Елена Кисель – Путь варга: Пастыри чудовищ. Книга 1 (страница 55)
Лекция была занимательной — особенно когда смываешь с рук кровь, а с лица — пот и тину.
— Что за твари? И я не имею в виду гидру.
— Беспамятники. Довольно редкие создания, по сути — тот же вирняк серебристый, или лунный лотос. Но видоизмененный. Беспамятники цветут только на крови.
— Та-а-ак, — сказал я со значением в журчащую водичку.
— Особенно опасны по ночам, хотя цветут и днем. Аромат затуманивает разум, вызывает привлекательные галлюцинации. А при долговременном воздействии…
— Теряешь память.
Нэйш пожал плечами и взялся за вторую штанину. Я пыхтел и тоже отмывал угвазданные штаны.
— Насколько они опасны? То есть… это лечится? Память можно вернуть?
— Ты можешь спросить у Аманды — у нее точно будет больше сведений.
Заодно будет причина повидать красотку-нойя. Может, притащить ей пару таких цветочков? Если, конечно, меня не сожрут в процессе собирания.
— Что-то не сходится. С какого боку тут гидра? Уж она мне точно не привиделась — болотная, двуглавая…
— Трехглавая.
— Ну и тем более. Допустим, что кто-то по недомыслию выпустил кровь в это болото — раз-другой. Местные лотосы переродились в беспамятники. Но гидра-то что же — сама сообразила, что цветочки привлекают жертв, и принялась кусать их не до смерти?
Нэйш наконец вернул себе белизну и присел на камень, задумчиво таращась в сторону болота.
— Похоже, речь идет о так называемом содружестве. Нечто подобное можно увидеть у мантикор с жуками-щитовиками. Взаимовыгодное сотрудничество двух организмов. Лотосы приманивают добычу. Гидра отступает от привычного сценария охоты и прежде всего стремится выпустить в воду кровь. Жертва все равно возвращается, пока цветут лотосы. Настолько одурманена, что не сопротивляется, когда ее утаскивают в трясину. Удачная охота для обоих организмов. Изобретательно.
Ветерок пронизал до костей. Может, конечно, это все мокрые штаны… но представилось, как все эти… шли в трясину. С улыбкой, распахнутыми объятиями. Кто-то видел клад, кто-то погибшего родственника. Каждый — свое, даже когда их уже тащили вниз. Они даже магию не думали использовать.
А над их костями теперь невинно распахивают серебристые лепестки лотосы.
— Интересно бы знать — с чего эта дрянь началась, — пробормотал я.
Пожалуй, придется побеседовать со старикашкой Иввертом как следует.
Пока я занимался глубокими выводами, Нэйш позвякивал чем-то металлическим и устрашающим в сумке.
— Надеюсь, ты не собрался туда возвращаться прямо сейчас.
Устранитель приласкал взглядом сюртук, как бы говоря: спрашивается, а зачем я тогда из себя прачку строил.
— Не сейчас, Лайл… завтра утром. Воздействие беспамятников будет слабее. А гидра как раз проголодается. Впрочем, есть одна проблема…
Грызун порядком охрип за время приключений в болоте. Но тут насторожился внутри. Посигналил хвостом.
— Видишь ли, я нанес как минимум две серьезные раны, и одна голова обезврежена. Так что гидра может ослабеть и залечь в норе. Нужно что-нибудь, что заставит ее выйти.
Я изобразил максимальное недоумение на своей физиономии — мол, ой-ей-ей, даже и не понимаю, что бы это могло быть.
— Кровь, Лайл, — терпеливо пояснил Нэйш. — Ты, случайно, не знаешь, где можно взять пинты хотя бы три-четыре? Желательно человеческой, раз уж ее привлекает такая добыча.
Уровень незнания на моем лице повысился до «первогодка в учебке законников на экзамене по истории Кайетты».
— Навестим местного врача, спросим — не осталось ли чего от кровопускания? Можешь еще раз поиграть в доктора и пояснить местным красоткам — как полезно убирать лишнюю кровушку. Можем заплатить какому-нибудь пропойце или усыпить особенно накуренного разбойника… Словом, столько вариантов, я весь теряюсь и не знаю — какой предпочесть. А ты?
— Я? Пожалуй, тоже, — полная немой зловещести пауза. — К слову, Лайл, где ты остановился?
Само собой — заведение, которое я назвал, было в двух милях от того, где я собирался спать.
ХИЩНИКИ В ДРУЖБЕ Ч. 2
ЛАЙЛ ГРОСКИ
Местечко называлось «Пьяная старуха», и попал я туда не сразу. Сперва пришлось худо-бедно растолкать Амеля и дотащить до поместья Ивверта. Перебудить всё поместье стуком, так что перепуганные слуги меня же едва не прикончили. Потом еще долго пререкаться — сперва со слугами, потом с хозяином. Тот был уверен, что я — крылатая дева и явилась по его душу. Под маскировкой, с товарищем-призраком.
Нэйш смылся еще на этапе пререканий, так что товарищем был Амель.
— Ох, ох, как это, что же это, — ныл папаша Ивверт во время моей повести о беспамятниках. На лысинке смешно приплясывал затертый зеленоватый колпак. — Какие ужасы. Нет, что вы, я никогда… выпускать кровь в трясину, какие глупости, ужасы какие! Бывает вот — потопнет охотник, такое бывало, а чтобы кровь в трясину — не бывало такого, нет-нет-нет, ну как такое может быть, а?
При этом очень правдоподобно трясся, а глазками шмыгал больше от страха. Так что то ли правда не знал, в чем дело, то ли очень хорошо врал.
Предположил даже, что причина в разбойничках, которые похаживают в округе. Мало ли — сколько трупов после разборок могли утопить в этом самом болоте.
Хорошая отмазка. Будто нарочно придумана. Я бы скорее сказал — Нэйш не зря находил по кромке болота кости мелких животных. Будто кто-то специально подкармливал беспамятников — сперва кровью животных, а там как придется.
Только вот что тут можно доказать — когда у тебя ноль улик, кости ноют, глаза слипаются и крыса подвывает из района печенок?
Попросил покрепче привязать Амеля к кровати, оставил под присмотром слуг Ивверта, отпихался от любезных приглашений остаться на ночь…
В «Пьяную старуху» приволокся часам к трем. И спал, как и положено возможному покойнику, крепче совести Хромого Министра. Будто заранее предполагал, что день с утра покатится в вир болотный.
Во-первых, я не был разбужен Нэйшем, пытающимся выцедить из меня пару пинт крови. Не то чтобы это разочаровывало — скорее, малость интриговало.
Во-вторых, проснуться после вчерашнего отчаянно не получалось. Хозяин в ответ на мое «Что-нибудь чтобы взбодриться» припер последовательно: пиво, виски, анисовку по бабушкиному рецепту («Ух, и квасила старушка!»). Когда я отверг все варианты — уделил бодрящего травяного взвара, шепнул заговорщицки: «Горячая ночка?»
— Обжигающая, — вяло отозвался я. — Повсюду цветы. Очаровательная кусачая дамочка, которой только дай попить моей кровушки. И один менее очаровательный отморозок, который… да, вроде как, в этом уже преуспел.
Где же этот безумный «жаворонок»-устранитель? Оставалась слабая надежда — что всё-таки в гостинице.
Нэйш остановился в месте, хозяин которого страдал от недостатка выдумки. «Приличный ночлег» настолько хотел походить на свое название, что возле крыльца виднелась даже одинокая заплеванная клумба.
В дверь я сунулся почти безнадежно — и узнал от расстроенной чем-то горничной, что светловолосый господин в белом ушел часа уж два назад, на рассвете. Да, сказал, что порыбачить (мантикорий сын!!), но удочек при нем не было, только сумка.
— У него, может, неприятности какие, у господина? — осведомилась тут горничная. — А то знаете, его тут уже спрашивали…
Еще через пять минут уговоров и трёх звонких медниц я узнал, что спрашивали — это больше часа назад. Двое — «один такой ласковый и с бакенбардами, а другой громила с арбалетом».
Вот тогда-то я и понял — что за «маленькое дельце» было у Джерка Лапочки и его дружка, как его там…
И показал в это жаркое утро очень даже неплохую скорость.
Через скрипучую калиточку в заболоченный парк я почти пролетел. Солнце решило побаловать и будто постукивало лучами-кулачками сверху — куда, мол? Если они ушли час назад — можно уже и не спешить.
Даже и не знаю — куда я летел и почему вообще не подождал, чем это кончится. Наверное, думал, что эти придурки точно все завалят, мало того — еще и наболтают лишнего. Уж я-то знал Джерка с его сотоварищем.
И Нэйш — уж точно не то задание, за которое этим двоим следовало браться, Боженьки, да кто их вообще послал и почему послали именно их? На устранителя?! И что они будут делать — засаду на него устроят?
Надо всё как-то переиграть, — стонал внутри грызун, пока я пыхтел на бегу под солнышком. Остановить их, отослать, сказать — уберитесь вы, вы тут ничего не сделаете, тут нужны не вы… Если Нэйш с ними уже закончил — сказать, что мы незнакомы, вывернуться. В общем, сделать что-то, что-то…
Место разборки оказалось за полуобвалившейся беседкой. На уютной полянке, окруженной кустами и валунами, трава самую малость была примята. И из-за беседки и кустов я не смог охватить зрелище взглядом сразу.
Даже и не знаю, что я на самом деле ожидал увидеть. Наверное, то же, что в «Семи рыбках»: скрюченные тела и Нэйша, поправляющего сюртук. Даже начал готовить фразочки типа: «Это еще кто? И рожи-то какие незнакомые».
Но Единый, Перекрестница, или кто там на небесах отвечает за сюрпризы, решили меня удивить.
Потому сперва я увидел поправляющего куртку Джерка Лапочку.
Потом — его дружка, как его там. Подбоченившегося и опустившего арбалет.
Рихард Нэйш стоял перед ними на коленях.
На полсекундочки, половину глупого мига — захлестнуло облегчением. Растворило в злорадных мыслишках наподобие «Ну, вот одной проблеме и конец, чудненько, чудненько». Целых пять шагов я наслаждался распрекрасной картиной: Нэйш на коленях — подумать только! — руки связаны или скованы, ребята из Гильдии торчат себе расслаблено прямо над пленником.