Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 3 (страница 94)
— Потому что не хотелось дрыхнуть следующие сутки. Ртом сказать не могла?
— А кто-то из вас меня бы послушал?
— К вирам свинячьим!!
— Я и говорю.
Плохо дело. Грызи упёрлась всерьёз, я-то это выражение лица знаю. Сейчас она пойдёт душить меня аргументами.
— Мел, там Хищный Пастырь, возможно — варг-на-крови с невыясненными способностями. Что у Креллы на уме — только боги знают… но мы с ней были знакомы, понимаешь? У меня есть шанс к ней подойти и сделать хоть что-нибудь. Но присутствие кого угодно другого может всё осложнить. Вы не сможете оказать мне помощь…
— Ну, могу ткнуть эту тварь ножом.
— Исключается, это убьёт всех животных, которых она держит. Мел, — голос Грызи набирает звона и свиста кнута. — Всё только усложнится, если она получит заложников. Если вы окажетесь под угрозой удара…
В упёртости Грызи я безнадёжно проигрываю.
— Да что ты там сделаешь-то?! — слова будто отскакивают от гладких каменных стен. — Куда тебя вообще несёт, ты там… кого спасать собралась? Она полсотни человек убила, да может, она и тебя тоже, почём ты знаешь, что ты вообще к ней подойдёшь?!
— Потому что она поприветствовала меня. Потому что мы равные. Там должен быть варг, Мел… должен быть Пастырь. И мы родня по крови. Для варгов это имеет огромное значение.
— Да? Разве тебя не папаша из общины выпер?
Лицо подруги каменеет, рука сдёргивает кнут с пояса. Вир болотный, никогда не умела во всю эту риторику. Даю толчок в бок Морковке, его Светлость вздрагивает и шагает вперёд.
— Ты думаешь, что не вернёшься, — говорит приглушённо. — Что ты… скорее всего не вернёшься. Так?
Губы у Грызи дёргаются, но ложь с них так и не срывается.
— Но ты считаешь, что всё равно должна. Потому что она… эта Крелла… ты понимаешь, что происходит с ней. Потому что ты тоже… — поднимает подрагивающую руку и пальцем проводит черту по линии жизни. — Однажды ты сказала мне, что в ваших общинах неправильно поступают, изгоняя тех, кто преступает запреты варгов. Сказала, что в такие моменты… в страшные моменты… очень важно, чтобы рядом был хоть кто-то. Кто поможет удержаться. И что те, кто рядом с тобой… может быть, смогут тебя удержать. Гриз, прошу, выслушай. Если вдруг та не услышит тебя, если ты не пробьёшься, и тебе придётся… воззвать к своему Дару не так, как обычно — разве мы не сможем помочь хоть чем-то?
Что значит прочитать кучу книжек. Морковка стелет так, что Грызи приотпускает свои форты и бастионы. И опускает кнут. Теперь смотрит просто грустно.
— Наверное, в этом вы могли бы помочь, — говорит почти неслышно. — Но мне не хочется платить вашими жизнями.
— А, золотенькая! Всё в руках Великой Перекрестницы!
Конфетка выныривает откуда-то сбоку. Добиралась непонятными дорогами, как положено нойя.
— Усыпить Травницу её же эликсиром, — качает головой. — Некоторые варги бывают так наивны, да-да-да? А скажи мне, сладенькая моя, может быть, эта Крелла тоже открыта, словно объятия Премилосердной Целительницы и бесхитростна, как Травница со своим мужем на ложе?
— Это вряд ли, — угрюмо цедит Грызи. И берётся вызывать «поплавок».
* * *
— Мел, глянь арсенал, Аманда, будет возможность — применяй весь свой набор усыпления. Вплоть до некрозелий и мощных артефактов. Защитные амулеты есть?
— «Клетка Таррона», — перебирает свою сумку Конфетка. — Ай-яй, не пойдёт, плохо работает на открытой местности, нужна ровная поверхность… Но несколько парализующих, отпугивающих… есть ослепление, есть маскировочный дым — если понадобится быстро скрыться…
Выволакиваю из-под лавки сундук с конфискованным у контрабандистов барахлом. Ценного нет ни шнырка — манки-капканы-отпугиватели… Достаю пару перстней со змеевиком — эти будут помощнее, главное — чтобы не разряженные. Беру себе, один кидаю Морковке. Под мерный речитатив нойя:
— Есть, с чем потанцевать, о да! Только вот я слышала, что звери при контроле на крови трудно поддаются эликсирам. Откуда бы я это могла узнать, м-м-м?
Будто не она усыпляла бешеных бестий во всех этих зверинцах. Нащупываю трубку в кармане у сердца. Хватит ли парализующих стрелок? В зверинце Гэтланда по три штуки в гарпию садить приходилось.
— Аманда, твоя роль — защита остальных. Креллу не атаковать, первой не бить, но если на вас кинется — лупи всем, что найдёшь. Мел — смотри за территорией, неизвестно, сколько у неё зверей на крючке. И…
— Что? И эту не калечить?
— Если там контроль на крови — любое воздействие на варга…
Резуну придётся полежать в ножнах. Вир знает, как любое воздействие на варга отразится на зверях. Прикончим Креллу — Дар-на-крови и без контроля. Бешенство всех зверей. И непонятно, справится Грызи или нет.
— В случае чего прикрываешь Яниста.
Что делать Морковке — не говорит. А он всем своим видом так и орёт: «Меня, меня забыли!»
Всплываем. От кабины Пиратки слышен яростный бубнёж:
— В трясину им… В следующий раз напрямую в Бездонь завалитесь? Лошадушек бедных потом мыть по три часа…
Грызи вообще-то просто пояснила, куда нам надо. И попросила высадить поближе. Но у Пиратки плавать, где никто не плавал, — вроде как у Пухлика жрать что ни попадя. Так что она посадила нас прямиком в Охотничью Погибель.
Гиппокампы всплывают из мутных болотных вод. Вокруг — поросшая кочками и бурым мхом трясина. Твёрдая поверхность — шагов за двадцать. Пиратку это не смущает, она осведомляется у меня и Яниста, точно ли там берег. А потом магией воздуха всех нас на этот берег перекидывает. И садится курить вонючую трубку прямо на крыше «поплавка».
— Зовите, коли что!
Небо сочится и подтекает алым из кровавых царапин. Под ногами хлюпают остатки болота. Охотничья Погибель тянется за нами трясинистыми ручонками: за кустами проступают ровные мшистые лужайки, кое-где даже травка пробивается. На некоторых — россыпи клюквенных ожерелий. Вкусные ловушки. Смертоносные, как стряпня Плаксы.
Иногда трясина шлёт гонцов вперёд — приходится обходить. Путь нащупываем моим Даром и Даром Морковки. Его Светлость кривится и шипит, держится за ладонь, но исправно предупреждает, что впереди вода.
Первый зверь появляется минут через двадцать. Игольчатник — не тот, который играл с Морковкой. Самец покрупнее и потемнее, выходит на дорогу с приветственным оскалом.
— Не трогать, — говорит Грызи.
Игольчатник поворачивается задом и трусит впереди. Потом появляются другие — за деревьями и кустами.
Алапард. Две гарпии. Грифон. Ещё алапард.
Не прячутся, но и не подставляются. Провожают.
Дорогу теперь можно не выбирать: эта Крелла расщедрилась на пышную встречу. Идём по звериной еле заметной тропке гуськом. В ложбинах — грязноватые остатки снега, на пригорках — первые венчики весенников.
Мошкары нет, но вместо неё летает и жалит память.
Это был третий месяц, как я пришла в питомник. И первый раз, как она это сделала на моих глазах.
Покрасила первый снежок в алый цвет, чтобы не дать беременной мантикоре раскатать в блин охотников, а заодно и их деревню. Охотники были полные отморозки, деревня была ни при чём, а про кровавых варгов я ни шнырка тогда не знала, потому мне было интересно.
Я-прежняя наполняю молчание вопросом. Я-настоящая полагаю, что воспоминанию надо бы заткнуться.
Тут я молчу, даже в прошлом. С запретами варгов Грызи уже успела меня познакомить. Исповторялась про первый, самый важный — «не отнимай жизни».
Хочется её приободрить. Прежнюю и нынешнюю. С прежней у меня получилось скверно. Та ответила только: «Мы не всегда замечаем перемены в себе».