Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 3 (страница 85)
Он заклокотал безрадостно, раздувая искорёженную грудь.
— Вот этого называли моим наследником. «Гроза Людоедов» с его знаменитым луком, видите, какая резьба? Продержался целых десять часов. А вот этот был из Даматы — интересный тип атархэ, с цепью… Болтливый бахвал, летом прошлого года, и часа не протянул. Вот Следопыт Морео Этол, хорошо развитый Дар — и сам осторожный, с ним пришлось долго работать, уговаривать… на Луну Дарителя, ха. Мортах даже позволил ему поставить четыре ловушки перед тем, как начал настоящую охоту. Последний был северным лучником — случайно подвернулся, и на удивление достойно…
Таким же тоном его сынок повествовал про виверниев, алапардов и прочих занимательных бестий, добытых папаней. Указывая при этом на чучела и головы на стене.
— Не понимаю, — прервал я, и охотник-разохотник неохотно оторвался от занимательной экскурсии. — Как вы вообще узнаёте, кто и сколько держался? Этот мортах что, подаёт сигналы, когда дело сделано?
Воображение представило зверя с какой-то сказочной картинки. С сигнальными флажками в руках. Стоп, но сыночка-Трогири говорил: возможно, и мне тоже выпадет шанс посмотреть.
— У вас есть какой-то способ наблюдать за этим… Артефакты?
— Артефакты, — согласился сумасшедший старик. — Сигналки по всей роще тейенха. И наблюдающие тоже. Как только начинается самое интересное — мы можем насладиться зрелищем.
Черти водные, сколько ж они к этому готовились и сколько деньжищ извели.
— Скоро это начнётся, — шипел искорёженный безумец в кресле. Глаза у него вытаращились и сверкали, и он щерился — оголяя остатки зубов. — Скоро начнётся, и мы увидим… Как это будет с вашим товарищем. А вы посмотрите за компанию. Про него говорят, что он удачлив, да? Нарден вот сомневался, стоит ли приглашать его сюда — особенно когда вы пришли вдвоём. Спросил у меня. Я посмотрел, понаблюдал. И решил, что от таких шансов не отказываются. Рихард Нэйш. Устранитель с Даром Щита. Не промахивается. Вы хотите увидеть это? Как он промахнётся? Как упадёт? Как окажется из охотника дичью? Как у него не останется ни шанса? Хотите увидеть, как он будет загнан, как с ним будет покончено?
Перед ответом я поразмыслил основательно. Примерно полторы секунды.
— А сколько приплатить, чтобы уж точно, с гарантией?
Глава 5
РИХАРД НЭЙШ
Чёрный костюм из плотной ткани превращает на тень. Брошь-бабочка примостилась на отворот чёрной куртки: сейчас вспорхнёт. Серебристое жало палладарта у левой ладони.
Аталия умеет спрашивать как никто.
«Просто небольшая прогулка, аталия. Тебе ли не знать, что иногда приходится ходить по грани. Маленькая проверка».
И пополнение коллекции.
Тебе бы понравилось в этом небольшом зверинце. Тепло стволов тейенха — нельзя замёрзнуть. Вечный полумрак: сверху смыкается плотная зелень, но стволы наполнены светом, украшены огненными извивами. Будто крылышки глупенькой бабочки из легенды.
Наивной и хрупкой. Запылавшей ради людей.
Рихард Нэйш много раз видел, как вспыхивают бабочки, подлетая слишком близко к огню. И как вспыхивают люди. От магии с Печати. От огненных амулетов. И от пламени бестий.
Когда видишь кого-то, кто сжигает себя изнутри, по своей воле, день за днём — это завораживает.
В очередную ловушку, а может, в клетку? Как тебе эта? Во всю рощу тейенха. Внешнее ограждение — широкий круг. Внутреннее ограждение, с защищёнными калитками, ведущими к месту обитания ещё одного занятного экземпляра.
Нарден Трогири — задачка для Лайла Гроски. Развлечение для законника — разгадывать тайны набитого трофеями поместья. Травоядное и грызун в одной клетке — это может быть… неожиданным.
Он идёт бесшумно, пружинисто, выбирая звериные тропы. Читая царапины на деревьях, следы у ручьёв, звериные звуки в воздухе.
Два яприля пытаются начать весеннюю песнь, алапард досадует из-за неудачной охоты — дичь затаилась… гарпии играют в догонялки где-то далеко. Тихая жалоба ручья под ногами — обманка. Мертейенхский затворник должен был предусмотреть в своей ловушке блокировку связи по воде.
Тихий шелест над головой, преследующий взгляд. Варги, сказала как-то аталия, чувствуют, когда поблизости зверь, которому больно или печально. Настоящие устранители ощущают, когда пытаются поохотиться на них. Но там, наверху, всего лишь следящие артефакты — что-то вроде стаи птиц слепого даматского Мастера. Друга аталии, того, который сделал палладарт. Только «щебетуньи» Джемайи передавали звук. Эти наверняка могут и переносить изображение.
Согласен ли с этим Ты?
Наверняка Ты ведь знаешь, что охотник уже здесь — пусть даже движения беззвучны, а ткань костюма пропитана «отводными» зельями, которые любому хищнику скажут: всё в норме. Дешёвый трюк, который применяют многие, и он просто обязан на Тебе не сработать.
Многие из пропавших охотников были специалистами по ловушкам. Манкам, капканам, артефактам-силкам и прочим сюрпризам, облегчающим охоту. Кое-что и сейчас здесь осталось — артефакты-ловушки прикреплены к деревьям, манки гнездятся у подножия. Ждут добычу, которая не придёт: кое в чём Трогири не солгал. И раз уж Ты так хорошо распознаёшь магические воздействия… какой-то способ ощущать магию? И почти полное отсутствие следов… почти.
Пальцы ложатся поверх тёплой, твёрдой коры. Под пальцами — царапины.
Трогири просто не счёт нужным уточнить, что Ты часто передвигаешься по деревьям. Царапины едва заметны, можно спутать со следом алапарда… только вот пальцы длиннее и куда гибче.
Рихард Нэйш улыбается, потому что этого звена нет в его коллекции.
Аталия рассказывала, словно дразнила. Магическая сущность. Зверь, то ли материализованный, то ли призванный из иных, далёких миров. Идеальный убийца. Идеальный защитник. Жаль, она не показывала свои дневники — наверняка в них столько занимательного о встречах с такими. Цикл питания, цикл выделения, манера охоты…
Слабые точки.
Улыбка врезается в губы.
«Может быть, скоро мы узнаем это».
Взгляд приходит сверху. И на сей раз — это тот самый взгляд: внимательный, оценивающий, выискивающий — куда нацелить удар.
Цепочка палладарта скользит между пальцами. Рихард Нэйш не спеша вешает сумку на удобный сук. Всё необходимое — с самого начала в карманах и на поясе, и там есть сюрпризы, о да. Но это тот этап игры, где появляется приманка.
Забавно в кои-то веки оказаться в роли экземпляра.
Рихард Нэйш в совершенстве знает, как ведут себя хищники, когда понимают, что на них охотятся. Перетекают из одной отточенно-совершенной позы в другую. Стоят, пытаясь ощутить угрозу, рассмотреть, учуять её. Или пытаются затаиться.
И он прорастает в здешние тени. Сливается со стволами деревьев, застывает возле кустов, поднимая дарт в воздух на уровень глаз (хищник должен пугать клыками). Делает вид, что ощутил опасность, но не знает, где она. Должно быть, примерно так себя и вели охотники, которые были тут раньше.
Разница в том, что он
Мортах идёт поверху. Его нельзя различить — но что-то движется в кронах тейенховых великанов. Перелетает следом огромными прыжками. Не приближаясь. Стараясь остаться незамеченным.
Тоже полагаешь, что игра в «Вершину цепи» не должна заканчиваться слишком быстро? Как мило. Трогири действительно хотел обеспечить себе не только небольшие трофеи, но и зрелищность.
Одно плохо — так действо становится предсказуемым. Сейчас Ты оценишь предполагаемую жертву с высоты и издалека (четверть часа?). Затем начнёшь игру в запугивание (может длиться и несколько часов, в зависимости от изобретательности жертвы). Что потом? Прямая схватка? Тебе ведь наверняка не нравится — со спины или сверху. Ломая шею неожиданно — рискуешь остаться без веселья.
Ты слишком медлишь с фазой наблюдения. Неужели добыча чем-то насторожила? Ах да, Ты же, возможно, ощущаешь магию. Это может стать некоторой проблемой. Если Ты до времени рассмотришь маленькие припасенные козыри. Но с другой стороны — разве то, что Ты сейчас ощущаешь не должно тебя скорее привлекать?
Полчаса скольжения от тени к тени.
Сорок минут. Взгляд от артефактов становится особенно пристальным.
Сорок пять. Это даже как-то скучновато.
Сорок семь…
Рихард Нэйш расслабляет плечи. Лезвие дарта опускается вместе с левой ладонью. Прислониться плечом к тейенху-великану. На виду. В беззащитной позе. Так, словно убедился: опасности нет.
Сорок девять минут.
За спиной раздаётся детский плач. Он тоненький и журчащий — горький звук обиженной, потерявшейся девочки. Плач обрывается жалобным всхлипом — и роща тейенха вымирает вокруг. Смолкают яприли, не подаёт голос гарпия, оборвал рык чем-то недовольный алапард…