Елена Кисель – Расколотый меч (страница 78)
— Это Зелхес-то? О-о, этот был под контролем, только Даллара тут была ни при чем. А вот Виоле за своими сущностями надо бы присматривать…
— Что ты…
— Да ведь это же Бо так очаровала профессора, что тот кинулся варить то самое сильнейшее амурное зелье, как ты, говоришь, Веслав, оно называется? «Маниум»? В общем, как раз второе, для чего применяется чернокорень. Он ведь как-то распылил что-то похожее у нас в лагере и решил, что результатов нет, потому что состав неполный. В порыве страсти пошел даже на преступление, сиречь на кражу. А я вначале думал: что в этом профессоре не так, а? Почему в нем моя стихия чувствуется? В общем, Виола, ты пока… ну, потерпи с преображениями, что ли. Нет, пантеру мы еще стерпим, но вот с Бо… в общем, для тебя же лучше.
Виола смерила в ответ спирита отнюдь не дружественным взглядом. Йехар поднял голову, прислушиваясь к чему-то. Насупился.
— Подозрительная тишь, — пробормотал он и поднялся. — Взгляну, что там с постами. И как бы охрана не попыталась Ксахара освободить… нет, со мной пока не надо. Виола — я буду открыт для тебя, вслушивайся. Если нужно будет — я позову.
Он вышел. Милия проводила его подозрительным взглядом, но посмотрела на спокойное лицо Виолы и удержалась от комментариев. Вместо этого она спросила, обращаясь к Веславу:
— Как был разрублен его меч?
— Просто, — ответил тот. — Может, если бы это было какое другое оружие — у нее бы и не вышло ничего. А так…
Он замолчал: подергивание губ набрало такую силу, что говорить внятно алхимику было бы трудно.
Наверное, он и об этом догадался с самого начала. Что не было никакого особо сильного артефакта, а просто был другой вариант. Что клинок узнал нападавшего до того, как узнавание пришло к самому Йехару. Что Глэрион, хранитель души рыцаря, когда-то отданной из-за Даллары, с ее именем на губах, не мог и не хотел сражаться со своей Дамой и Дамой своего хозяина.
Меч сам себя позволил разрубить.
Что было дальше и что произошло сегодня на арене — как говорится, «дело логики». Непонятным оставалось другое.
Извечный русский вопрос «Что делать?» упрямо рвался в нерусскую действительность. Никто этого так и не спросил, хотя вопрос назревал с того самого момента, как мы вошли в эту комнату, нет, еще раньше, с арены. Теперь же, когда уже все было обговорено, только он и остался.
— Я… — тихо начала Милия, — конечно, я сражусь с ней. Жаль, что я явилась так поздно. После выполнения моей миссии я наведалась в сокровищницу знаний нашего Ордена. Попыталась узнать всё об Иссушителях. У меня и прежде были подозрения насчёт этой… Дамы — и я поспешила к вам… Жаль, опоздала. Но теперь — теперь можно устроить ловушку. Скажем, использовать этого Ксахара как наживку. Записи Ордена гласят, что Избранный — непременная сакральная жертва для сброса человеческих покровов, а значит, она придёт за ним. Мы с моим жезлом готовы к…
— Смерти? — подсказал спирит.
— На арене я сумела ей противостоять.
— На арене она, как девушка скромная, растерялась от такого общего внимания, — подал голос Веслав. — Поэтому и сбежала, а теперь у нее, похоже, план образовался. Она не даст подойти к себе, а уязвима она только в человеческом облике. Я идиот, провалил все дело и заслуживаю хорошей порции «Горгоны». Стоять тут в парке, да ворон пугать…
Здесь я была во всем с ним согласна. Только я считала, что перед «Горгоной» в алхимика надо влить «Ниагары», «Бестиавенуна» и еще чего-нибудь такого… чтобы помучиться. И отобрать у него все антидоты!
Милия мрачно хмыкнула, Эдмус не стал спорить, а Виола потерла висок и поинтересовалась:
— Это почему?
— Я мог убить ее.
Глаза не закатил только Стэхар, он был не из нашей братии. Это что же, комплекс вины? У нашего алхимика? Глядишь, скоро совсем человеком станет.
— Нет, послушайте, — Веслав яростно ткнул пальцем в фигурку за окном. — Она же к себе меня подпустила! Ладно, огненных артефактов или магов в окрестностях больше нет, Эдмус вон проверял. Но во время этой присяги я был в полуметре! Один удар мечом…
— После чего прикончили бы уже тебя, и ты не успел бы доказать, что здешняя Дама — вроде как Чума Миров, — Веслав еще не успел озвучить свое «ну и пусть», как я продолжила: — а если бы ты только ее ранил — а так и вышло бы, потому что клинок еще не пылал — что тогда? Тебя бы казнили на месте, эту страдалицу бы выходили, а Йехара бы сейчас точно с нами не было!
Может, это звучало не очень-то логично, но звучало хоть как-то. Эдмус не замедлил придраться:
— Так он и сейчас не с нами.
А Виола не придиралась, но сказала, озабоченно хмурясь:
— Кстати, я его почему-то не слышу…
Стэхар, который как раз в этот момент делал глоток из кубка, поперхнулся и устроил светлой страннице контрастный душ из не самой приятной в мире и явно алкогольной субстанции. Милия подорвалась на ноги и выхватила жезл, но не для того, чтобы убить незадачливого наследничка.
Все разом бросились к двери, Эдмус еще успел по пути размашисто осенить себя крестным знамением — я заметила это краем глаза и еще успела удивиться — за секунду до того, как мы все вместе застряли в дверном проеме.
Причем, вроде как безнадежно, то есть как раз надежно, и это дало повод для очень большого количества эмоций, которые выплеснулись в очень короткое время. Ну, еще бы — меня зажали между Виолой и Стэхаром, а Веслав и Милия оказались прижатыми друг к другу, а это все равно, что засунуть двух гремучих змей в поллитровую банку.
— Пропусти меня, алхимик!
— Сама подвинь свои габариты, и не ворочай жезлом, разобьешь что-нибудь!
— Ау-гы-гы… о чем… это… они?
— Виола, его развезло!
— Сейчас его вообще… по стенке… раскатает… — доброжелательная реакция прижатой Виолы на состояние Стэхара.
Эдмус тем временем, как единственный вовремя затормозивший и в пробку не попавший, строил планы по нашему спасению. Своим, истинно эдмусовским методом:
— Ну что, вытаскивать их? Или пропихивать? Э-эх, один раз живем, держитесь, разбега-а-а-а-аюсь…
Опять-таки, краем глаза я успела схватить ехидное выражение на серо-зеленой физиономии, пока шут отходил к окну для разбега, поняла, что за этим последует, и тут же это поняли все остальные: Эдмус сделал ровно два шага, а мы уже соединенными усилиями вывалились в коридор сами.
— Эдмус, посмотри, что там Ксахар, мы к двери, Виола, держи связь! — на одном дыхании выпалил Веслав. Он бросился по коридору бегом, не задумываясь о том, последовал ли за ним хоть кто-нибудь, хотя вообще-то — последовали все. Сработал рефлекс — не спорить с тем, кто хоть внешне знает, что нужно делать.
Мы были на полпути к выходу, когда Виола на секунду прикрыла глаза и сообщила:
— Эдмус там. Ксахар на месте. Домин тоже. Йехара нигде нет.
Милия вздохнула свободнее, но на Веслава теперь было страшно смотреть. На нас, наверное, тоже.
Просто мы лучше знали рыцаря.
Зелхес выскочил к нам навстречу еще в коридорах, и видно было, что за нами как раз он и бежит. Дворцовый алхимик порядочно запыхался, хотя пытался сохранять невозмутимый вид и вести себя по Кодексу.
— Где он? — рявкнула Милия, хватая профессора за грудки. Тот собрался — не так-то просто ответить, когда тебя трясут, как погремушку, — и до нас донесся едва слышный ответ:
— Во дворе.
Дальше Зелхесу пришлось все объяснять на бегу. Мы с места в карьер взяли прежний темп, а его Милия тащила с собой за руку.
— Вышел в холл… мы заподозрили… поняли… попытались остановить… но… но…
А что они ему могли противопоставить?!
— Двери! — выкрикнул задыхающийся Веслав. — Двери же были закрыты, запечатаны, заколдо…
Здесь мы выскочили в холл, прямиком на веселенькое зрелище.
В холле гвардия домина зализывала раны у плотно закрытых дверей. Повсюду валялись расплавленные мечи, а по самому холлу словно прошелся огненный вихрь. Охранники постанывали, держась за обожженные места.
— Он прошел не через двери, — на остатках дыхания сообщил дворцовый алхимик. — Тайным ходом… он же был…
Начальником стражи здесь, ну, конечно. И наверняка он принял меры, чтобы мы не могли пойти за ним — завалил выход, или что-нибудь в этом роде. Веслав, побледнев и прошептав, что убьет Йехара при первой возможности, нашел глазами начальника дворцовых магов.
— Открывайте!
— Что? — опешил тот.
— Откройте дверь!
Тот нерешительно поднялся с пола. Зелхес тоже как-то мялся. Перспектива открыть дверь туда, где непринужденно гуляет Чума Миров, почему-то не прельщала ни охранника, ни профессора.
— Но пока мы снимем заклятия…
Но алхимик уже овладел собой, оттолкнул Зелхеса с пути, проскочил мимо обожженных стражников и выхватил из кармана мешочек с растением, которое открывает двери с любыми заклятиями и блокировками — кроме особо сильных.
Разрыв-трава сработала тут же, и в ту секунду, как распахнулись массивные створки дверей, мы поняли, что опоздали.
Йехар был уже у кромки камней ограждающей замок, и мы поспели как раз к тому моменту, как он сделал шаг за нее.
Конечно, мы понеслись за ним следом по дорожке, конечно, мы окликали его, но он не слышал, он шел ровным, уверенным шагом, расправив плечи, шел к своей Даме, которая теперь отошла от входа во двор на некоторое расстояние и смотрела на него с опаской.
И мы понимали, что догнать и остановить его не можем, мы поняли это еще лучше, когда луч белого света Милии вдруг срикошетил в небеса от какой-то невидимой преграды, когда мы сами уперлись в эту же преграду, ударились о нее и Виола прошептала: