Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 3 (страница 71)
— В прошлом году, летом, лесничие начали замечать тела. Всегда только бестий. Она… оно не ест их, только убивает. Чаще без крови. Переламывает кости: хребет или позвоночник. Иногда душит. И… оно не оставляет следов: ни шерсти, ни меток, ни крови. А охотится по всем нашим угодьям тейенха, которые… вы же понимаете, вокруг поместья. Только сначала Зверь охотился далеко, а теперь начал… сужать круги.
Он полувсхлипнул-полухрюкнул и приложился к своему стакану с виски.
— А егеря и лесничие теперь боятся ходить в тейенховые рощи… Говорят, у них такое чувство, будто кто за ними следит. И ловушки мы пробовали ставить, но оно не идёт на ловушки и манки, оно будто… знает.
— Стало быть, никаких следов, и его не видели… а нападения на людей были?
Мертейенхский затворник замотал головой как будто даже с облегчением.
— Люди… нет, с людьми был только один случай: какая-то сила налетела, ударила одного молодого егеря — он говорил, будто из пустоты. Он перепугался, отполз за кусты, но трогать его не стали. Да и ещё некоторые лесничие рассказывают, что вдалеке мелькало что-то — словно бы ожившая часть леса, но они так и не могли понять, что это за тварь.
— А тела убитых зверей или хоть шкуры? Нет? Извиняюсь, конечно, но получается — всё известно только со слов слуг?
Трогири странно хихикнул, покосившись на портрет.
— Нет, не только со слов… впрочем, это потом. Ещё можно услышать странный вой при молодой луне. Жуткие звуки, не принадлежащие ни одной твари в Кайетте. И я полностью уверен в своих лесничих, некоторые из них служили ещё при моём отце, и я им доверяю! Зверь там. Я просто знаю, что он там.
— А вы не думали, откуда он мог там взяться?
Трогири-младший замер так, будто я высадил в него всю свою магию заморозки с Печати. В руке — поднятый стакан с виски, тихо позванивает кубиками.
— В-взяться? От-ткуда в-взяться?
— Ну, если вы уж так доверяете вашим егерям и лесничим и это правда не какая-нибудь сбрендившая драккайна… или кто там у вас — вивернии? То как-то же должна была у вас в угодьях появиться эта тварь? Вы разве это не пытались понять?
— Н-нет?! То есть, д-да, я… я пытался, но… — он мучительно кривился, будто на что-то решаясь. — Сперва я думал, может — ну, вы знаете, когда бестии вместе живут… возникают мощные гибриды, да? Особенно если там драккайны?
Ну и отмороженным же охотничком был Трогири-старший, если закинул к себе в хозяйство драккайн! Эти твари легко скрещиваются и образуют гибридов второго-третьего порядка. Только вот драккайна-гарпия будет размножаться с гарпиями, а не с алапардами.
— Потом… может, он как-то через ограду — она очень надёжная, рассчитана на лазающих тварей, даже на летающих. И был ещё перенос — где-то полгода назад…
И зачастил, пряча глазки, что он старается сохранять наследие отца, а земли и активы, которые были в банках, — всё равно истощаются, а поместье требует денег, приходится идти на крайние меры, и это было не так уж много, всего десяток деревьев, но ограду пришлось перестраивать и переносить, и может быть, какой-то хищник смог проникнуть…
Видно было, что в собственную теорию местный отшельник не верит ни на грош, а настоящую озвучить боится.
— Господин Трогири, вы же понимаете, что чем полнее изложите свои догадки, тем проще нам будет обнаружить этого… Зверя? Если есть какие-то предположения…
Сыночка знаменитого охотника конвульсивно хихикнул. Всосал дозу виски до конца и принагнулся вперёд, чтобы выдохнуть вместе с алкогольными парами:
— Я думаю… думаю, что это Он.
Чёртовы заглавные буквы, почему они тут повсюду вообще?
— Он. Ну, вы понимаете… — Трогири взмахнул руками — руки тряслись. — Он. Тот самый. Зверь. Хищник. Который сделал Это.
— Это?
— Да. Убил отца.
Широкоплечий охотник с портрета глядел на отпрыска хмуро, как бы не понимая — как у него такое-то могло народиться. Зато Нэйш соизволил поднять ресницы и упереться в Трогири взглядом, под которым тот затрясся только сильнее.
— Я… я был там, девятнадцать лет и три месяца назад… был там. Болота Тильвии. Отец часто брал меня с собой, всё пытался научить, передать… Но я был плохим учеником. И там… там тоже были тела. Мы находили с ним. Алапардов. Гарпий. Керберов. Отец сначала думал — какой-то капкан или артефакт. Потом он напал на след — я не знаю, что это было, я не видел, как он, не умел применять такие заклинания поиска… Отец вернул меня в лагерь, оградил артефактами. Он сказал, что долго искал эту тварь. Я просил его, понимаете, просил — не ходить одному… взять слуг, свору… Но он взял только Приала. Это был его охотничий алапард, вот он с ним вместе на портрете.
Золотистая кошка на картине улеглась у ног хозяина, подставилась под ладонь. На плече у Мейса Трогири красовался знаменитый
— Они ушли, а я… я ждал в лагере, под защитой. Со мной были егеря, свора… хорошая защита на артефактах… отец всегда брал, когда шёл со мной… И всё было тихо. Всё ночь тихо.
Он раскачивался в кресле, глядя на портрет отца. Будто маленький мальчик, который рассказывает страшную историю.
— А потом один егерь — он был Следопыт — он услышал рычание. Далеко. Дрался алапард и… ещё были звуки. Будто бы плач, только жуткий, заунывный. Потом всё опять смолкло, и я подумал — отцу нужно помочь… приказал взять свору, мы пошли туда…
А по виду так и не скажешь, что отчаянный. Сколько ему тогда было? Лет двадцать
— для охотника прилично, многих с малых лет обучают.
— Отец, наверное, пытался выйти к лагерю с другой стороны. А тот… Зверь… он шёл следом. И мы услышали.
Он зажмурился и замотал головой, выдавил через силу:
— Там… был крик… потом хруст костей. Я бежал обратно, к лагерю… мы все бежали. И слышали, как кричал отец. И плач, жалобный, как у ребёнка. А потом я… потом я увидел.
Голос у него совсем осип, а глаза вытаращились безумно.
— Отец был в воздухе. Будто… словно его Дар обезумел, вышел из-под контроля. И его словно смяло, искорёжило… отшвырнуло. Метнулась какая-то тень. Потом — всё. Мы после не нашли следов. Даже Следопыт — признался, что Дар почему-то не берёт.
Трогири клацал краем бутылки о стакан. Нэйш щурился на местного отшельничка. Я прикидывал, а не пора ли и мне выпить, после такой-то истории.
— Ваш отец, — сказал я, когда Трогири таки нацедил себе выпивки, — умер не сразу. Простите, что спрашиваю, но… он не говорил, что это была за тварь?
Наследничек мотнул головёнкой, на которой встопорщилась не до конца залакированная прядь.
— Вершина цепи, — вышептал, улыбаясь кривовато. — Вот, что он твердил. Вершина цепи и проклятие охотника. И просил, чтобы никто не узнал. Потом я понял: он опасался, что другие тоже пойдут искать… и будет как с ним. И я долго пытался понять — что это могло быть… Думал даже, что это какая-то демоническая сущность — знаете, как бывают твари, которые преследуют всех членов рода, или… Я думал, что Зверь убивает охотников. Но я — я ведь не охотник.
Он икал и захлёбывался виски, и часто дышал, кидая взгляды то на меня, то на Нэйша:
— Если это Он… что ему тут надо? А? Зачем пришёл? Я никудышный наследник своего отца, я могу только беречь, но… не умею, как он. А ваша репутация, господин Нэйш — выше всяческих похвал, и вы сделаете это, вы же согласны, да? Просто закончите с этой тварью, прошу. Хотите пятьсот золотниц? Или тысячу?
Нэйш по-прежнему молча таращился на хозяина. В светло-голубых глазах отражалось каминное пламя. Разговаривать приходилось мне:
— По части устранения господин Нэйш большой специалист, не сомневайтесь. Но вы как-то… не думали, что лучше бы вызвать команду больших специалистов? Вот наша группа ковчежников — там есть Следопыт, есть варг, нойя со снадобьями и амулетами…
Интересно, спасёт «Милость Перекрестницы» от странных заказчиков? Трогири взвился, как укушеный, даже виски расплескал, пока махал руками:
— Нет! Нельзя! Я же вам всё время толкую — репутация моего отца… что скажут, если узнают? Трогири? Нанял охотников?! Тайну не соблюсти, и эти репортёры, постоянно вокруг, они бы вынюхали, узнали! Отец так рассердился бы, он… он надеялся, что я смогу, но я не смогу, я не как он, а вы же сможете, да, господин Нэйш? Ваши характеристики, и Дар Щита… Вы сможете. Я не сомневаюсь.
«Ты чего молчишь?» — поинтересовался я у внутренней крысы и у Нэйша — мысленно. «А чего говорить, — резонно пискнул грызун, — валить надо от такой работёнки. Если уж эта тварь замочила когда-то лучшего охотника Кайетты, а теперь пришла за его отпрыском…»
На удивление, Нэйш думал примерно так же.
— Господин Трогири. Что, если мы откажемся от этой миссии? Мы ведь сейчас не связаны клятвами или контрактами. Так что можем просто выйти из поместья, сесть в экипаж. И мы не давали пока что никаких обещаний о том, что будем молчать — так что если мы выедем отсюда и пойдём прямиком в газеты…
Мертейенхский отшельник перестал размахивать руками и застыл с приоткрытым ртом. Видок у него был глуповатый — будто у деревенского дурачка, который ухитрился заблудиться между соседних домов.
— Вы… вы же шутите, да? Шутите? Я же знаю, ваша репутация… вы же не отказываетесь от вызовов, вы не можете! И вы выразили согласие, когда явились сюда — как это вы можете отказаться? И… я оказываю вам честь! Выбрал вас… среди других… охотиться во владениях Трогири. Я — Нарден Трогири — прошу вашей помощи, а вы мне… вы не можете! Вы просто не можете!