Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 3 (страница 39)

Ребятки из набранного Даллейном отряда вязали тех, кто лупил по нам магией. Шестеро магов, да ещё один валяется под окном и стонет. В основном все скрючены от боли, но у двух ножевые раны — дарта у устранителя не было, а ножики никто не отменял.

— Где господин Нэйш? — осведомился Даллейн вполголоса.

Его группа, не сговариваясь, кивнула на старинную кованую дверь прямо в стене. Так, словно за дверью скрывался Властелин Пустошей.

За дверью обнаружились тьма и холод небольшого переходника. Вниз вели широкие, но искрошившиеся от старости ступени. Кое-где их пытались подлатать деревянными досками, но ступать всё равно приходилось осторожно, подсвечивая фонариками.

Где-то внизу и вдалеке гуляло эхо отдалённых криков, и на последних ступенях до нас донеслись пара громких хлопков — и всё затихло совсем.

У подножия лестницы чуть не споткнулись ещё о двоих наёмников. Один был в отключке, второй — едва слышно постанывал. Даллейн перешагнул через них, посветил по сторонам, наткнулся лучом фонаря ещё на одну дверь и шагнул к ней.

У двери разлеглись ещё два тела, а сама дверка оказалась запертой на магический засов. Даллейн примерился, пробормотал что-то — и просто выдрал дверь из стены при помощи Дара.

В нос ударил густой, терпкий и настоянный запах грибов, смешанный с запахом земли, ветхости и чего-то ещё, знакомого, сладко-солёного. Глаза не сразу справились со светом — слишком много бирюзовых отсветов, ярких переливов от ракушек флектусов. Так что я сперва не разобрал, что это стоит на середине зала. И почему между стен эхом отдаётся невозмутимое густое «кап-кап-кап».

— Девятеро, что за… — прохрипел не такой уж невозмутивый господин Даллейн.

Мы стояли в старом трюфельном хранилище — приземистом и широком, вдоль стен ещё сохранились остатки полок, на которых вызревали рубиновые трюфеля. А посреди хранилища расположился алтарь. Деревянный и грубый, в виде плоской ладьи.

На алтаре лежало тело. Мужчина лет тридцати, с виду — то ли учёный, то ли деятель искусства: нежные, тонкие пальцы, худые руки, аккуратная бородка. Лёгкая полуулыбка — словно смотрит сны.

И кровь, которая пропитала доски, капает на пол, стекает по желобочкам в ноги, к пазу, где неярко сияет бирюзовый кристалл, обточенный в форме щита.

Я ощупал шею бедолаги, на всякий случай пошарил по поясу — вдруг да поможет кроветвор. Почти сразу понял — не поможет, такую потерю не восполнить, да и сердце не бьётся уже — трепещет, замирая.

Даллейн тем временем вынул из углубления защитный артефакт. Брезгливо коснулся пальцами нижней части — испачканной алым.

— Защита на крови?

— Артефакт-преобразователь.

В темноте у дверного проёма блеснула брошь-бабочка. Серебристо-багряным, почти кровавым отсветом. Вслед за бабочкой из темноты выплыла безмятежная физиономия устранителя.

— Да… их называют ещё артефактами-передатчиками. Трансформами или вампирами. Обычные амулеты — просто резервуары для магии. Их запитывают Мастера или маги при помощи Дара. Артефакты-трансформы способны восполняться сами: преобразовывать энергию иного рода и переплавлять её в магию. Чаще всего эмоции — страсть, гнев, печаль… страдания. Иногда смерть. И временами…

Он неспешно приближался к алтарю, пока проговаривал это. Обвёл пальцами желобок для стекающей крови — словно прикасался к чему-то знакомому. Может, мне показалось — но на лице «клыка» — полускрытом тенями — в этот момент проступило что-то вроде нежности.

— Артефакты-трансформы часто используют для защиты — как видите, их возможности очень велики. Даже когда они действуют напрямик, без накопления сил.

Даллейн пялился на кристальный щит в своей руке с омерзением

— Припоминаю, я читал о таком… в основном времён Войны Артефактов. Но это под строжайшим запретом. Даже использовать артефакт такого типа…

Настала моя очередь проявлять эрудицию.

— От двадцати пяти до пожизненного на Северных Рифах. С Мастерами, которые осмелятся такое создать, разбираются свои, в Мастерграде. Я бы так сказал, эти парни нехило так рисковали.

Приходилось болтать, чтобы заглушать подступающую тошноту. От кроваво-грибного запашка, медленного, вязкого звука падения кровавых капель, да ещё от физиономии устранителя — такой проникновенной, будто он встретил свою давно потерянную тётушку. По счастью, Даллейн вспомнил, что мы тут вроде как по делу, завернул артефакт-трансформ в платок и сунул в карман.

— Господин Нэйш, вам удалось найти лабораторию?

Под лаборатории оказались отведены два других подземных хранилища. В одном, наверное, хранились основные записи, потому там остались головешки да перебитые колбы. В другом зале нам улыбнулась какая-никакая удача.

Нэйш успел вырубить тройку наёмников посередь процесса зачистки. Записей на нашу долю не осталось, зато удалось увидеть обстановку. Довольно солидную — видно, денег не жалели. Перегонные кубы и колбы, клетки с дохлыми теперь уже крысами, бутыли с разными заманчивыми химикалиями — большей частью битые — лупы и микроскопы, пара амулетов невыясненного значения.

Даллейн заметил, что тут нужна полная опись, и сунулся наверх за своими людьми. Оставив меня в компании из трёх бессознательных и одного отмороженного.

— Знакомые, Лайл? — осведомился Нэйш, пока я притворялся, что по уши занят хладными тушками отключённых наёмников.

— Не то чтобы мы вместе пили пивко, но они из завсегдатаев «Честной вдовушки». «Уборщики», ранга четвёртого… а вот и бляхи.

Двое парней поближе к двери были вполне в пристойном состоянии для допроса. Третий, в глубине помещения, был в состоянии непристойном. Похоже, ему от души надавали по болевым точкам, а на закуску впечатали физиономией в стол с битым стеклом.

— А с этим типчиком у вас возникла личная неприязнь?

— Ну, он порвал мне костюм.

Устранитель с беспредельной скорбью изучал прореху на сюртуке. Таллея была прорвана на левом плече, с самого края.

— Боженьки, да как ты его в живых-то вообще оставил. Стоп, — мой взгляд упал на вывернутую кисть бедолаги. — У него же знак Огня. И как он ухитрился нанести твоему сюртуку ранение — вы что сошлись врукопашную, и он хватанул тебя зубами?

Нэйш слегка пожал плечами.

— Какое-то оружие с Пустошей.

Крыса внутри замерла. С Пустошей — стало быть, не-магическое?

— Версия с зубами мне нравилась больше. А насчёт оружия…

Пришлось заползти под стол — туда оно отлетело после того, как Нэйш вывернул кисть наёмнику. Гладенькая серебристая игрушка, похожая на во много раз уменьшенную пушку, из которой фейерверки пускают. Удобная ручка — не скользят ладони. Спусковой крючок. Я перевёл рычажок и вскрыл «гнездовье», где в уютных гнёздышках расположились восемь серебряных пулек. Одно гнёздышко было пустым.

— «Горевестник». Так эту штуку называют на Пустошах. Из-за мелкого размера, да и звук пронзительный. Стреляет за счёт взрывчатого состава — он вот в эту ёмкость подаётся. Вир знает, из чего они его делают в Гегемонии — пустошники своих секретов не выдают.

На миг позволил себе прикрыть глаза — и провалиться в прошлое четырёхлетней давности. В прогулочки по чистым, усыпанным песком дорожкам, под нескончаемое журчание мягкого голоса: «В Гегемонии знают, на что ставить, сынок, и нельзя недооценивать их изобретения. А теперь вглядись в мишень, опусти дуло вот так…»

«Горевестник» привычно соскользнул в руку, я опустил дуло, прицеливаясь в пустоту. Открыл глаза.

Дуло смотрело аккурат в настороженный прищур моего напарничка.

— Не знал, что ты разбираешься в оружии Пустошей.

— Был у меня знакомый, помешанный на этом деле. Тоже, в общем, коллекционер на свой лад. Разве что собирал не бабочек.

В загородном доме — потому что на квартире Старый Лис держал разве что книги о законах да брошюрки с благотворительностью. Вот в поместье, которое он именовал Логовом, была даже отдельная комнатка, вдоль и поперёк увешанная «воронами», «скроггами», «горевестниками» и прочими образчиками искусства Пустошей.

— В самом деле, — уронил Нэйш, плавно сокращая дистанцию. — И этот человек был связан с Гильдией?

— Жаон Флористан, — я отложил «горевестник» подальше и добавил, пока меня не просверлили глазами. — «Сводник» высшей категории. В том смысле, что он был посредником. Если вдруг что-то нужно было обтяпать — обращались к нему, а дальше старина Флористан подбирал исполнителей, союзников… смотря кого нужно, словом. К тому же один из лучших вербовщиков.

Не договаривать не было смысла.

— Это с его подачи я попал в Гильдию.

Странновато было стоять в разгромленной подземной лаборатории и вспоминать тёплые вечерки в компании со Старым Лисом. Тогда я уже работал пару раз с «чисторучками» — но как вольнонаёмный, а тут выпало особое дельце, и друг свёл меня с Жаоном. Флористан (до оторопи похожий на кузена Эрли, только куда постарше) ерошил аккуратную седую причёсочку — в ней начинала мелькать рыжина — и вещал мягко: «Понимаешь ли, сынок, я совсем было уж собрался на покой, а тут дельце с этой графинькой и браком, который непременно нужно расстроить. Эти дураки подсылали ей своих жеребцов — только что копытом не бьют — но потом всё-таки уломали меня. Так вот, я-то полагаю, тут нужен человек, который умеет слушать и проявлять участие. Да ещё рассказывать интересные и трагичные истории. Поживёшь у меня пару девятниц — наберешься информации…»