Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 3 (страница 61)
Повинуясь приглашающему жесту, она занимает кресло у камина. И ещё минуту они молчат и изучают друг друга. Варг Гриз Арделл — и легенда во плоти, кузен и приближённый советник короля, Первый Мечник Кайетты.
Из стали его глаз можно ковать острейшие клинки, а смотрит он, будто вглядывается в неизвестную книгу. Но тонкие губы сжаты то ли с обречённостью, то ли со скорбью. От этого у Дерка Милтаррского вид не воина, а древнего подвижника или затворника — кем его и считают в Кайетте.
Строки… из песни, а может, из загадки. Это было совсем недавно, на Хороводный День: пылал камин, и невзгоды и боль ушли, отпущенные по реке с кораблями, а маленькая Йолла облизывала сливки с куска пирога и просила: «Янист, а теперь про Первого Мечника!» Раскрасневшийся Янист Олкест послушно нырял в память и рассказывал, переплетая быль и легенды: кузен нынешнего короля был единственным ребёнком в семье, и враг его отца подстроил несчастье во время катания на единорогах. Шестилетний мальчик был сброшен на всём скаку, и врачи твердили, что без мощного целителя шансов нет. Тогда ребёнка отнесли в храм, посвятив Великой Целительнице Тарре — и он исцелился, остался только с горбом. А через год Дерк Горбун получил Печать Мечника — и все дивились тому, какие успехи хрупкий мальчик делает в овладении Даром.
В рассказе были турниры и поединки в защиту обиженных, и истории о суровом милосердии и заступничестве, и восхищение тем, как двадцатитрёхлетний полководец сумел обуздать Приграничную Смуту после смерти короля. Как стал опорой Илаю Вейгордскому, своему кузену и другу.
Рассказ всё тек — а она проваливалась в тепло, в запахи сливок и мёда, и Морвил тыкался в ладонь, и можно было вечно смотреть — на оживлённое лицо, россыпи веснушках на щеках, отросшие, растрепавшиеся рыжие кудри…
Нельзя об этом сейчас. Нельзя об этом вообще.
— Приношу извинения за внезапный визит. Но вы ведь ждали чего-то подобного?
— Да. Я ждала, что ко мне придут.
Голос у Первого Мечника спокойный и усталый. Лишённый властности и мечной стали — но лишённый и фальши.
— Вопросы, которые я буду задавать, могут показаться вам слишком прямыми или неприятными. Но мне говорили, что вы не сторонница обходных путей.
— Верно. Предпочту услышать всё как есть.
«Потому что вы знаете, что это за вопросы, не так ли?» — спрашивает взгляд первого Мечника. Гриз чуть склоняет подбородок: знаю, готова ответить.
— Ваш визит в Айлор девятницу назад. Без ваших пояснений он может быть расценен как нарушение Хартии Непримиримости.
— Хартия Непримиримости подразумевает лишь запрет на торговлю, браки и дипломатические отношения. Мы были приглашены как вольнонаёмные, директор питомника не был поставлен в известность и в нашей поездке не участвовал.
— Не сомневаюсь, — Дерк Милтаррский бросает взгляд на дверь, за которой где-то далеко прячется Лортен. — Но вы и ваши люди считаетесь состоящими на службе в королевском питомнике. Который, в свою очередь, считается прямой вотчиной короля Илая.
— Однако нашей заказчицей выступила Касильда Виверрент.
Насупленные брови слегка приподнимаются.
— Жена Эвальда Шеннетского…
— И, как всем известно, его злейший враг. Таким образом, выполнив распоряжение госпожи Виверрент, мы не оказали услуги Эвальду Шеннетскому или действующему правительству Айлора. Скорее уж, напротив.
Первый Мечник слегка склоняет голову.
— Можете ли вы сообщить, какого рода услуги вам пришлось оказать госпоже Виверрент?
— Только в самых общих словах и если вы будете настаивать. Это тайна клиента, и… боюсь, я сама не всё понимаю в этой истории.
Дерк Горбун снова кивает. Может, ему уже сообщил кто-то о веретенщиках на территории Айлора и о лаборатории в Шеннетене.
А может, эта беседа — лишь разминка, как в схватке на мечах. Перед главным вопросом.
— Вы говорили с Эвальдом Шеннетским.
— Верно.
— Что он вам сказал?
— Кроме всего прочего — он говорил, что однажды ко мне придут. И просил передать вам это.
Письмо Эвальда нагрелось в кармане. Посверкивает бирюзовой печаткой. Письмо ложится в жёсткую, мозолистую ладонь Мечника. Дерк Горбун касается печатки правой ладонью со Знаком Дара, вскрывает конверт и пробегает послание от старинного врага Вейгорда. Потом начинает читать медленно и вдумчиво. Иногда останавливаясь и перечитывая заново.
Гриз отворачивается к камину. Орудует кочергой в молчании. Стараясь не думать о том, что они преступники.
Нарушители Хартии между странами.
— Бросьте в камин, прошу.
Она молча берёт у советника короля письмо. Отправляет в огонь. И они вместе вслушиваются в сытое, довольное потрескивание.
— Нужно мне было прийти раньше, — говорит Первый Мечник так, будто беседует со своим доверенным лицом. — Я ведь собирался наведаться в питомник и до того. Илай… король спрашивает — как там его задумка. А отчёты Лортена, конечно, пространны… Но едва ли он в одиночку одолел орду пьяных танцующих яприлей.
— Яприль был один, и мы его не так давно выпустили на свободу. Но вряд ли вы хотели навестить питомник из-за отчётов Лортена.
— Верно. Хотел поговорить с вами. Но после Энкера решил выждать и понаблюдать, потом — знаете, как бывает — отвлёкся на иные дела…
Знаю, — кивает Гриз и старается не думать о Янисте Олкесте. С которым всё не получается поговорить: то он в отъезде, то она занята, а может — они избегают друг друга.
— Бешенство зверей в питомниках. Недавнее появление Ребёнка Энкера на улицах города. Сумасшествие терраантов. Исчезновение охотников. Вы полагаете — всё это связано между собой?
Под испытывающим взглядом Дерка Милтаррского Гриз старается не опустить глаз.
— Мне кажется, что что-то из этого может быть связано. Однако пока что связи я не вижу. Не вижу причины.
— Эвальд Шеннетский, — Дерк Мечник кивает в камин, где истлевает пепел от письма, — считает, что это лишь первые знаки. Признаки того, что мы на пороге войны. Не новой войны между Айлором и Вейгордом, но чего-то наподобие Войны за Воздух. Или, может быть, ещё хуже — поскольку он полагает, что в это дело втянуты силы и стороны, которые нам неведомы.
— Именно так он и полагает.
— И вы не считаете, что он вам лгал.
— Нет. Я думаю, он не лгал в этом.
На миг ей кажется — сейчас сурово сжатые губы дрогнут, раздвинутся в улыбке. И Дерк Мечник поднимет её на смех. Сумасшедшую, которая верит, что Шеннет хоть в чём-то может не лгать.
Горбун молчит, глядя в камин. В глазах плещется теперь пламя.
Двое сумасшедших, понимает Гриз. Двое в одной комнате, которые верят, что Эвальд Шеннетский, Хромой Министр — когда-то да может быть искренен.
— Почему он обратился к вам? — спрашивает Дерк Мечник тихо. — Почему хочет избрать союзником именно вас? Он считает, вы что-то знаете?
— Думаю, он считает, что я что-нибудь
— Да, я слышал об этом. Тяжкое бремя среди ваших собратьев.
Баллада, облекшаяся в плоть. Тонкий горбоносый профиль и меч с названием Верный.
Благородство и сочувствие — в каждой строчке.
— Но ещё вы не умеете стоять в стороне. Дело Моргойлов, дело Линешентов… и это ведь вы были в Энкере на Луну Мастера. Законник Тербенно в своих отчётах очень красноречив. Скажите, а то, что вы не были арестованы или хотя бы допрошены…
— Шеннет. И поверьте, я его об этом не просила.
— Верю. Говорят, для Эвальда Шеннетского такое обычно. Оказывать услуги как бы авансом, ставя тебя в положение должника.
Мрачный взгляд сгорает в камине вслед за письмом. Что-то было в тех строках. Оказанная услуга… тайна? Предупреждение?
Что-то, отчего Первый Мечник, ходячая быль, облёкся в тень и теперь вот похож на печального кондора с перебитым крылом.
— Мне не по душе Шеннет. Он предал двух королей, а из своей королевы сотворил марионетку и правит от её имени. Он достигает своего любыми способами и слишком уж часто бьёт в спину.
«А ещё он безжалостен, — добавляет Гриз мысленно. — Знаете вы историю о глупом мальчике Йеллте Нокторне, который посмел поцеловать Касильду Виверрент?»
— Среди врагов Вейгорда в списке он — первый, и, как говорят при дворе, сделает всё, чтобы завладеть нашими гаванями. Он крайне опасен и как враг, и как союзник.
«Да, — вторит ему Гриз про себя. — ”Любыми путями“. Что случилось с Третьим Мечником Кайетты? Шеннет опасен. И он не остановится».
— Не говоря уж о его склонности к интригам, лжи и предательству. Слово Эвальда Шеннетского…