Елена Кисель – Расколотый меч (страница 22)
— Модификация «Верного глаза», — он постучал по стеклам. — Позволяет читать то, что написано между строк. Здесь, видно, в моде магические невидимые чернила и прочая тайнопись, вот я и нашел универсальный способ ее разбирать.
— И выводы…?
— Ну, в общем, Йехар еще лучший экземпляр.
Это высказывание я не совсем поняла, но то, что Веслав может отзываться о рыцаре хоть и условно положительно, потрясало до глубины души.
— Яблоки, — тем временем взмахнул руками алхимик. — Яблоки, «Ниагару» им в глотку! Какому идиоту могла прийти в голову сделать тайными чернилами запись о поставке… — истерическим шепотом: — яблок?! Или о том, чтобы сшить новые панталоны — с начесом, между прочим!
— Ну… это было очень личное… — выдавила я с трудом.
— Но на кой ляд было использовать еще и двойную шифровку?!
Здесь я ничего не смогла ответить и только с невинным видом поперхнулась соком.
— Но кое-что есть, — заметил Веслав уже спокойнее. — Например, в записях матери Даллары. От них и сохранилось-то всего ничего — кто-то постарался, — но ясно, что она видела какую-то опасность. Пару раз упоминается то кольцо камней — помнишь, возле дворца. Да еще о вампирах масса всего… и о городе алхимиков. Тут она пишет, что вампиры «тревожатся, будто угадывают явление скорой угрозы». Но как всегда, не поясняет. Женщины…
Он тряхнул головой и продолжил уже в гораздо более агрессивной манере:
— А вообще я так понял, что тут у каждого полтонны скелетов в шкафу, поэтому держаться нужно осторожнее, чем в Городе спиритов. Так что неудивительно, что вас пытались убить. И хорошо бы в такой ситуации начать делать хоть что-то, а не кропать сонетики ночами, между прочим, нещадно сдирая их у Шекспира!
Я нашарила ближайшее кресло, уселась и вытянула ноги. Посмотрела на Веслава поверх кувшина с соком укоризненно. Делать что-то? После этого приключения на дороге? Да мне сейчас помогут только двое суток сна, и потом, не так тут всё и страшно…
— Не так и страшно?! — либо Веслав проследил ход моих мыслей, либо не всё сказал мне о функциях своих очков. — Эта страна катится ко тьме! В этом Даллара права — а раз сюда нас призвали, здесь всё почти безнадежно! Может, осталось несколько дней, а мы сидим на месте и… маемся только тем, что едим, спим, и… кто-то бьет морды местной шпане, кто-то привидений разгоняет, а кто-то…
— Пашет дни и ночи, — я подпустила в голос сочувствующей дрожи. — Напялив на себя очки и склонившись над бумагами при свечах…
— Я о себе не говорю! — рявкнул алхимик, взвиваясь на ноги. — Посмотри на меня — я располнел от безделья, обрюзг, и…
Я покорно посмотрела и согласилась:
— Действительно, тебя разнесло до уровня жертвы концлагерей.
— Это оскорбление? — чутко просек Весл.
— Какое там! Посмотри на себя в зеркало и поймешь, что это комплимент.
Веслав косо глянул в зеркало и понял, что разговоров о фигуре заводить не следовало. Алхимик практически был толще в профиль, чем в анфас.
— Ну ладно, ты пока не видишь результатов моего сидения на одном месте, но…
Он опять не договорил. Дверь распахнулась без всяких предварительных звуков, и в общую залу влетел счастливый Эдмус.
— Как это было весело! — восторженно вопил он. — Бо, то есть, пантера, конечно, наткнулась в коридоре на Зелхеса и решила его поприветствовать. Никогда не видал, чтобы бегали так быстро, но с таким невозмутимым выражением лица.
— …вскоре это станет очевидным, — упрямо договорил Веслав, — когда я или прирасту к стулу или не пролезу в дверь.
— Ты уже не пролезаешь, — тут же обрадовал его Эдмус. — Если, конечно, ты говоришь о мышиных норках.
И дружески ткнул алхимика пальцем в спину, едва не сломав при этом палец. Веслав в ответ молча схватил дубину, лежащую на столе по правую руку (и немного неожиданную в компании рукописей) и обломал ее о голову шута. Дубина брызнула мелкими щепками.
— Я так и думал, что реакция идет в сторону разрушения ткани, — пробормотал Веслав, глядя на деревянные остатки в своей ладони.
— Хоть и надеялся на обратное, — тут же додумал в нужную сторону Эдмус, почесывая неповрежденную голову.
Дружеская беседа изнывающих от скуки дружинников была прервана появлением Поводыря, который влетел в комнату наподобие Эдмуса, разве что крыльями не пользовался при этом. В кои-то веки он был не в лирическом настроении, а в воинственном. Казалось, он вот-вот даст приказ, который изменит всю нашу будущую жизнь…
— Ты в курсе, что у тебя на лбу невидимым карандашом написано неприличное слово? — испортил момент Веслав. Он поправлял очки.
Йехар мельком взглянул на Эдмуса. Тот округлил глаза.
— Веслав как-то говорил, тут у половины замка такие карандаши, почему сразу я? Может, кто-то из твоих врагов подкрался ночью…
— И сделал надпись на языке спиритов?
— Веслав, ты же меня по живому режешь! И не такое уж оно и неприличное…
Рыцарь небрежно потер лоб рукой. Скорее всего, он старался не стереть надпись, а не сбиться с мысли.
— Настало время действовать! — выпалил он наконец. — Думаю, нам нужно поговорить с вампирами.
— Первая умная фраза за неделю! — возрадовался Веслав, отгребая манускрипты в сторону. — Когда идем? С утра? Сегодня? Сейчас?
Йехар слегка приподнял брови и даже Эдмус недоверчиво прищурился. Я смотрела на просветлевшего алхимика и вспоминала Кодекс, точнее, один из его пунктов:
Почему Веславу так понадобилось, чтобы мы были как можно дальше от дворца?
** *
— Не-е-е-е-е-е-ет!!
Общество в лице четырех дружинников дружно вскинуло глаза на искаженное страданием лицо Йехара. Тот смотрел на Веслава.
Веслав не был мертв. И никого не убил, как можно было подумать по звуку, который только что произвел светлый странник. Алхимик всего-навсего присел у небольшого родника (кстати, того самого, возле которого нас высадила Арка) и отправил в рот пригоршню воды.
— Плюнь немедленно!
Алхимик презрительно приподнял одну бровь и плеваться не стал. Вместо этого он немного невнятно проговорил, держа воду за щекой:
— Иначе что? Козленочном стану?
— Это же Горький Источник!
Веслав согласно скривился.
— Да уж, не чай с сахаром.
— Тот, кто выпьет этой воды, будет навеки проклят!
Алхимик неторопливо выплюнул воду и поглядел на источник и на Йехара с равным презрением.
— Его волосы в носу будут расти по метру в день? — спросил Эдмус с некоторой надеждой.
— Нет, — хмуро ответил Йехар. — Здесь проклятие иного рода…Человек, который выпьет этой воды, станет самым счастливым и самым несчастным на свете одновременно. Он полюбит достойнейшую из достойных, а она полюбит его, но они никогда не будут вместе. И в конце концов он или станет причиной смерти своей избранницы, или отречется от самого себя.
Веслав поперхнулся и закашлялся. Пару минут он старательно выплевывал остатки воды. Йехар потер подбородок и добавил раздумчиво:
— Впрочем, это не о тебе, не так ли? Насколько я знаю, алхимики не способны любить.
Веслав, который как раз полоскал горло коньяком, наградил рыцаря взглядом гадюки, которой с размаху прыгнули на хвост.
Что-то странное происходит между этими двумя представителями сильного пола…
— Откуда ты знаешь, что это не просто легенда? — спросила я минут через пять, когда мы опять углубились в тень рощи.
Было утро, а мы шли пешком. Поводырь пояснил, что мы и на лошадях вампиров не нагоним, потому что они — кочевое племя, наподобие цыган. Но кто-нибудь из кровососущей братии непременно обретается поблизости, так что, проблуждав какое-то время, мы на этого кого-нибудь наткнемся.
— Я проверил это на себе, — негромко ответил Йехар. Он шел тяжело, и с каждым шагом на его плечи словно ложился дополнительный килограмм груза. — Когда я шел ко дворцу, чтобы наняться в стражники, я заплутал в здешних местах и наткнулся на этот родник. Мне хотелось пить, я нагнулся и зачерпнул воды. Напившись, я обернулся и увидел девочку, которая стояла в нескольких шагах и смотрела на меня…
— Даллара, да?
Виола впервые подала голос. После вчерашнего приключения, когда она обнаружила себя на кухне, доедающей вторую пинту сливок (пантера все же не вполне поддавалась контролю), она был задумчива и только хмыкала поминутно.
— Позже у этого родника мы встречались с нею, — приглушенно ответил рыцарь. — Она говорила, что тогда сбежала от нянек, и ее привела туда сама судьба… а что из этого вышло — вы сами видите.
Эдмус наклонил голову сначала в одну сторону, потом в другую, как бы ожидая, что Йехар сейчас начнет отрекаться от самого себя. В то, что рыцарь побежит убивать свою избранницу, как-то не верилось.