Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 3 (страница 87)

Рихард Нэйш в чашных далях занимался делом привычным: он бесил.

Сперва задумчиво гулял по тропиночкам между деревьев, поглядывая то вверх, то себе под ноги. Потом эти же деревья обглаживал с таким видом, будто он наконец-то нашёл женщин своей мечты.

Изображение шло сверху, иногда — сбоку, а иногда оно будто бы «перебегало» с одного артефакта на другой. Так что Нэйш ухитрялся бесить в невиданном до того качестве: вода не колыхнётся, фигура устранителя в чёрном не теряется на фоне светящихся стволов, светлые волосы, мечтательная полуулыбочка того, кому привалило погулять по роще тейенха. Для полной картины «Стрелок с одухотворённой рожей шарится где-то, набираясь вдохновения для поэтических стрел» не хватало лука, колчана и чтобы Нэйш заговорил стихами.

Нарден Трогири спивался, Мейс Трогири пялился в Чашу, я заливался «Истиной на ладони» и настраивался на болтливо-правдивый лад; Нэйш бесил, мортах немного тоже, потому что не желал показываться — в общем, все были мало-мальски при деле.

Потом «клык» повесил сумку и принялся что-то выцеливать, Мейс Трогири уронил едва слышно: «Наблюдение», — а я сощурился и сумел-таки рассмотреть тень среди ветвей. Тень шла за Нэйшем, устранитель пытался что-то отследить с дартом, висящим в воздухе.

— Даматский стиль, — шепнул калека. — Ваш напарник обычно ходит в белом? На охоту.

«На устранение», — поправил я мысленно, но закивал: да-да, белый костюмчик из таллеи, а что не так-то?

— Имеет смысл, — проскрипел Трогири. — Белый цвет выигрывает пару мигов. При встрече с большинством бестий Кайетты. Эффект белого пятна, я и сам пользовался несколько раз. Кроме того, белый привлекает. Только почему он его не надел?

— Шкурку не хотел попортить, — предположил я, — Ему, знаете ли, как-то продырявили рукав костюмчика — понятия не имею, сколько он отдал за перешивку, но может — решил не рисковать во второй раз…

Мортах тоже решил не рисковать и мариновал Нэйша по роще чуть ли не час. Потом заплакал детским голоском (вполне простительная реакция, если учитывать, кто дичь). И принялся скакать вокруг. Всё в том же неразличимом виде. Артефакты опустились ниже, но рассмотреть — что там мелькает между кустами и стволами — всё равно не удавалось.

— Выпить, — приказал Трогири, не сводя с Чаши жадных глаз. — Налей.

Младший покосился на меня стыдливо, но послушно подошёл с фарфоровым поильничком. И принялся заботливо переливать в папочку спиртное.

Когда Нэйш обернулся и подмигнул, Трогири остановился на полуглотке.

А потом «клык» накинул маск-плащ и пропал, и виски вытек у калеки из полуоткрытого рта. Я, как более привычный, даже чашку ухитрился аккуратненько примостить на блюдечко. Так я с этой чашкой и наблюдал всё это. Сперва взрыв синего-искрящегося посреди мирного леса, потом мгновенную схватку двух теней, где никак не удавалось отследить — кто где и кто кого. Серебристый блик дарта, ответная вспышка алого, светящегося жала, а может, хвоста, и размытый силуэт, заляпанный синим с боку — не рассмотришь, и всё это носится и мельтешит между деревьями.

Две минуты? Минута? Показалось — десяти секунд не прошло. На поляне повисло какое-то марево, и синее, пятнистое, свалило в кусты, а Нэйш был вир знает где — может, уже мёртвым, хотя в это как-то мало верилось. Если устранитель когда-нибудь войдет во знать — он возьмёт девиз «Убиваю всё, особенно ожидания». Да и Трогири окаменел с таким видом, как будто он хочет спросить то самое, что и я:

— Что это было? — хотя старый охотник быстро вернулся в строй. — Что за плащ? Артефакт?

— А-а-а-а, маск-плащ? Нет, просто ткань пропитана особым составом. Что-то вроде зеркала… ну, вбирает в себя окружающую среду. Старый рецепт нойя-кочевников, только вот из современных не каждая мастерица за такое возьмётся, потому обычно и не вспоминают. А у нас в питомнике — чудо что за Травница, да и ингредиенты как раз под рукой. Можно было бы и артефактами, только лишнюю магию на себя навешивать не всегда хорошо: у некоторых бестий идут такие реакции…

Я болтал от всей своей наполненной «Истиной на ладони» натуры, Мейс Трогири каменел, его сынок посматривал на папочку пугливо. Выступление Нэйша имело фурор.

— Он… не проявился, — наконец вышептал Нарден.

— Без тебя вижу.

— Это… раньше ведь так не было?

— Будто не знаю!

— Но… почему так может быть? Разве он…

— Может быть из-за чёртова плаща, заткнись.

— У четвёртого и того, из Даматы, тоже были артефакты маскировки. И ещё у…

— Заткнись, мешаешь, бестолочь!

Из милой семейной беседы я понял, что тварь перед схваткой должна была показать себя. Что-то вроде «Посмотри на меня перед тем, как я укушу тебя за всякое». Но что-то засбоило, и мортах маскировку так и не скинул: то ли был сбит с толку маск-плащом, то ли обалдел от настойки флектусов в морду (вряд ли в него пуляли детскими игрушками до этого). А может, почуял в чужаке опасность.

Мейс Трогири засипел гневно, кивнул сынку, и они вместе принялись что-то выделывать с Чашей. Наверное, пытались понять — а не сдох ли мортах после эпической встречи. Мортаха, правда, не нашли.

Зато следующая картинка была до боли пасторальной: Нэйш присел на могучий выдающийся из-под земли корень и латал маск-плащ. Щурился, поднося лёгкую ткань поближе к светящемуся стволу, и прошивал солидную прореху на подоле крупными стежками. Сумка стояла у ног — стало быть, за ней «клык» наведался.

Закончив с портняжным делом, он вернул плащ под куртку и глотнул водички из небольшого кожаного меха. После этого принялся перебирать вещи в сумке. Достал футляр, в каком доктора носят зелья первой необходимости. Примерился к нескольким флаконам, выбрал один, упрятал в карман.

Трогири наблюдал за всем этим пристально. Я же и так успел налюбоваться на напарничка, потому скучал. Зелье правды отчаянно давило на клапан моей болтливости, потому мы довольно мирно пообщались с Трогири-младшим — шепотом и на тему артефактов.

— Черти водные, ну у вас тут системочка! — восхищался я, и захмелевший Нарден Трогири млел и расцветал. — Пара-тройка моих знакомых бы за неё душу продали. Небось, дорого дали?

— Очень, — шептал Нарден, косясь на папашку. — Наблюдающие и подслушивающие артефакты есть и так, вы понимаете… но чтобы сделать работу постоянной, настроить на поиск объекта, заставить передавать изображение… Система уникальна, совершенно уникальна, да. Я приглашал Мастеров… говорил, хочу наблюдать за животными в роще тейенха… за задачу взялся только третий, и то…

И перечислял проблемы, рассказывал, как докупали материал, говорил о каком-то молодом Мастере («Настоящий гений, так всё свёл воедино, что проблемы со звуком пропали!») — я изображал усиленное внимание и кивал, и крыса тихонько попискивала изнутри, словно счёт секунд отмеряла.

Когда я обернулся к Чаше — Нэйш стоял напротив крупной гарпии-бескрылки. И жить гарпии оставалось столько же, сколько отменному кексу с изюмом, если его замечу я.

Бедная тварь даже не успела разразиться своим коронным «Урлюлюлю» — она выдала одинокий «урлюль», а сразу же после этого у неё в глотке оказалось лезвие дарта.

Мейс Трогири издал звук, похожий на прощальный «урлюль» бескрылки.

«Клык» подождал, пока стихнут конвульсии, извлёк дарт, вытер лезвие и аккуратно расширил рану лезвием ножа. Зачерпнул ладонью кровушки и принялся обмазывать куртку. С таким видом, будто натирается особо ценным бальзамом для кожи.

Оба Трогири, как по команде, уставились на меня.

— Ну-у… — выдавил я, поглядывая в Чашу. — Может, он не выполнил суточный план. Знаете, по убитым зверюшкам. Навёрстывает.

Нэйш продолжал обрабатывать куртку кровью. Потом прошёлся малость и по штанам, и даже по щекам. На волосах он призадумался, потом из всё той же сумки достал тонкую вязаную шапочку, промазал кровью и натянул на голову. Сумку обработал тоже. Хочет отбить запах? Так почему кровью — зелий не взял? Мел говорила же что-то про кровь, а вот что…

Устранитель закончил с косметическими процедурами, снял с пояса длинный охотничий нож и в несколько умелых движений вспорол гарпии брюхо. Достал тот самый флакончик, щедро чего-то насыпал сверху. Отравить хочет мортаха? Так ведь даже мне понятно, что на запах крови гарпии первым делом явятся…

«Урлюлюлюлюлю!»

…другие гарпии.

Шесть бескрылок, некоторые попозже, некоторые пораньше — видно, неслись на запах со всей территории, на которой обитают. Шипели и лязгали зубами, подступая к трупу сородича. Нэйш снова канул за стволы и заросли, и Мейс Трогири прошамкал в Водную Чашу команду: «Остаться, наблюдать за гарпиями».

На трапезы бескрылок я тоже насмотрелся, потому принялся вспоминать, что Мел говорила насчёт крови. Что бестии на неё реагируют уж очень остро, и на варжескую, и на всю остальную. Настолько, что раненая или опьянённая кровью бестия может даже и на варга напасть — редко, но бывало. У мортаха так же? Но не может же Нэйш надеяться сбить тварь со следа одной гарпией и одним братским обедом. Который, кстати, проходит вполне по обычной схеме: поорать и выяснить, кто главный, приступить к трапезе, ещё раз поорать на менее главных за то, что пытаются утащить куски, поклацать клювами для устрашения, сцепиться и начать убивать друг друга… стоп, что?!

Простая пирушка стремительно переросла в побоище. Примерно, как в кабаке, где кто-то пытается в карты мухлевать. Одна гарпия вцепилась другой в крыльевой отросток, третья впилась в ляжку четвёртой, на них сиганула пятая, вопя, как моя бывшая, когда я задерживался на работе… А через мгновение шесть гарпий слились в вопящий, дрыгающийся комок, откуда высовывались зубастые клювы, когтистые лапы, летели брызги крови.