Елена Кисель – Расколотый меч (страница 7)

А вот и причина того, почему Йехар не очень-то радуется возвращению домой. Он просто не знает, сколько он отсутствовал. На его счет — прошли сотни лет. А что здесь?

Да и вообще, возвращаться домой в составе Равновесной Дружины, уже одно появление которой обозначает, что мир нарвался на неприятности — как-то невесело.

Рыцарь шел по роще удивительно уверенно, как будто и не отлучался из своего мира ни на день. Ему почти не приходилось выбирать дорогу — он словно руководствовался каким-то высшим чутьем. Попутно затеял объяснять, как именно в этом мире и конкретно в этой местности обстояли дела, когда он еще не был светлым странником.

— Городов здесь крайне мало. Если не считать, конечно, Города Алхимиков за пять дней скачки… я зря это сказал?

К этому выводу он пришел, едва взглянув на заинтересованное лицо Веслава. Впрочем, алхимик скоро благополучно изобразил на лице независимость и брезгливость — мол, что мне города собратьев? Так что Йехар продолжил:

— В наши с Глэрионом времена все события, какие случались, можно было разведать у замка домина. К нему приезжали издалека для торговли или обмена новостями. Неподалеку устраивались турниры… — голос рыцаря зазвучал нездоровой мечтательностью.

Ну ладно. Судя по тому, что он говорит — нас занесло практически в типичное средневековье — с поправкой на то, что процентов десять населения обладают какими-либо магическими способностями. Большая цифра, но ничего удивительного нет: в местности, где основной транспорт — лошади, а самый сложный механизм — арбалет, автоматически прирастает стихийная магия. Впрочем, многие стихийники наверняка не подозревают о своих силах, поскольку входят в «необразованное большинство». Как в бедном крестьянине может проявиться стихия воды, воздуха или земли? Когда он пашет, что ли? Иное дело военное сословие и знать: у этих экстремальных ситуаций в жизни предостаточно.

— Мужчины в нашей стране всегда предпочитали ратную потеху иному делу. Их можно было бы счесть эталонами мужественности и благородства — и это говорю я, побывавший во многих мирах. Клинок при рождении непременно нарекается именем и считается частью своего владельца.

— То есть, тут все говорят о себе «мы»?

— Нет, мы с Глэрионом исключение в этом. Но если кто-либо будет представляться вам — готовьтесь, что вам на церемонии назовут и имя клинка.

Мы еще не успели оценить, чем грозит нам пребывание в этой сказочной стране и высказаться по этому поводу вслух, а до нас донесся хор суровых мужских голосов, выкрикнувших одновременно:

— Стоять, чужеземцы!

Захват проводился в классических жанрах фильмов о спецназе. Мгновение — и нас уже окружили серьезные ребята во внушительном количестве. В основном — воины, если судить по клинкам и копьям. Но было и несколько магов с качественными стихийными амулетами. Среди стихий преобладали вода и воздух.

Йехар выхватил клинок отработанным движением, но заговорил миролюбиво, протягивая его вперед:

— Опустите оружие. Мы не чужеземцы и не враги вам.

— Йехар? — в ответ в рядах воинов началось движение, и очень скоро мечи и копья придвинулись гораздо ближе к нам, чем было до того. Маги начали один за другим приводить амулеты в состояние готовности.

— Любят же тебя дома, — шепотом заметила Виола, приподнимая арбалет.

— Оставьте оружие, говорят вам! — голос странника загремел командирскими нотками. — Кайхим? Что дворцовая стража нынче делает вне дворца?

— Защищает подъезды ко дворцу, — холодно донеслось в ответ. — Так ты, значит, приполз назад… через два года!

Йехара шатнуло.

— Всего два года?! — прошептал он.

— Уже два года, — поправили его. Говорил один из воинов, крепкий, с загорелым обветренным лицом и в прочной кольчуге, на которой виднелись знаки отличия. — Что это с Глэрионом?

— Пылает, — сказал странник, успокаиваясь и окончательно опуская клинок. — Вы воюете с кем-то?

Ему не ответили. Оружие чуть приподнялось, а маги перестали делать пассы над амулетами, показывая, что сейчас мы где-то в состоянии опасного нейтралитета. Но взгляды не стали менее вызывающими и менее напряженными.

— Я никого не предавал и никуда не сбегал, что бы Стэхар не говорил обо мне, — отчеканил наш рыцарь, глядя начальнику стражи в глаза. — Меня едва не убили, предательски заманив в западню, а после мне пришлось… странствовать.

— Правдоподобно, — бросил стражник тоном, говорящим, что он не поверил ни единому слову.

— Как бы то ни было, мы идем во дворец. Не хватайся за оружие, Кайхим, ты не мог сразиться со мной даже до того, как я постранствовал по мирам. Впрочем, вы можете проводить нас под конвоем, если подозреваете в чем-то…

— Знаешь, у них такие лица, будто они подозревают нас в жутком преступлении: что мы с тобой, — пробормотала я.

Никто не услышал, но мои слова подтвердились разнокалиберными подозрительными взглядами в нашу сторону:

— Твои друзья?

Ой-ёй… похоже, если Йехар ответит «да» — нас прямо тут в прах развеют…

Ответ скитальца по мирам удивил и нас, да и его соотечественников тоже. Он закатал рукав, показывая знак Арки, и просто сказал:

— Они, как и я, призваны в Дружину.

И сразу стало понятно, что все знают, о какой Дружине речь: кольцо вокруг нас расступилось. Взгляды из вызывающих стали почтительными, а кое-где мелькал и страх. Ну, им же невдомек, что у нас в совокупности сил — хорошо если на одного магистра магии.

Исключая Эдмуса, но он на моей памяти воспользовался стихией любви всего два раза, и обстоятельства были самыми форс-мажорными.

— Большая честь, — задумчиво проговорил главный патрульный. — Вы будете допущены во дворец. Не сомневаюсь, вас примут. Но прежде вам нужно назвать себя, чтобы я мог о вас доложить.

Как минимум двое из нас закатили глаза. Формальности… формальности…

— Ольга, — сказала я затем, на всякий случай демонстрируя свою метку. — Уровень мастерства — ученик, стихия — вода.

Едва ли, конечно, у них те же измерения уровней, но он понял. Только в глазах отразилось колебание — ученик это как? Но вопроса не задал, и светлая или темная я — не спросил. Может, увидел, а может — понял по названию стихии, вода никогда не поддерживала темных магов… Нобольше вопросов не последовало, только вежливый поклон со стороны стражи.

Вперед шагнул Веслав — и вот на этом моменте все сразу начало оборачиваться трагически. Меч мелькнул у нашего алхимика перед самым его носом, и звякнул, отраженный клинком Йехара.

— Ты с ума сошел, Кайхим! — рявкнул наш предводитель, прокручивая меч в руке, — Собираешься поднять руку на одного из Дружины?

— Он из тьмы! — прошипел глава стражников, опять поднимая меч. Мы снова оказались в частоколе артефактных клинков и кинжалов.

— Он призван Аркой! Веслав, стоять! — это было не лишним, потому что бутылочка с подозрительной на вид жидкостью уже оказалась в руке алхимика. — Спрячь, они не враги нам!

Причем, при этом он к Веславу стоял спиной. Тот пожал плечами с долей удивления и спрятал пузырек в карман.

— Он… — не желал успокаиваться Кайхим.

— Арка стирает цвета, — сказал Йехар уже спокойнее. — Не имеет значения, к какой стороне он принадлежал до того как его призвали.

Рядом хмыкнула Виола. Да уж… а схватки с Веславом по каждому поводу, причем, схватки, которые сопровождаются воплями: «Так может поступать только темный»? М-м, короткая память у некоторых борцов со злом…

— Я не могу его пропустить, — уперся глава стражников. — Темный колдун…

— Алхимик, — процедил Веслав, который терпеть не мог, когда его уникальный дар мешали с рядовой магией. Он попытался шагнуть вперед, но Йехар чуть расставил руки, показывая, что этого делать не следует.

— Все равно кто.

— Ты его пропустишь, потому что мы идем во дворец, — вмешался Йехар. — И идем все… и если ты считаешь, что более к лицу тебе сражение с Дружиной — то…

Меча он не касался, но Кайхим как-то сразу сник. Видимо, память о нашем рыцаре тут была жива у многих. Но начальник стражи, как выяснилось, обладал упрямством ста ишаков и одной Виолы в обличье пантеры, так что доводы Йехара его еще не убедили.

— Я не могу… — начал он, и тут я не выдержала.

— Слушайте, как вас там… если до вас не дошло, что значит приход Дружины в ваш мир — это значит, что ваш мир болен! Что гармония в нем сместилась, может быть, ко тьме, и может быть, мир, каким вы его знаете, скоро попросту погибнет! В прах упадет! Тазиком медным накроется, тьфу, как еще сказать, чтобы вам было понятно? Может, это уже началось! И остановить это должны мы — если, конечно, сможем, и у нас, может быть, очень мало времени, и…

— …ты еще смеешь чинить препятствия Дружине?! — вмешалась Виола, хмуря брови так, что несколько воинов при взгляде на нее заоглядывались назад.

Кайхим вздохнул и сдался.

— Хорошо, — пробормотал он. — Но вы отвечаете за своего друга.

Лицо Йехара тихо побагровело. Похоже, за «друга» он обиделся сильнее, чем за все остальное.

Веслав, изобразив на лице вежливую мину, представился. Непонятно почему, но после слов «магистр алхимии» Кайхим хмыкнул, просветлел и Виоле особенных вопросов не задавал. Комментариев по ее «серости» вообще не последовало. Или, может, тут была заслуга убийственного прищура самой Виолы.

Жаль, нет Бо-бо. Эту бы пропустили сразу, и нас с ней всех заодно.

Заминки начались понятно, когда. Когда обнаружилось, что нас всего четыре.