Елена Кисель – Серая радуга (страница 2)
И за спинами мошенниц выросли все вышибалы ее клуба, числом ровно четыре женщины. Вышибалы были накачаны, подготовлены, вооружены дубинками и шокерами и жаждали крови. Вызов Танедры оторвал их от приятных бесед, вроде обсуждения перспектив женского тайского бокса как вида спорта.
Публика в общем зале чутко уловила, откуда дует ветер, и решила рассосаться целиком. Мексиканка, впрочем, пыталась задержаться, но барменша Алекс деликатно направила её в сторону двери: навык «что делать в таких вот случаях» в персонал был вбит намертво.
Дара, увидев, что они окружены, тяжело вздохнула и с виноватым видом сложила руки на коленях.
− Вы нам не верите?
− Не во всём, − процедила Танедра. Она шагнула вперед и теперь возвышалась над парочкой мошенниц, уперев крепкие руки в бока. — Кто вас послал? Кому нужен мой талисман?
− Нашей старой и больной бабульке… − тихонько и очень жалобно проныла Дара. Попутно, правда, лягнула в голень свою сестрицу. Той как раз вздумалось поковырять пальцем в носу.
− К чертям вашу бабку! Куда вы поставили жучки?
− Ж-жучки? Нам больше нравятся стреко…
− Кто вас подослал?!
Терпение у современной амазонки кончилось, она подскочила к девчонке и хотела как следует встряхнуть ту за плечи. Но ее руки тут же грубо оттолкнула в сторону рыжая Кристина.
− Грабли прочь! — рявкнула при этом Кристина отнюдь не девичьим голосом.
Охранницы зафиксировали буйную девицу в стабильном положении на диване, а Танедру посетило прозрение: она вгляделась в черты лица «Кристины», схватила угрюмый взгляд исподлобья, заметила совершенно неизящную щиколотку, которая высунулась из-под юбки…
Можно было бы предположить сестру-радфеминистку или кого-то из трансов, но волна отвращения изнутри подсказала правду.
− Так вот что, значит, − начала Танедра со сдерживаемым торжеством в голосе. — Так значит, твоя якобы сестра — на самом деле переодетый мужик?!
В ответ Дара обронила следующее:
− Это вы еще нашу бабушку не видели…
В ту же самую секунду позади охранниц откуда-то взялась пожилая гречанка, которая так и не отложила в сторону свой журнал. Деловито кивнув в знак приветствия, бабка столкнула двух вышибал головами, ткнула третьей кулаком в солнечное сплетение, а четвертой — журналом в шею. Несчастная вышибала дернулась и вырубилась. Журнал плавно спланировал на пол, открывая компактный электрошокер. После чего гречанка плотнее занялась теми, кто еще остался в сознании.
Через десять секунд в сознании вообще осталась только Танедра. Она не кричала, просто стояла с раскрытыми глазами и пыталась осознать творившийся беспредел. Еще разевала рот и смотрела на сочувствующее лицо Дары. Та кивала ей, как бы говоря: да, конечно, понимаю, такая ситуация, но вы уж ничего, потерпите…
Сочувствие не помешало девушке поинтересоваться то ли у гречанки, то ли у братца:
− Хлороформ?
В ответ пожилая женщина молча сделала шаг вперед и ткнула в шею Танедры шокером.
Последней мыслью «неистовой амазонки» было: «Это всё проделки мужиков, я знаю!»
Ну, и отчасти она была права.
− Ко всем чертям хлороформ, − резким и несомненно мужским голосом отозвалась гречанка, сгружая бессознательную Танедру на диван. — Это за то, что мне пришлось два часа сидеть в юбке и слушать, как местные фурии распекают весь род мужской. И кофе здесь омерзительный.
− Макс, ты мстительная сволочь, − резюмировала девушка в обруче, наклоняясь над Танедрой и принимаясь обшаривать ее карманы. — Сюда никто не войдет?
− Двери я запер, камеры и барменшу отрубил.
− Оперативно, спасибо.
− Так и не объяснишь, зачем этот идиотский маскарад? — мужчина с мрачным видом поправил накладной бюст.
− Идиотский?! — вскипела мнимая Кристина. — На меня глянь! Ко мне три раза пристали на улице… волосы ты мне во что превратил?! Глаза…
− Нечего было филонить в прошлый раз. Из-за тебя мне пришлось выпрыгивать с четвертого этажа. «Полетка», конечно, сработала, но вот лицо охранника, перед которым я приземлился…
− Нифига! Дара, он на меня наезжает! А что я сегодня полгорода обошел, чтобы только найти прикид, который не будет подозрительно смотреться с его носом…
− Так значит, это твоя идея, молодой человек?
Кажется, среди этих троих подобные перепалки не были новостью. Дара не оторвалась от обыска ни на секунду и только между делом попросила:
− Мальчики, разбирайтесь потише.
«Мальчики», одному из которых, кстати, в этом году стукнуло сорок, гневно переглянулись между собой.
Оба выглядели «девочками», и разбираться в таком виде было бы смешно. Проще было договориться и найти новый объект для гнева праведного.
− Кстати, а благодаря кому это нам приходится превращаться в ряженых? — тихо, но ядовито поинтересовался Макс. — Тратить время на отслеживание, выяснение информации, а кое-кому — еще и пытаться говорить в трубку
Дара пока не нашла того, что искала, а потому серьезно призадумалась.
− Сколько ж у нее тайных карманов? — пробормотала она под нос. — Ковальски, в сотый раз говорю: я не знаю, почему мой проводник решил повести себя так странно…
− Это когда он на мелкие куски порвался? — проявил сообразительность рыжий парень. — Было стремно.
Макс Ковальски тоскливо хмыкнул. Лично он считал, что к ситуации, когда охота за простейшим артефактом затягивается почти на неделю, нужно подобрать пару других описаний.
− Он же должен быть здесь, − тем временем бормотала Дара. — Слушай, её квартира просто пропитана фоном, но там мы ничего не нашли, потеряли проводник, так? Брать её на улице было рискованно, да и она могла припрятать артефакт. Ну, и «вестник», который я создала, явно подсказал… да где же?!
− А вдруг она его… того, у нынешних фифочек модно…ну, там, пристегнула к… — начал было парень, но тут же осекся:
− Кристо!
Под взглядом напарницы он скукожился, послушно стукнул себя по затылку (довольно сильно) и заунывно перевел в литературную речь:
− Я только хотел сказать, что во внешнем мире сейчас бывают самые странные тайники.
− И ты их все увидишь, если будешь стоять и пялиться.
Макс Ковальски уже вернул привычный облик. Мешковатая блуза и парик скрылись в пакете, который Макс извлек из кармана. Вместе с блузой и париком в небытие канула пожилая гречанка, а на ее месте деловито стирал грим с лица мужчина чуть за сорок, с острыми, настороженными светлыми глазами, тонкими губами и примечательным носом. Говоря честно, нос больше подходил гречанке, чем его нынешнему обладателю.
Кристо засопел, размазывая по физиономии помаду и зависливо косясь на Макса. Тому-то было легко — снял себе с головы парик, а как быть с накрученными волосами? Он содрал юбку и блузку, остался в легких шортах и футболке и со вздохом принялся полировать физиономию блузкой.
Время тикало, вот-вот могли начать приходить в себя охранницы. Макс невольно потянулся к шокеру.
− Дара?
− Нашла наконец! — выдохнула Дара, которая расстегнула на Танедре решительно все, что можно было расстегнуть, а застегивать не собиралась. — Секунду… правильно, медальон с осколком драконита. «Синий» уровень опасности, стремительно «голубеет», по функциям на поверхности — приносит удачу, в то же время заставляет вещи вокруг перерождаться… хм, интересно, во что?
− Хватит лекции читать, забирай свою цацку — и на выход!
− Не могу.
− Какого…
− Артефакт-наркотик, энергетически завязан на свою нынешнюю хозяйку. Без него она рехнется. Придется развязывать нити притяжения.
Макс Ковальски машинально поискал глазами кофе.
* * *
Когда Макс соглашался на эту работу — он такого не предполагал. Экстер Мечтатель, глава единственного в Целестии артефактория, сказал только: «Нам нужен гид по внешнему миру».
Гид! А не постоянная нянька для незрелого артефакторского звена! Не тот, кто должен продумывать за них планы и соваться с ними в авантюры!
И точно не тот, кто должен их потом из авантюр вытаскивать.
У него ведь даже магии нет! Способности стратега, «беретта» и несколько боевых искусств, в том числе — любимое сеншидо. Да-да, романтикам, вроде директора, легко рассуждать о том, что «вот, опыт всегда ценнее».
За двести двадцать восемь дней работы в новой должности Ковальски понял: опыт бессилен против двух семнадцатилетних магов. Против них вообще все бессильно, как против крыс и тараканов.
− Уверена?
− Драконит — «гидра». Если попадает к человеку, приносит ему везение, но за его же счет. Человек становится агрессивным, всюду таскает артефакт с собой, расстаться с ним — невыносимая потеря до сумасшествия…