сечи Альтау заниматься чужими именами, поневоле заимеешь свои маленькие странности.
— Иначе у ваших подопечных будут очень сильно болеть ноги.
Макс в двух словах разъяснил, какое зрелище их ждет в самом сердце Шанжана. Дара слушала, недоверчиво округлив глаза.
— Ты засунул им в рот пряники и заставил танцевать вокруг Хороводного столба?!
— Все остальные решения включали множественные переломы.
— Майра ошиблась с твоим именем, — пробормотала девушка. — У Февраля не может быть такого чувства юмора.
Макс хотел было ей ответить, но они как раз проходили мимо деревянного помоста, на котором вовсю веселили людей бродячие музыканты. Виолы и скрипки, сочетаясь с семиклапанным целестийским дудником и африканской гуррой, производили задорную, но не очень складную какофонию, которую пытались переорать только самые заядлые торговки.
— Ха, тоже, звук! — проворчал Кристо. — Вот если б туда пару электрогитар, которые мы как-то видели…
В ответ воздух прорезал пронзительный вой, будто в небе взбесилась сотня электрогитар. Инструменты музыкантов оскорбились и замолкли. Макс, Кристо и Дара, а с все на улице, по которой они шли, разом взглянули в небо.
Там, широко расправив крылья, носились черные крылатые твари — те самые, с которыми пришлось встретиться в Витязев День. Твари словно высматривали что-то или кого-то — а потом одна из них со страшным, низким воем пошла вниз, на восточный конец города, где располагались лавки с оружием и драгоценностями. Удар магии сотряс воздух — и за ударом в воздух взвились отчаянные крики людей.
А на улице Ржаного Хлеба, где стояли они, царила пораженная тишина. Веками люди и маги Целестии не видели нападений на свою столицу. Века никто не нарушал неписанное перемирие на время Ярмарки… но вторая тварь ринулась вниз — и донесся скрежет и хруст проламываемых стен.
Дара уже начала бежать туда, где кричали люди и в небе мелькали чёрные крылья, когда вдруг обнаружила свое запястье в железном захвате Макса.
— На центральную площадь, — приказал Ковальски раздельно. — Бегом!
— Нападение…
— Там без вас достаточно магов. Бегом!
Дара еще колебалась, а Кристо сработал на удивление и сразу же понесся к центральной площади. Прямо-таки по команде. На прощание еще успел крикнуть напарнице:
— А если они по столбу вдарят?
Воздух вздрогнул в который раз, и треск стен стал громче. Дара и Макс пробивались через толпы окаменевших на улицах людей, проколачивались локтями и пинками, перепрыгивали через сумки и крылечки. Целестийцы, привыкшие к войне, поединкам и соседским разборкам, сейчас растерялись и просто разинули рты и задирали головы вверх, и бежать через их ряды было неудобно до ужаса.
Хотя кое-кто все-таки среагировал на угрозу. Наемники начали торопливо исчезать с улиц. Праздные рыцари поправили свои шлемы. Торговцы грудью закрыли товары…
И прочертили небо боевые драконы Семицветника — Воздушное Ведомство наконец подоспело. Нападавших попытались взять в клещи, но черные твари ускользали, увёртывались, огрызались в небе, а их всадники успели нанести по восточной стороне города еще несколько ударов, выскользнули из окружения, разлетелись в разные стороны над городом…