Елена Кисель – Серая радуга (страница 4)
Пребывающая в стрессе Алекс Ноук увеличила число бед полиции еще на одну. Она уверенно заявила, что имела дело с паранормальными явлениями, причем, с тремя, долго вспоминала лица явлений, но припомнила только, что одно было рыжим, а у другого был странный нос. Под конец попыталась припомнить имена, но над ее памятью поработал искажающий артефакт, поэтому вышло, что на нее напали Калисто, O`Хара и Маркс. Эрудированный офицер, который допрашивал потерпевшую, побледнел на последнем имени.
− Несомненно, секта, − заявил он. − Вызывайте федералов!
Но в тот момент, когда решили вызывать всех подряд, с диванчика вспрыгнула реанимированная полицейскими медиками Танедра. В провокационно расстегнутой одежде, которую никто и не подумал застегнуть, неистовая амазонка сиганула в объятия полицейского офицера с сентиментальным: «Я всю жизнь ждала такого мужчину!»
Психологи-аналитики на этой неделе были завалены работой по горло.
[1] Кулак в зеркале Венеры — традиционный символ феминизма.
[2] «Извените, мы сиводня ни роботаим» (англ.)
Глава 2. Работа — папочка
− Не сметь заклинать мои вещи!
Макс мобилизовал резервы терпения и дал этой фразе вырваться только когда они перешагнули порог их временной базы. База находилась в настолько злачном районе, что машину в нем нельзя было оставить на десять минут. И самому из машины выходить на десять минут тоже было опасно. Если, конечно, вы не были вооружены как минимум битой или не обладали знанием сеншидо и ледяными глазами Макса Ковальски.
А, да, если вы маг, жить в таком районе тоже было терпимо.
Дара с усталым вздохом сгрузила свою походную сумку на потертое и полинялое кресло, обивка которого хранила следы от пуль. При съеме квартиры хозяин несколько поспешно пояснил, что предыдущий жилец много упражнялся в стрельбе. Неотмытые потеки крови, которые Кристо обнаружил за переставленным шкафом, подтвердили эту теорию.
− Я ничего не заклинаю. Я — артемаг, а внутреннее поле предмета, изменяемое при артефакции…
− Мне не нужны прописные истины! — Макс в два широких шага пересек комнату и тряхнул у нее под носом своей «береттой». — Что со стволом?
Дара вяло посмотрела сквозь него.
− Я всего лишь создала между тобой и пистолетом индивидуальную связь. Если кто-то другой наводит его на тебя, пистолет… ну, он должен был немного по-другому реагировать…
− Нифига! — влез Кристо. — А если б я в шутку навел на него его же пистолет…
− Тогда нас осталось бы двое, − с печалью сказала Дара в потолок, по которому маршировала вереница раскормленных американских тараканов.
− И я бы не дожил до Целестии! — рявкнул Макс, взмахивая «береттой». — Какую часть фразы из «не смей заклинать мои вещи» мне повторить?
− Я ничего не заклинаю…
− То есть то, что я чуть не протаранил макушкой потолок на прошлой неделе — загадочная случайность и не более?
− Я собиралась тебя предупредить. И вообще, откуда я могла знать, что ты наденешь именно эти кроссовки…
− Потому что они единственные? — предположил Макс, уничижительно взглядывая вниз, на кроссовки. Потом перевел взгляд на физиономию Кристо: тот с любопытством наклонил голову, будто прикидывая точку кипения.
Стоп. Вдох-выдох, Макс Ковальски. Волноваться вредно. Вот ведь факт: его хладнокровие всю жизнь доводило окружающих до белого каления, а двое юнцов за двести дней его самого довели почти до состояния истеричной девочки. Осталось сесть на пол, потереть щечки ручками и громко зареветь, требуя конфетной компенсации за стресс.
Ирония вернула его в чувство, он спрятал пистолет и опустился во второе в комнате кресло, далеко вытянув ноги, чтобы удобнее было держать баланс. Это кресло было славно тем, что при неправильной посадке просто взбрыкивало, как норовистый жеребец, и ты оказывался на полу.
− Моя кружка три дня назад. Мои часы в прошлом месяце. Мой брючный ремень… − он слегка покраснел, а Кристо весело ыгыгыкнул, припомнив историю. — Прекрати эксперименты надо мной и моими вещами.
− Мне просто скучно.
− Скучно. Кажется, ты тоже сегодня скучал в клубе, − Макс повернулся к Кристо. — Когда принялся писать эту ахинею на двери. И в музее, когда тебя унесло в другой отдел, ты тоже скучал?
− Так там же оружие было!
− Игрушечки? — нежно и с пониманием переспросил Макс. — Так, может быть, тебе вернуться в Целестию, устроиться в артелавку Павлина, чтобы быть окруженным цацками… скучно не будет, а?
Кристо набычился. Вообще-то Дара уже полгода давала ему уроки вежливости, но в такие минуты вся вежливость из него пропадала.
− А тебе, − Дара возвела глаза к новой стайке тараканов, — может, пойти в отдел к производственникам? Будешь день-деньской создавать артефакты, беседовать с вещами и применять свои чары на всем, что попадется…
Он подался вперед, стискивая пальцами подлокотники, чтобы не опрокинуться.
− Решите, кто вы такие! Инфантильные детки, которые не видят дальше своего носа и ни черта не различают причины и следствия? Или оперативники во внешнем мире? Хотя в этом я сомневаюсь. Профессионалы не светятся. Мы же…
Макс откинулся в прежнее положение, когда понял, что его слушают только тараканы. Кристо зевал. Чтобы зевать не без пользы, он еще и ковырял в зубе длинным ногтем среднего пальца. Жест смотрелся откровенно нецензурным. Дара смотрела куда-то в дальние дали и как будто вообще вслушивалась во Вселенную.
Лекция Макса за восемь месяцев была отнюдь не первой. И даже не десятой. Хотя, справедливости ради нужно заметить, в первый раз реакция была та же самая.
− Ну, засветились, − буркнул Кристо, отковырявшись в зубах. — Лиц никто не запомнил, работали с искажалками. И еще… это… косили под нечистую силу все время. А что не по плану немного — какая разница? Ну, пришлось в музее долбануть охраннику по башке… Ну, не один раз, так не одному ж и охраннику.
Макс закрыл глаза и устало помассировал веки. Подростковое отношение к любому делу и целестийское отношение к жизни людей-свидетелей. Одно это могло свести с ума. Не говоря уже о том, что иногда даже мелкие отступления от плана могут стоить жизни не только им.
− Однажды вы проколетесь совсем немного, − пробормотал он, − а мир взлетит на воздух.
− Так не наш же и мир… ладно, шутка.
Ковальски махнул рукой. Разговаривать расхотелось совершенно, а между тем еще нужно поговорить по делу.
− Завтра уходим в Целестию.
Дара оторвалась от медальона с драконитом и сделала брови домиком.
− Мы здесь почти две недели. У нас три артефакта. Если объявится еще один, за ним лучше охотиться с пустыми руками.
− У нас два артефакта со снятым фоном, то есть, нейтральные, и один драконит, − поправила Дара. — Его я заблокирую как минимум наполовину — работы часов на шесть.
Но при этом она как-то странно подмигнула Кристо. Макс не заметил, он как раз боролся со строптивым креслом. Кресло решило, что Макс нарушил золотые правила сидения.
− Всё равно, таскаться с таким багажом за плечами невозможно. Это не обсуждается. Возвращаемся в Целестию.
− Где ты наябедничаешь на нас Бестии.
− Думаю, на сей раз я обращусь напрямую к директору.
Дара отвлеклась от подмигивания Кристо и метнула в Макса угрожающий взгляд. Экстер Мечтатель был лириком по призванию и менестрелем в душе, он не умел даже делать выговоры, но одних его грустных глаз хватало, чтобы сделать Дару несчастной. А потом несчастным становился и Кристо, согласно поговорке, что с кем поведешься — от того и наберешься.
− Из-за чего? — бросила артемагиня, подмигивая Кристо, но обращаясь то ли к окну, то ли к телевизору. — Бороздочки на двери? Случай в музее? Ты что, думаешь, другие звенья работают лучше нас?
Макс на секунду зажмурился и потряс головой. Не так давно резервной паре артефакторов — учителям Фриксу и Гелле − пришлось сходить в какой-то мир на оперативную работу. Порядочно засидевшиеся брат и сестрица вернулись в боевом настроении, одетые почему-то пиратами, вопя во весь голос «Йо-хо-хо, да здравствует свобода!» − и при этом обнаружилось, что нужный артефакт они забыли в мире, из которого пришли. После сокрушительного разноса, учиненного Бестией, парочка вернулась в мир, прибыла еще через два дня, но почему-то с тремя артефактами, и отчиталась в том плане, что вот, под руку подвернулись, неудобно было не взять, а то, что в историю этого мира вписана новая страница о борьбе с силами зла — это же ничего, да?
− Вы боролись с силами зла? — жадно спросила завуч Одонара. После того, как три тысячи лет назад она тоже боролась с силами зла на поле Альтау, ей не терпелось повторить успех. — Крупная была битва? Победа за вами?
Фрикс поправил на плече сладко сопящую сестру и ответил с достоинством:
− Мы не боролись с силами зла, мы ими были. Можно идти и учить детей? У меня учебные планы горят.
Трёхтысячелетний опыт Бестии дал сбой, учебные планы и правда горели, и резервные артефакторы убыли восвояси без членовредительства.
В это время Кристо понял, почему Дара мигает ему с таким остервенением. Первых ее попыток он вовсе не заметил, а остальные отнес было на счет усталости и раздражения поведением Макса. А это был условный сигнал!
− Да тебе просто расслабиться надо, − бросил он в сторону Ковальски. — Глянь на свою рожу в зеркале, по тебе ж видно, что тебе веселья не хватает!